"Нет судьбы"

Разваленная на кухонном столе коробка с таблетками говорила об одном: мать бросил очередной ухажер, и завтра Рику надо успеть отвести Еву в детский сад по дороге в школу. Он постоял пару секунд на темной кухне, освещаемой лишь светом уличного фонаря, и пошел к себе. Хотелось упасть на кровать лицом в подушку и проспать неделю, но надо было проверить мать и сестру. Рик нашел обеих в комнате Евы. Малышка спала при свете ночника. Мать, надо отдать ей должное, умудрилась как-то уложить девочку, а сама сидела возле кроватки зареванная, растрепанная, в мятой рабочей униформе. - Ты бы хоть переоделась, - устало привалившись к дверному косяку, сказал Рик. Кристин подняла на сына красные опухшие глаза, - Джек бросил меня, Рик, - и шмыгнула носом. - Давай не здесь? Ева спит, - бросил Коннор и развернулся. Поставил чайник на кухне и принялся изучать скудное содержимое холодильника. Вскрытая упаковка с беконом, насколько он помнил, лежала уже неделю, прикинув, Рик решил, что его здоровью ничего не угрожает, и, найдя сковородку сносно чистой, кинул туда пару ломтиков. Вскоре по кухне разнесся аппетитный запах жареного мяса, в животе у парня заурчало. То ли на свет, то ли на запах, похожая на жертву изнасилования или пыток, выплыла мать, жмурясь от яркого света кухни. - Тебе надо принять душ и поесть, - констатировал Рик, переворачивая бекон на сковороде. - Ты бы мог меня хоть немного пожалеть, я ведь, в конце-концов, твоя мать, - начала давить на жалость Кристин. - Если бы ты чаще вспоминала, что ты мать, ты бы не занималась всей этой хуйней, - кивнул Рик на беспорядочную стопку колес на столе, которую он сгреб на край, на освободившееся место парень поставил тарелку со скудным ужином. Он знал, сейчас мать разревится и еще больше начнет жалеть себя, и не раз мысленно пытался заставить себя остановиться, не говорить ничего, но не мог. Иногда ему хотелось собрать вещи и уехать, если бы не Ева... Судьба женщины, сидящей перед ним, его волновала мало, он понимал, что не сможет ее спасти. Даже если будет говорить и делать все, что она будет требовать. Ей всегда будет этого недостаточно. Когда-то он надеялся на дедушку с бабушкой, что они отправят дочь в реабилитационный центр для зависимых от антидепрессантов, а их с сестрой возьмут в свой большой красивый дом, а потом вернется здоровая и счастливая мама, и они станут жить все вместе, но в 15 лет он начал понимать, что в их семье никому ни до кого нет дела. И только Ева безоглядно любит «мамочку» и «блатика». Он ел молча, стараясь не слушать жалобы матери, не смотреть на нее. Соорудив из остатков бекона еще один бутерброд, Рик молча сунул ей его в руки и вернулся в свою комнату. *** Утром, конечно, до матери он не добудился. Ева капризничала и не соглашалась надевать розовые колготки, хотела синие, потом отказывалась от сваренной Риком кукурузной каши, требуя бутерброд с яйцом, «как делает мамочка». Рик, отчаянно стараясь быть терпеливым, с трудом засунул сестру в бежевые колготки и синие платье, с еще большим трудом нашел ее зайца Пинки и, сунув игрушку сестре, захлопул дверь. Обычно он ездил в школу на старом отцовском мотоцикле, но маленькую девочку на байк не посадишь. До садика пешком минут пятнадцать, чмокнув малышку, Рик с облегчением передал ее в руки пухленькой розовощекой воспитательницы. Еще десять минут обратного хода, а там холодный ветер и жесткий рок немного развеяли мрачное настроение. Приехал почти впритык, первый звонок уже прозвенел, и студенты, стукаясь друг о друга острыми плечами и локтями, втекали в здание. У входа образовалась пробка, Рика окликнул его одноклассник – капитан их команды по футболу, голубоглазый блондинчик Саймон Сомерхолд. Баловень судьбы и любимчик всей школы. У них не было ничего общего, кроме футбола. Рика он чаще всего необъяснимо раздражал. Парень отдавал себе отчет, что смазливая внешность, покладистый характер и сообразительность достались тому от природы, и он в этом не виноват, но общаться с ним Коннору все равно не хотелось, особенно в эту самую минуту. Ну никак. - Ты тоже, смотрю, не торопишься на учебу, - широко улыбаясь, капитан протянул руку нападающему, тот с неохотой принял рукопожатие. Это что-то новенькое, подумал Рик, обычно игнорируемый восходящей звездой всего на свете. - Отвозил сестру в детский сад, - Рик только надеялся, что сейчас капитана окликнет кто-то из тысячи его друзей, и тот отъебется от него. Но нет. - У тебя сестра есть? – Саймон округлил глаза, Рику идиотизм их диалога начал сильно надоедать, впрочем, он понимал, что капитан тупо пытался поддержать хоть какую-то беседу, раз уж они столкнулись нос к носу в коридоре, как понимал и то, что у него самого никогда не получалось вести светских бесед. - Ева, - выдавил из себя Рик, поздоровавшись с Чаком Брауном. Сомерхолд протянул что-то неопределенное. В кабинет они вошли уже после второго звонка, поэтому оба были награждены ворчливым бурчанием историка и хихиканьем одноклассников. Саймон, кивнув парню, тут же оказался в центре всеобщего внимания, Рик был им счастливо забыт. Счастливо для Рика. Взгромоздившись за парту, Коннор вставил наушники и, вывернув звук на максимально допустимую в условиях бубнения препода громкость, отключился от происходящего. *** Расслабившись, Рик, не сразу просек, что препод вызывает его к доске. Миссис Купер смотрела строго поверх очков прямо на Коннора и ждала от него реакции. Математику парень считал единственным достойным внимания предметом в школе, поэтому музло на парах у миссис Купер не слушал, или может, еще потому, что училка напоминала ему его стервозную бабку, которую втайне Коннор слегка побаивался?.. Задача была решить интегральное уравнение, справившись с ней, Рик повернулся к классу и стал терпеливо ждать, когда учитель закончит объяснять одноклассникам прописные истины. Как-то так вышло, что взглядом нападающий случайно зацепился за капитана. Беловолосый некоронованный принц их маленького королевства смотрел на него в упор, и выглядел каким-то необычайно взволнованным. У Рика возникло неловкое ощущение, словно он подсмотрел что-то личное… В этот момент миссис Купер, наконец, снизошла до Коннора, попросив его объяснить решение. Где-то посередине объяснения, Сомерхолд вылетел из класса, не дослушав ворчания математички. Сев на место, Коннор какое-то время размышлял над тем, свидетелем чего он стал? И пришел к выводу, что это было отчаяние пополам с паникой. Или наоборот. Что же так напугало их всегда довольного Капитана? Хер бы с ним, подумал Коннор, и плюнул на всё, вдавливая пальцем «play» на паре по экологии.