Touch the sky

Three Days Grace - Never Too Late Меня зовут Кларк Гриффин. Для родных и друзей — просто Кларк. Для остальных...впрочем, мне даже самой это неинтересно, хотя и наслышалась я о себе очень много. Не скажу, что люблю свое имя, отношусь к нему как к необходимости. Относилась… Ещё два года назад моей компанией на вечер стала бы бутылка вина, пачка сигарет и работа, которой хотелось посвящать каждую минуту. Вынужденно хотелось, чтобы не теряться в собственных мыслях и поисках, никому уже ненужной, истины прошлого с лишними людьми. Слишком пафосно? Правда? Спешу вас разочаровать — было ещё пафосней. Сколько пышных и красивых свадеб вы видели на своем веку? И сколько за ними стояло разрушительных разводов? Посмотрите на всех тех, кто сидит в руководящих креслах, с далеко не королевской осанкой, но императорскими амбициями. Даже если речь будет идти о мелкой фирме с мизерным уставным капиталом. Оглянитесь вокруг. Мир - большой инкубатор. Только вот кто придумал как нужно жить? Правильно, люди. Но мы все слепо верим, что необходимо достигать непременно самого лучшего, обязательно нужно поступить в престижный университет, нужно найти хорошую работу, и, конечно же, нужно заключать браки до тридцати лет и рожать детей, влезать в кредиты, строить уютный дом... Наверно, я самое большое разочарование своих родителей, но со мной не сработал ни один из этих пунктов. Даже образование получилось далеко не престижным, как и работа… Странно, но любить меня от этого не переставали. Потому что должны были, как родители единственной дочери, или потому что гордились даже этим...не знаю...но неумолимо ощущала себя тяжким крестом на плечах этих замечательных людей, силясь поменьше попадаться на глаза и косячить. Не получалось. Ну натура такая… ввязываться в извечные приключения. Начиная от поисков себя и смены двух университетов, и заканчивая упрямой верой в людей, которых без разбора нарекала «друзьями». Как вы догадались, друзьями оказались далеко не все. Любимыми тем более. Попытки хоть как-то вырваться из бесконечных сетей из законов и норм этого мира прекратились в один зимний вечер. Когда где-то внутри, в обычном теле, выключилась лампочка. И как следствие — света не стало. Даже не так, она взорвалась, не выдержав перепадов напряжения, и разлетевшись на мелкие осколки, оставляя застрявший перегретый цоколь глубоко в патроне души, или чего-то там ещё. Дело в том, что я не очень-то уверена в том, что душа у меня имеется. Она кажется сгорела давным давно. В те времена, когда во мне ещё проявлялась, как старая фотография со слайда, хорошая девочка, которая старалась не пить, не ругаться матом, жить «как все», и не курить...но...как же порой хотелось выпустить своих внутренних демонов наружу, а нельзя. «Безнравственно», как говорили мне... А к черту не пошли бы? Всем нам внушают с детства незыблемые истины, про рай и ад, спасение души, божественное проведение...разве вы слышали более сладкую и дешевую ложь, чем эта? Поверьте, нет. Но «страшный суд» это поистине самый простой способ контроля над всеми нами, который даже не требует средств из многомиллиардного государственного бюджета. Именно поэтому я раз за разом всё же возвращалась домой. Меня тут всё ещё ждали и даже верили, что я наконец смогу подчиниться тысячелетним устоям и перестану «позориться». А я просто стала умнее. Предпочитала молчать, но жила так, как нравилось. Ведь, если руки связывает мораль — нужно просто покончить с нею. Дом стал моей крепостью. Тем местом, где я раскрывала крылья, и не отказывала себе в счастье думать и поступать так, как хотелось, а не как диктовали правила. Благо, отдельное жилье позволяло мне эту роскошь сполна. Смелые мысли выливались в зарисовки, которые можно было, не стыдясь, постить на просторах всемирной паутины, даже не имея должного литературного таланта и навыков. Упиваться этими маленькими вздохами пришлось недолго. Совсем скоро задышалось всерьёз. Полной грудью, всеми клеточками изголодавшихся и слабых легких. Появилась она. Внезапно. С совершенно сумасшедшим голосом, тембрально воплощающим в реальность понятие - «секс», и завораживающим акцентом, ненамеренно исправляющим мое имя на Клорк. Мне хватило одного такого раза, чтобы имя свое полюбить. Полюбить наравне с этим голосом. Точнее не так, я любила свое имя именно её голосом. А глубоко внутри заскрипело и заскрежетало что-то давно забытое и скрытое от посторонних глаз. Стоило закрыть глаза во время разговора с ней, а кто-то тут же заботливо смахивал пыль с сердца, мягкой тряпочкой, тщательно латая трещины состарившегося раньше времени, гоняющего кровь, куска дерева. Спустя несколько дней, мертвая деревяшка неожиданно дала корни и пустила молодые листья, в духе романтических фильмов, нацарапав с краю своего обновленного фасада - «Лекса». С этим именем я теперь просыпалась по утрам, работала, подбирала очередной плейлист в старенький плеер, и улетала в самые непростительные сны, в которых была Лекса. Если бы еще несколько лет назад, меня спросили о том кто я, ответом служило бы исключительно молчание. Не от незнания, нет. Такие вопросы меня вгоняют просто в ступор. От бессмысленности этой непонятной мне идентификации. Сейчас изменилось только одно — я её. Но об этом можно понять и по моим глазам. Не задавая вопросов. Вам смешно? Ещё бы. Люди привыкли всегда безоговорочно видеть в этой фразе образец чужого собственничества над чьей-то жертвенностью. Не уподобляйтесь им. Границы куда шире, а мир куда разнообразнее, чем вам кажется на первый взгляд. И на самом деле он лишен шаблонов, клише и ярлыков, которые придуманы погрязшими в обстоятельствах людьми, даже не знающими, что их можно обыграть. Мы втянулись в эту игру так быстро, что она стала напоминать "русскую рулетку". Рискуя каждым сообщением, проворачивая диск с одним патроном на двоих, и раз за разом стреляя осечкой. Нам везло. Желание ранить себя стало первоочередным. Или убить... Лекса не должна была пострадать от моей глупости, разрушая отлаженный до минут быт, график которого я знала наизусть спустя неделю, ловя как глоток воздуха "окна" . Мы хотели, чтобы нам везло, и обстоятельства стелились перед ногами ковровой дорожкой, приближая неизбежную истину. Дом — это не место. Это не здание, куда возвращаешься после работы. Это не люди, которых знаешь годами и считаешь самыми близкими. Это состояние. Оно достижимо только однажды. Как высшая способность чувствовать. Это даже словами объяснить невозможно. Даже когда расстояние играет в параллельную игру, не давая возможности касаться. Лекса стала моим настоящим домом. Она нашла не просто осколки разлетевшейся однажды лампочки, бережно доставая металлическим пинцетом каждый, из нервной по привычке плоти. Она вдохнула мне в грудь энергосберегающую душу, которая уже не смогла бы погаснуть. А вместе с тем я обнаглела, и загоревшимся взглядом запросила большего. Стало необходимо ощущать...