Несказанное

Ненавижу пробки. Понятно, что с московскими ничто не сравнится, но я вам скажу, что питерские тоже ничего такие. Пока в них стоишь, можешь сделать, что угодно, даже поспать успеешь пару часиков. Но вот мне как-то не до сна. Я готова уже бросить эту машину где-нибудь на парковке и пересесть на метро. Но вот проблема, я даже не могу на сантиметр сдвинуться уже минут 15. А оставить автомобиль посередине дороги как бы тоже не выход. Сегодня у отца первая тренировка в качестве главного тренера. И в честь этого владельцы (хотя я их называю богатыми «шишками») СКА решили провести открытую тренировку для прессы. В новый сезон с новым тренером. Надо же ажиотаж поднять. И именно сейчас я и направляюсь на ледовую арену. На то есть две причины. Во-первых, я увлекаюсь фотографией, и поэтому, папа позвал меня фотографировать их тренировку. Со словами, что опыта наберусь. Я, конечно, соизволила бы отказаться, но как вы понимаете, что это было бы очень странно. Девушка, которая с детства живет хоккеем, отказывается присутствовать в живую на тренировке. Да, раньше я ни разу не была за той стороной хоккея. На тренировки папа никогда меня не брал. Да и зачем? Я не горела особым желаниям увидеть, как, вспотевшие хоккеисты, ездят по кругу в сотый раз. Я это и на игре могу посмотреть. Поэтому интереса у меня особого не было. Но все-таки я согласилась на эту авантюру. Во-вторых, на этой тренировке будет присутствовать Панарин. И я хотела удивить его. Но видеться с ним, когда отец находится в метре от нас, тоже не хочется. Представляю лицо Артемия, когда он увидит меня с камерой в руке, фотографируя все происходящее вокруг нас. Я решила не предупреждать его и сделать маленький сюрприз. Наконец-то, доехав, я поспешила побыстрее выйти из этой душной машины. Да и пятая точка у меня тоже устала, не помешало бы размяться. Зайдя в здание, я осмотрелась в поисках отца. Я заметила, что во дворце ничего не изменилось с того момента, как я была здесь последний раз. А это было примерно в апреле. Иногда я приходила поддержать Артемия во время игры. Только вот сидела я не в vip-зоне, как многие спутницы хоккеистов, а среди болельщиков, чтобы никто ничего не подумал. Я была уверена, что никто не мог знать, что я являюсь дочерью главного тренера сборной России. Мне не приходилось давать интервью направо и налево. Я это попросту не любила. Нет, конечно, пару раз было, что-то вроде беседы с корреспондентом, после того, как наша сборная заняла третье место на ЧМ, а мы всей семьей приехали поддержать папу. Тогда именно папу, а не Панарина. Потому что с ним я еще была не знакома. Это было года два назад, а через год и состоялась наша встреча. А чуть больше, чем через полгода, мы начали встречаться. — Вот ты где, Даш, я тебя уже обыскался. Ну что, идем? – поправив галстук, папа велел следовать за ним, — можешь занять любое свободное место на трибуне. — Удачи, — я чмокнула папу в щеку. На что он улыбнулся и поспешил на свое место. Место тренера. Я горда за него, честное слово. Я поспешила посмотреть по сторонам. Журналистов было не много. Если честно, то я думала, что все будут биться за то, чтобы взять интервью у хоккеистов или сфотографировать их. Но нет, все было наоборот. Все просто сидели на своих местах. Кто-то записывал что-то в блокнот или ноутбук, кто-то фотографировал происходящее. Я же, даже и забыла, зачем пришла. Опомнившись, я взяла в холодные руки фотоаппарат и поднесла к лицу. В объективе я увидела его. 72 номер. И я опять забыла, для чего я здесь. Внутри все перевернулось, пульс стал быстрее, руки задрожали. Дура. Слов больше нет. Господи, Даша, он же не один здесь. Так, все, хватит. Я решила перевести объектив на вратарей. Коскинен и Шестёркин выглядели сосредоточенными. Но как только к Игорю подъехал Шипачёв, голкипер поспешил снять свою маску. Вадим, что-то ляпнув, рассмешил Шестёркина. Этот момент от меня никуда не ушел. Прекрасная улыбка Игоря, обязательно, должна остаться у меня на фото. Прошло примерно минут сорок. За это время я уже успела замерзнуть здесь. Наконец, объявили о том, что тренировка закончена. Спортсмены поспешили покинуть лед. Но это открытая тренировка, а значит, уйти у них так просто не получится. Корреспонденты не дадут покоя ни хоккеистам, ни моему отцу. Странно, что Панарин меня не заметил. Хотя, чего здесь странного. Он же думает, что здесь одни журналисты. И во время тренировки он ни разу не поднял голову. Уж больно был сконцентрирован происходящим на льду. Я решила спуститься вниз, ближе к происходящему. Панарина, Шипачёва, Дадонова окружила толпа журналистов. В то время, как Ковальчук вместе с Дацюком поспешили скрыться за дверью, ведь они уже дали свое интервью. Вижу, как Артемий вылезает из этой толпы и тоже спешит покинуть арену, но вдруг наши глаза встречаются. Сказать, что он в шоке – ничего не сказать. Да, конечно, он удивлен. Его взгляд опускается на фотоаппарат, и его глаза расширяются еще больше. Он знает, что я люблю фотографировать, но что приду запечатлеть его тренировку – нет. Сообразив, что здесь журналисты, Панарин, как можно быстрее скрывается за дверью. Со стороны это явно выглядело глупо, хотя нет, странно. Именно странно. Хоккеист остановился в метре от дверей и стоит, и смотрит на девушку, похожую на дочь главного тренера. «Я буду ждать тебя у входа. И да, не удивляйся тому, что я здесь». От Даша. «Я уж понял, что отец притащил тебя сюда. Выйду через 15 минут. Жди». От Артемий. Через стекло вижу, как Панарин выходит вместе с Гусевым, что-то бурно обсуждая. А вот сейчас не поняла. Артемий смотрит по сторонам, видимо, в поисках меня. Я вываливаюсь из машины и уже готова прибить его. Какого хрена он с Никитой. Мы же, вроде как скрываем свои отношения, а тут Гусев. Нет, я против него ничего не имею, хороший парень. Но все же. — Ну привет, девушка Панары, — Никита поспешил протянуть мне руку, чтобы поздороваться, — я уже давно про вас все знаю. Так что не смотри на меня с таким лицом, — Гусев заржал. Его смех слишком заразителен, и я тоже засмеялась. А потом строго посмотрела на Артемия. — Чувствую задницей, что я сегодня получу, — Панарин попытался изобразить щенячьи глазки. И у него это хорошо получилось. — Кто еще знает про нас? — Ну… Шипачёв с Дадоновым, — Тёма замялся. А я была в шоке. — И давно? — меня начало уже бесить все это. Почему без моего спроса, Артемий рассказывает всем про нас. Да я даже родителям боюсь рассказать про отношения с Панариным. — Эй. А про меня вы оба не забыли? Я не представился. Никита. Никита Гусев. Номер 97, — парень улыбнулся. Вторично протянув мне руку. Потому что, на первый раз я не ответила. — Я знаю, что ты Никита, — я улыбнулась, протянув руку в ответ, — а я Дарья. То есть Даша. — Приятно познакомиться, Даша Вишневская. И не удивляйся, я знаю, что ты дочь нашего тренера. Я, надеюсь, это ты не скрываешь, — Никита опять начал смеяться. Ну и я в ответ, соответственно, — собственно, зачем я здесь. Чтобы вы меня подбросили. У меня с машиной проблемы. Панара обещал, что выполнит просьбу другу, — стукая по плечу друга, Гусев посмотрел на меня, а потом на Артемия. Блять, Панарин, убью нахер.

***

При присутствии Гусева я вела себя дружелюбно. Решив, что как только он выйдет из машины, я врежу Панарину. При Никите я сделать это не решалась. Все-таки, надо вести себя прилично. Да и Никита оказался очень хорошим парнем. Всю дорогу он не дал нам скучать. Но стоило Гусеву выйти из машины, я тут же посмотрела на Панарина, просверливая его своим недовольным взглядом. — Ну что, как тебе Никита? – Артемий даже не соизволил взглянуть на меня и уже собрался заводить машину. Но когда решил одарить меня мимолетным взглядом, сразу ужаснулся. Ну, конечно, если бы я тоже увидела такое выражение лица, то реакция была бы такая же, как у Артемия сейчас, — Вишня, ты только это, как его, не психуй, пожалуйста, — ну вот опять. Эти его щенячьи глазки. Но сейчас на меня явно это не подействует. Я настроена решительно. — Перестань уже называть меня Вишней. Заколебал, — я тупо проигнорировала его вопрос про Гусева и отвернула голову к стеклу. Артемий, ничего не ответив, перевел взгляд на дорогу. Он знает, что когда я злая, меня лучше не трогать. Я похожа на вулкан, который быстро взрывается и медленно остывает. Половину дороги мы ехали молча. Но дуться на Панарина долго я не могла, да и не умела. — Тём, почему ты меня не предупредил, что уже половина команды знает, что мы вместе? — Всего-то три человека, — он меня еще поправлять вздумал, — значит так, в субботу собираем семейный ужин. Скажешь, что у тебя есть сюрприз для родителей. — Какой сюрприз? О чем ты? — Я сюрприз, — Панарин заржал. Ох, этот его смех, — ну, мы раскроем наши отношения родителям. Раз ты не можешь сказать об этом сама, то это сделаю я, — не успела я открыть рот, как Артемий продолжил, — и не надо меня сейчас перебивать или уговаривать. Просто не надо. Артемий закончил свою мысль, а я просто вернулась в свое старое положение. Повернув голову вправо, я стала наблюдать за людьми и думать, как же быть.

***

После нашего разговора с Панариным прошло два дня. И эти чертовы два дня я пыталась хоть как-то намекнуть родителям, что у меня есть молодой человек. И вроде бы, это поняла только мама. Она сказала, что не против бы познакомиться с ним. Но я сразу сказала, что ее точно удивит, кто мой парень. На что мама лишь сказала, что ждет нас в субботу на семейный ужин. Ох. Я представляю, что будет с папой, когда он увидит Артемия. В конце концов, мы же не сможем вечно скрывать наши отношения. За эту неделю я совсем забыла про то, что Антон возвращается КХЛ. Он уехал в Америку еще год назад. Но я не думала, что Белов так быстро вернется оттуда. Хоть он и сыграл там почти все матчи, но сезон закончил с отрицательным показателем полезности. Мне было очень жаль, что дела у него там не пошли. Я очень переживала за друга, но и одновременно мне не хватало его все это время. Антон всегда меня поддерживал, и поэтому я была очень рада, что его мечта играть в НХЛ исполнилась. Но я не могла предполагать, что он так быстро вернется. Решилась написать ему, взяла ноутбук и отправила сообщение. Мол, не занят ли он, а если свободен, то пускай перезвонит по скайпу. Не дождавшись ответа, я пошла на шум. Маша срочно звала меня ко мне. Спустившись, я увидела, как брат и сестра сидели за столом с каким-то журналом и что-то бурно обсуждали. Заметив меня, они сразу же замолкли. — На, читай, — Маша протянула мне глянцевый журнал, который только что держала в руках, — и как ты это объяснишь, Даш? Открой 6 страницу. Я последовала указаниям сестры и открыла журнал на нужной странице. Блять. Это что? Меня повергла в шок информация на той странице. «Хоккеист Артемий Панарин встречается с дочкой главного тренера сборной России». На страницах журнала напечатаны наши фотографии с Артемом. Мы стоим около ледового дворца. А вот здесь он целует меня, на другом фото мы держимся за руку. Ну, конечно, тренировка же была открытая. Как мы не могли догадаться, что там будет много журналистов. Папарацци атакуют. Доигрались. Чувствую, что попала по полной. Мне придется отчитываться перед младшими. А если об этом узнали они – узнает и папа. Я в полной заднице. Во взглядах Маши и Миши читались удивление и недовольство. Понятное дело, что сестра встречается с хоккеистом и ничего им не сказала. — Это правда? – Миша настроен узнать всю правду. Да, такого брата я еще не видела, — Правда, что ты встречаешься с Панариным, и ничего нам не сказала? Да, блять, да. Еще какая правда. Ну почему все именно так? Почему моя семья узнает про Артемия не от меня, а из-за этого дебильного журнала. Почему это произошло не на семейном ужине в субботу? Почему я должна отчитываться одна? Панарин же обещал, что мы сделаем это вместе. Слишком много «почему». А ответов на эти вопросы нет. — Папа уже знает? — этот вопрос волновал меня больше всех. На мой вопрос Маша всего лишь кивнула. Я попала. Мне пиздец. — Сказав, что поговорит с тобой позже, уехал на тренировку, — Миша выглядел уже более спокойно, нежели пару минут назад, — да ладно тебе. Не переживай. Мы, например, очень рады за тебя, — брат обнял меня, а мои губы тронула легкая улыбка. Я очень рада, что у меня такие понимающие брат и сестра. Мне повезло с ними. Объяснив им все, что их волновало, они наконец-то отпустили меня. Я чувствовала себя как на допросе каком-то, ей богу. Конечно, им было интересно, как мы с Артемием познакомились, как начали встречаться, и как нам удалось скрывать отношения полгода.

***

Вечером, когда пришел папа, я решила сама все ему объяснить. Пройдя в гостиную, я села рядом с папой на диван. Наконец, набравшись смелости, я решилась начать разговор. Папа убавил телевизор и повернулся в мою сторону. Он явно был готов к этому разговору, а вот я – нет. — Пап, я хотела давно сказать, что…, — не успела я договорить фразу, как отец тут же меня перебил. — Панарин отличный хоккеист. Да и как человек тоже, — на этом месте я выдохнула, — но я тебе еще в детстве говорил, что не хочу, чтобы моя дочь выходила замуж за хоккеиста. — Пап, но Артемий правда очень хороший. И мы любим друг друга, — если отец запретит мне встречаться с Тёмой, то я сбегу. Честное слово. Просто возьму и уйду из дома. — Ладно. Посмотрим, что из этого выйдет. Просто я хочу, чтобы ты была счастлива. Если вы правда любите друг друга, то совет вам да любовь, — я расплылась в улыбке. Боже, как я рада, что папа нас поддержал, — но если Панарин тебя обидит – в сборной ему не быть. — Папочка, спасибо тебе, — сейчас я чувствовала такое облегчение. Чмокнув папу и сделав вид, что пропустила мимо ушей последнее предложение, я поспешила удалиться из комнаты.

***

Мы с Беловым часто общались по скайпу. После того, как он уехал в Америку, мы виделись только так. Антон написал мне, что не против поболтать. Да, я думаю у нас есть много новостей, о которых нам стоит поговорить. Например, почему он скрыл свое возвращение на Родину. — Привет, Даш, — поздоровался Антон, — ну что? Какие новости, давай рассказывай. — Мне кажется, что это у тебя есть новости. Как насчет того, что ты возвращаешься в КХЛ, — скорее, мои слова выглядели, как утверждение, нежели вопрос. — Я правда хотел сказать тебе, Даш. Но как-то в последнее время мы даже не списывались, — мне было обидно, что друг не рассказал об этом. Очень обидно. — Ладно. Я не могу на тебя долго обижаться. В какой клуб то переходишь? — как ни странно, но я правда не знала куда приезжает Антон. — Были у меня предложения от ЦСКА и СКА. Но я думаю, ты знаешь, какой клуб я выбрал, — неужели Белов переезжает в Питер. — Ты не представляешь, как я рада, — широкая улыбка расплылась на моем лице, — теперь мы сможем видеться с тобой чаще. Ты ведь тоже рад? — Конечно. Даш, ты что? Разумеется, я рад. Надеюсь, ты встретишь меня? — Да. Когда ты приезжаешь? — я очень рада, что совсем скоро увижу Белова. Как же я безумно соскучилась по нему. — Через неделю где-то, — не успел Антон договорить, как в дверь вошли несколько парней. Присмотревшись, я узнала в них хоккеистов из команды Белова, — Даш, ты меня прости, но мне нужно идти. Мы тут решили посидеть напоследок. Парни решили проводить меня. — Я все понимаю. До встречи, — помахав рукой, я отключилась. Мне нужно переварить то, что Антон теперь будет жить и играть в Санкт-Петербурге. И что совсем скоро я снова увижусь с ним.