Спасибо, YouTube

— Ну что, где будем праздновать? — в приподнятом настроении спросил Ян, стоя к Даше спиной и разогревая вермишель. — Что? — тихо и растерянно спросила шатенка. Уже прошло 9 дней после того, как она узнала о своём положении, а куча мыслей всё так не покидали её голову. — Где твой день рождение праздновать будем? — после повторного вопроса на кухне ничего, кроме сковородки, не издавало звуков. Минаева ничего не хотела и ничего не знала. Ей не хотелось ни дня рождения, ни веселья, ни, даже, будущего. В глубине души она хотела чтобы Ян уже знал о том, что скоро станет отцом без её слов, чтобы отнёсся к этому нормально и, желательно, родить уже завтра без боли и мучений. Девушка не представляла то, как отходит и переживёт все 9 месяцев, как будет скрывать свой живот от знакомых, фанатов и даже просто мимо проходящих людей. Ведь ей казалось, что у неё аж на лбу написано «я залетела в 18 от парня-видеоблоггера, который снимает про то, как он ловит чупа-чупсы ртом и мы даже не женаты». — Ян, может… — Если ты сейчас скажешь, что не хочешь праздновать — то я тебя не буду слушать. Я всё равно что-то устрою, — Дарья слабенько улыбнулась, так и не поднимая глаз от кружки, где она уже минут 10 колотила глоток чая на дне. — Что не так? — Гордиенко подошёл к своей девушке и взял её за руки, тем самым отвлекая её от «увлекательнейшего» занятия. Этот вопрос заставил Минаеву ещё больше волноваться, но она смогла быстро взять себя в руки. — Всё так, — натянутая улыбка появилась так же быстро, как и исчезла. — Я тебе всё обязательно расскажу. Но не сейчас, — едва слышно ответила она. Голубоглазый решил не давить на неё, ибо плохое настроение обладало ею уже неделю, а лишь поцеловал в лоб и вернулся к готовке. « — Аборт?..» — промелькнуло слово в голове шатенки, когда она рассматривала свой, пока что, плоский живот в зеркале ванной комнаты. Осмотрев себя ещё с нескольких ракурсов, засунув пару футболок под свою кофту, представляя, как она будет выглядеть уже через 3 месяца и вытерев все следы от слёз, Даша пришла к выводу, что это не только её ребёнок, и его судьбу она не может решать в одиночку. — Здравствуй, никто… — прошептала она, все ещё стоя перед зеркалом в одном бюстгальтере, еле-еле касаясь своего живота. Она боится. Его. Себя. Будущего. *** — Я забронировал зал в ресторане, окончательно у всех уточнил явку, обговорил меню, записал тебя в салон… — парень шагал по всей гостиной то и делая, что обсуждая с "пустотой" завтрашний день и всё проверяя. Почему именно с «пустотой»? Дарья его совершенно не слушала. Ей было далеко плевать на свой же день рождения. Вместо того, чтобы слушать отчёт своего парня о всей проделанной работе, которую она даже не просила делать, шатенка сидела на диване в позе лотоса к нему спиной и напрочь отключила свой слух. Чем больше она думает о своём положении, тем больше ей становится хуже. Ещё неделя таких беспрерывных мыслей, и уже можно будет покупать антидепрессанты. Уже час она сверлит взглядом одну точку и ничего не говорит. Она боится говорить. — Ну что, как тебе? — с довольным лицом плюхнулся рядом с Дашей на диван Гордиенко. — Ты у меня молодец, — Минаева ответила всё так же тихо, сопровождая это дрожащим голосом. Девушка аккуратно взяла его руку в свою. Смогут ли они держать и заботиться о их ребёнке? Смогут ли они кормить его с бутылочки и менять подгузники? Смогут ли они почти каждый день возить коляску? Но самое важное — смогут ли они выдержать все эти проблемы, беременную от него девушку в 18-19 лет, растраты и малыша в свои-то почти 20? Кому это надо и какой вообще парень на это согласится? Лишь от последней мысли у Дарьи начали выступать слёзы. Если не он, то к кому ей идти и что делать? — Как скоро ты мне всё расскажешь? — ему не нужны были слова, чтобы понять, что с ней что-то не так. — Скоро, милый, скоро, — Минаева быстро наклонилась к нему и обняла, чтобы вытереть свою первую слезу за его взглядом. — Скажи честно — что-то с родными, семьей? — Нет. Мне никто до сих пор не писал и не звонил, и я так же. Скоро, — именно в его объятиях она чувствовала себя как дома. Он и был для неё домом. Главное, чтобы этот «дом» не закрыл перед её носом двери. *** Красивое сиреневое платье, которое ещё может подчёркивать фигуру. Такси. Вход в красивый ресторан. Первые улыбки, поздравления, подарки. Вот тут и начался её день. Дарья и Ян зашли в зал вместе, под ручку. Такие с виду одинаковые: улыбки, красивая одежда, которая сочеталась между собой, походка, внешний вид. А внутри такие разные: у него — гордость, радость не только за проделанную работу, а и за то, что у него есть такая девушка. У неё — страх, страх и ничего кроме страха. Всего лишь вторая неделя, а ей уже казалось что живот больше неё, а если кто-то и шептался за спиной, то исключительно о том, что она залетела. — Дашкааа, солнце, поздравляю! — Спилберг налетела на кареглазую с радостными воплями и подарочной коробкой. Что она тут делает, Дарья не соображала. Хотя с Яном они в хороших отношениях, поэтому она быстро забила на то, что она почти не общается с Сашей. — Напомни, сколько это тебе лет? — Уже 19, — Минаева из-за всех сил натягивала улыбку. — О, большая у нас уже! Скоро уже и свадьба, детки, да? — Александра похихикала и подмигнула, от чего и то искусственная улыбка Даши моментально пропала, а на лице снова появился страх. «Как?..» — только и крутилось у неё в голове. — Ты чего? Расслабься! Я же пошутила, — всё залилось звонким смехом Спилберг. Это должно было утешить шатенку, но нет. С таким же потерянным лицом она повернулась с Яну, который в стороне открывал бутылки спиртного параллельно наблюдая за девушками и кинул имениннице улыбку, на что не получил взаимности. — Чуваки!.. — Так, отдай микрофон, село, — сказал Влад Серёже. С мини-сцены первое поздравление вещали Халберы. Все гости встали со своих мест и все внимательно смотрели на двух смешных идиотов. Было заметно, как они из всех сил пытаются сказать что-то нормальное, от души, но это всё выглядело так неловко, словно малыша в детском саду просят рассказать, кто ему нравится. Но Минаевой было всё равно и это были единственные минуты за долгие дни, когда она улыбалась искренне. -… и ты знаешь, что ты у нас самая лучшая! Поздравляем, зая! — хором прокричали в микрофон парни. После аплодисментов гости принялись к своим бокалам. Ян обернулся к своей девушке и увидел, что её бокал почему-то пуст, взял в руку бутылку шампанского чтобы исправить это. — Милый, не надо… — тихо попросила она, убирая свой бокал в одну сторону, а его руку в противоположную. — Как это не надо? — он начал смеяться. — Сегодня такой день и не выпить? — Я серьёзно… — Ой, перестань, давай сюда бокал. — Ян, не надо, — её голос уже стал строже. — Даша, от одного бокала, а то и глотка, ничего не будет! — Минаева, что это с тобой? Как у нас на квартире всё виски выпить — так запросто, а тут шампанское, так «не надо»? — над этой ситуацией уже смеялся даже Никита Морозов. — Не позорься, — Гордиенко ловко заводит свободную руку за спину девушки и выхватывает бокал. Уже полный шампанским, он преподносит его к губам Даши. Шатенка же понимала, что если просто намочит губы, то от неё отстанут. Ян же не был дураком и такой обман не понравился. Он сразу же это заметил и начал сильнее переворачивать бокал, чтобы алкоголь хотя бы немного попал в её рот. — Что ты делаешь?! — в ярости стала кричать Даша, закрывая рот руками. — Перестань! — голубоглазый собрал её руки в одну свою, а второй продолжал начатое. — Прекрати, Ян! Пожалуйста! — она мотала головой, кричала, но это не помогало. — Мне нельзя! — в порыве эмоций выдало сознание Дарьи. От этих двух слов Ян моментально изменился и медленно отводил бокал обратно к столу. Минаева благодарила только одно — что музыка играла громко и что почти никто её не услышал. — В смысле «нельзя»? — максимально растеряно спросил Гордиенко. И вот тут пути назад нет. Вроде бы, это идеальный момент чтобы признаться. Ведь до которого времени она будет тянуть с этим? Когда придёт час ехать в роддом? В его глазах читалось подозрение, злость, не понимание. Девушка молча берёт его за руку и отводит парня в дальний угол, чтобы никто не слышал их разговора, но за то почти все наблюдают. — Ян, я не знаю как тебе сказать… Я боюсь, — первые слёзы. — Чего бояться? Я же тебя бить не буду, — он попытался выдавить из себя смех. — Я максимально не хотела этого разговора и этого момента, максимально не хочу видеть твою реакцию после моих слов. Я ничего не хочу. Но знай, чтобы ты не сказал, какое бы ты решение не принял — я пойму, — слёзы идут всё быстрее и быстрее. — Что случилось? — Ты обещаешь… — Я обещаю, чтобы с тобой не случилось, я буду с тобой. Ноги подкашиваются, руки трясутся как у алкоголика с шестидесятилетнем стажем и ими она вытирает слёзы, набирает полные лёгкие воздуха, и на выдохе она произносит это. — Я беременна. От тебя, Ян. Он ожидал что-то другое. Болезнь, депрессию, измену. Но не это. Весь он не был готов к такому. Ему казалось, что весь его детский мирок внутри рухнул, что теперь это другая жизнь. Хуже, сложнее. Пара простояла в молчании минуты три, после чего Гордиенко перестал смотреть в пустоту, отпустил руки Дарьи и ушёл куда-то в другую сторону, оставляя её одну в непонимании, отчаянье и, казалось, она скоро утопится в своих слезах. Все гости наблюдали эту сцену и недоумевали. Как и Даша. — Скажи хоть что-то! — кричала она, задыхаясь. — Хоть что-то… — от боли Минаева чуть не падает на пол, ведь больше не в состоянии стоять, дышать, жить. Не слова ранят, а молчание. Гордиенко постоял зачем-то у стола, облокотившись на него и никак не реагируя на друзей и знакомых, которые к ним подходили, на их вопросы. После чего он резко отходит от этого места и опять направляется к Даше. Он стоит перед ней, такой зарёванной, «побитой», без единой эмоции на своём лице. «Ударит? Скажет собирать вещи и уезжать? Пошлёт при всех? Что?!» девушка спрашивала саму себя, а чтобы задать эти вопросы своему молодому человеку — не хватило сил. Они стояли так пару минут молча — она рыдала, он молчал. Она глазами умоляла сделать хоть что-то, он молчал. Лишь когда Даша поняла, что всё потеряно и опустила голову вниз, закрывая лицо руками, она почувствовала что голубоглазый тоже опустился. Убирая руки, она видит его перед собой. На одном колене. А в руке… Была какая-то херня, уж сильно похожая на кольцо от пластиковой бутылки. Минаева напрочь ничего не понимала и отказывалась понимать. До неё дошла вся суть данной ситуации после трёх слов Яна. «Выходи за меня.» Все гости вокруг сначала вскрикнули, потом начали кричать и хлопать. Но у Даши настолько отключился мозг, что она ничего не слышала и почти не видела. «Выходи за меня» крутилось в её голове, а счастливое лицо Яна заставляло слёзы литься всё больше и больше. В итоге не выдержав, она упала к нему, обнимая и целуя куда только можно, под сильную тряску всего тела. У неё своё землетрясение, которое длится уже две недели. Гости снимали на айфоны, фотографировали или же просто радовались. Даша и представить не могла, что всё произойдёт так хорошо. Ян и представить не мог, что это произойдёт именно так и в этот период его жизни.