Одно удачное проклятие

Популярность. Звучит неплохо, верно? Можете не лукавить, что никогда не думали, каково это — быть популярным. Быть тем, кого узнают на улицах, к кому подбегают за фотографией или автографом, быть человеком, которого знает огромное количество людей. Если вы думаете, что это очень круто, то Гарри Поттер, который свою популярность терпеть не мог, так не думал. К его персоне всегда было приковано излишнее, как он сам считал, внимание. Ну, победил он Волдеморта в один год, ну и что с того? Люди, вон, вещи гораздо более великие совершают. Взять к примеру того же Дамблдора, который запомнился всем величайшим магом. А кто там был создателем первой в мире метлы? В общем и целом, Гарри уже который год находился в центре внимания, став своеобразной «звездой» в Хогвартсе и каждый мог подтвердить, что он действительно был очень популярен среди студентов. Чего только о нем не говорили! Чего только стоят слухи о том, что Гарри Поттер наследник Слизерина. — Да когда они от меня все отстанут! — в сердцах крикнул гриффиндорец, громко топнув ногой. — Не могу больше. Идущий рядом Рон понимающе хмыкнул. Ох уж эти фанатки. Надо отметить, что и ему после победы перепал кусочек всеобщего обожания, но в отличие от Гарри, рыжий совсем не возражал против такого поворота событий и на все жалобы друга реагировал коротким смешком. — Ничем не могу помочь, дружище, — радостно произнес он. — Могу только посоветовать тебе не зевать и пользоваться. Уизли вовсю флиртовал с понравившимися ему ведьмами, столь нагло используя свое положение в обществе. Расстроенные фанатки Гарри сами прыгали в его объятия, ища утешения у лучшего друга Героя. И Рон им это утешение обеспечивал. — Рон, ну ты же знаешь, что я так не могу, — тоскливо сказал Гарри. Рон вон мог, а он, Поттер, никак не может. Он поначалу пробовал построить отношения с несколькими студентками, но все они успешно не видели в нем личности, глупо влюбляясь в образ Героя. А ведь он по-другому хотел. Чтоб с одной и на всю жизнь, чтобы как у родителей, а не вот это все. — Представляешь, — сказал он однажды Рону, когда они сидели в гриффиндорской гостиной, — что всего этого нет. Ты спишь и тебе снится сон. А в реальности тебя могут звать Пенелопа, тебе тринадцать лет и ты девочка, которую игнорируют все мальчики в классе. Рон, который в тот момент пил сливочное пиво, подавился напитком, и Гарри пришлось тогда долго хлопать его по спине. — Дружище, у меня на такое фантазии не хватит, — честно признался гриффиндорец. — Так что будем надеяться, что это все реально и меня зовут Рон, а не Пенелопа. Гарри посмеялся тогда, хотя в сердце поселился червячок сомнения, который иногда напоминал о себе. А может это правда все не по-настоящему? Кто знает, вдруг это плод его больного воображения, а сам он сейчас снова спит в тесном чулане под лестницей. Поттер поделился своими мыслями с Гермионой, но та лишь беспечно улыбнулась и не приняла это в серьез. — Мерлин, Гарри, ну что ты как маленький? Ты же и сам прекрасно знаешь, что это самая настоящая реальность, не морочь себе голову. И да, ты сделал домашнюю работу по Травологии? — Гермиона такая Гермиона. Хотя и она изменилась после войны. Стала более раскованной что ли. Все чаще гриффиндорку можно было найти не в библиотеке, обнимающей очередной фолиант, а на улице. Она призналась, что после войны, кажется, начала ценить каждое мгновение своей жизни, решив поменьше уделять внимания книгам. Она даже парня себе нашла — с седьмого курса Рейвенкло. Гарри был искренне рад за нее. Война изменила всех по-разному. Если сначала казалось, что все осталось по-прежнему, то приглядевшись, можно было заметить много мелких деталей, которые складывались в одну общую картину. Только уроки в Хогвартсе остались прежними, да и привычная безалаберность студентов никуда не исчезла.

***

Гарри монотонно жевал овсянку, хмуро оглядывая гриффиндорский стол. Гермиона с аппетитом вгрызалась в зеленое яблоко; Рон зевал, но несмотря на сонливость умудрялся есть за троих; Симус пил кофе, рассказывая что-то Дину; Невилл листал какую-то книгу и иногда вставлял пару реплик в разговор друзей, а Джинни вот на завтраке отсутствовала. Вроде бы все как всегда. Ничего не предвещало беды. — Гарри Поттер? — внезапно за его спиной раздался тоненький девичий голос. Гарри мысленно досчитал до пяти, приготовившись выслушать хвалебные речи в его сторону и обернулся. Перед ним стояла девочка лет тринадцати, ее темно-рыжие волосы были заплетены в две аккуратные косы, голубые глаза смотрели внимательно и серьезно, а на губах застыла легкая полуулыбка. Выглядела она почти доброжелательно, если бы на ней не была надета слизеринская мантия. — Привет, — осторожно ответил гриффиндорец, ловя на себе предостерегающий взгляд Гермионы. Это ведь всего лишь младшекурсница? — Ты что-то хотела? — Да, хотела. Меня зовут Эбигейл Конорс, я учусь на Слизерине. Мне бы очень хотелось получить от тебя автограф, Гарри, — девочка смущенно потупила взгляд, и на ее бледных щечках стал появляться румянец. Стоит сказать, что к Гарри липли абсолютно все — кроме слизеринцев. Те как всегда держались особняком, и поклоняться Поттеру не собирались. И то, что слизеринка попросила у него автограф было как минимум странно. Он не смог отказать девочке. — У тебя найдется ручка? — Да, конечно! И листочек, — Эбигейл быстро извлекла из сумки ручку с листком и протянула его Гарри. Гриффиндорец быстро чиркнул на нем свою подпись и протянул обратно. — Спасибо огромное! — защебетала волшебница, и казалось, хотела добавить что-то еще, но внезапно ее кто-то окликнул, и она удалилась в сторону слизеринского стола, забыв забрать у Гарри свою ручку. — Новый сувенир, Гарри? — насмешливо спросил Дин, указывая на ручку. Гарри машинально пожал плечами и закинул ее в сумку с мыслью о том, что надо бы вернуть. И вообще, откуда у слизеринки шариковая ручка? — Конорс. Какая-то знакомая фамилия, — пробубнел Рон, оторвавшись от своей тарелки. — Да и какая разница? — Поспешите, если не хотите опоздать на Трансфигурацию, ребята, — сказала Гермиона, и Гарри вышел из-за стола. Он неторопливо брел по школьным коридорам, как вдруг из-за угла на него налетел какой-то парень из Хафлпаффа, который внезапно замер и во все глаза уставился на него. — Ну, сейчас начнется, — прошептал себе под нос Гарри. И действительно началось. — Гарри, — промурлыкал юноша, сокращая расстояние между ним и гриффиндорцем, — ты сегодня так чудесно выглядишь. Не хочешь сходить куда-нибудь со мной? Может быть выпить? Или давай сразу ко мне? Гарри замер, круглыми глазами уставившись на безумного однокурсника. Что это он несет? Паренек выглядел так, словно ему по голове ударили чем-то очень тяжелым, в глазах не было признака того, что он понимает, что творит. Может быть он принял что-то? — Тебе плохо? — осторожно спросил Герой, пятясь от безумного назад. — Нет, — он помотал головой, — мне очень хорошо. И тебе будет хорошо, если ты, конечно, пойдешь со мной. — Никуда я с тобой не пойду! — выпалил шокированный Поттер и отпрыгнул от похотливого хафлпаффца, планируя пути к отступлению. — Ты не в себе. Пока обиженный хафлпаффец не придумал нового способа совращения, Гарри бросился бежать, петляя по коридорам. Студенты, которые встречались ему на пути, только удивленно пожимали плечами. С кем не бывает. — Гарри?! — неожиданно воздух пронзил громкий вопль, от которого, наверное, задрожали стены замка. Гарри выругался себе под нос и тут же попал в крепкие объятия Ромильды Вейн, которая сейчас весьма успешно висела на нем. — Привет, котенок, — сказала она, совершенно расфокусированным взглядом всматриваясь ему в лицо. — А ты знаешь, что я люблю тебя? Я могу это доказать… — Ромильда! — Гарри повысил голос, содрогаясь от мысли, что Вейн и впрямь начнет что-то доказывать сейчас. — Тебе плохо, ты не в себе. Отойди же от меня! Но настойчивая гриффиндорка еще крепче вцепилась в него, и со словами «мой герой» начала активно тянуться к пряжке ремня. — НЕТ! — рявкнул Поттер и наконец скинул с себя прилипчивую девицу. Озадаченная и тяжело дышащая Ромильда еще долго смотрела ему в след. По пути к кабинету Транфсигурации, Гарри умудрился встретить еще двоих таких же повернутых на нем девушек, которые попытались изнасиловать его прямо посреди коридора, столь откровенно прижимаясь к нему. «Да что же это такое?! В Хогвартсе стали продавать грибы, а я не в курсе?» — раздосадованно подумал Гарри, пережидая очередную опасность в темной нише. Он ввалился в двери кабинета уже после звонка колокола, ему пришлось переждать остаток перемены в укрытии, иначе его бы просто порвали на сувениры. Что-то здесь неладное творится. — Профессор МакГонагалл, можно войти? — протараторил грифф, загнанно дыша. И как он будет объяснять причину своего опоздания? «Извините, профессор, но меня тут хотели изнасиловать, и я половину перемены удирал от обезумевших девушек. Ну, войти можно?» Декан, видимо, заметила его состояния и кивнула, не позабыв снять пять очков с факультета. Гарри быстро прошмыгнул на свое место рядом с Роном, в спешке не обратив внимание на его странный взгляд. Спустя секунду на его колено опустилась тяжелая рука, а в ухо тихонько прошептали: — Гарри, мой лучший друг, — Рон прервался и тяжело вздохнул, — ты ведь знаешь, что ты такой сексуальный? Это уже переходит все границы! Поттер еле сдержал в себе рассерженный крик и как можно дальше отодвинулся от обезумевшего Уизли. Он еще мог как-то объяснить поведение однокурсниц, но Рон то куда? Внезапно ему в голову пришла мысль посмотреть по сторонам. Гарри тут же активно замотал головой и то, что он увидел совсем не прибавило ему энтузиазма. На него зачем-то смотрел весь класс. Все его однокурсницы выглядели так, что казалось, они готовы отдаться ему прямо посреди класса. — Можно выйти? — гриффиндорец поднял руку и попросился выйти, испуганно косясь на Рона, сидящего рядом. — Мистер Поттер, — раздраженно отозвалась МакГонагалл, — мало того, что вы опоздали на мой урок, так еще и проситесь выйти? Сначала доделайте задание. Гарри съежился и принялся превращать жука-носорога в щетку для обуви. Получалось у него ужасно. Руки дрожали, а сложнейшее заклинание никак не хотело произноситься. Воздух в классе будто бы изменился, стал в разы тяжелее, чем был до этого. Гарри закашлялся, чем привлек к себе еще большее внимание и несколько томных «будь здоров, Гарри» от его однокурсниц. Поттер испуганно замолчал, сдерживая рвущийся наружу кашель. Да что же это такое? — Гарри, — тихонько позвала его Гермиона, которая сидела позади них с Роном, — Гарри! Гриффиндорец дернулся и развернулся к подруге, уже открывая рот для того, чтобы рассказать ей обо всех странностях, что происходят с ним. Если точнее, то не с ним. Ну, вы поняли. Но Герми выглядела как-то странно. Юноша быстрым взглядом окинул ее покрасневшее лицо, слишком уж растрепанные волосы и дрожащие руки, которые она сейчас тянула к воротнику рубашки. — Мне надо тебе кое-что сказать, — прошептала она, испуганно крутя головой, словно опасаясь чего-то. Гарри повторил ее движение и с ужасом обнаружил, что на них смотрит весь класс. И смотрят далеко не с добрыми намерениями. — Давай не сейчас, прошу тебя, Герми, — протараторил Мальчик-Который-Выжил. — Тут творятся странные вещи. Грейнджер замерла, словно анализируя сказанное ее другом. Спустя пару секунд она очнулась и выдавила из себя какую-то жалкую улыбочку, которая при определенном освещении могла бы зайти за соблазнительную. Гарри отвел взгляд от ее рта, внезапно заметив, что гриффиндорка успела расстегнуть уже две верхние пуговицы и останавливаться, кажется, совсем не собиралась. Рон, который тоже наблюдал за всем этим представлением, приглушенно зарычал и требовательно дернул друга за рукав мантии. — Что она творит? — прошептал он, сделав «страшные глаза». Гарри был готов обрадоваться, что Уизли стал приходить в норму, как вдруг рыжий выдал: — Она ведь делает все неправильно. Кому интересна ее грудь, правда? Рональд уже был готов кинуться доказывать свою правоту, но бедный гриффиндорец не выдержал и вскочил со своего места, на ходу бросил извинения декану и выбежал из кабинета Трансфигурации. Все еще ошарашенный и удивленный Гарри сидел на лавочке, которая находилась в некоторым отдалении от остальных, очень удобно скрывшись в зелени кустов. Кусты, надо заметить, были далеко не зелеными, а скорее оранжево-багряными, но это не имеет никакого значения. Он глубоко ушел в свои мысли, совершенно абстрагируясь от внешнего мира. Слишком много всего случилось за сегодняшний день. Слишком странно себя вели все его однокурсники. Слишком все это казалось ему подозрительным. — Слишком много слишком, — буркнул Гарри, — достало. Неожиданно он уловил какой-то подозрительный шум, который был таким тихим, что если бы Гарри не скитался полгода по лесам, то вряд ли бы услышал его. — Кто здесь? — наш юный герой вскочил на ноги и достал палочку, приготовившись защищаться от обезумевших фанатов. — ПОТТЕР! — он и глазом не успел моргнуть, как из ближайших кустов на него выпрыгнуло что-то, подозрительно напоминающее ему Панси Паркинсон. Рядом маячило белое пятно, которое в последствии оказалось Малфоем. — Поттер! — снова повторила Панси, душа несчастного гриффиндорца в объятиях. — Я так рада тебя видеть, мой сладкий. — Паркинсон! — голоса двух злейших врагов как-то странно слились воедино. Парни замолчали и обменялись ненавидящими взглядами. — Че ты застыл, отцепи ее от меня! Малфой предсказуемо скривился и стал тянуть подругу на себя, матерясь себе под нос. Панси отцепляться от «любимого героя» не хотела, и все усилия Драко пошли коту под хвост. — Гарри, а пошли ко мне? — предложила слизеринка, преданно заглядывая тому в глаза. — Я много чего умею, — продолжила она чуть тише. Поттеру было абсолютно наплевать на все таланты вышеупомянутой Паркинсон, и он со всей силы пихнул обезумевшую слизеринку, которая угодила в объятия Малфоя. — Это все ты подстроил, Хорек? — завопил Гарри, который внезапно все осознал. — Ты во всем виноват, засранец. Это из-за тебя вся школа сошла с ума по мне. Как ты объяснишь мне, что ты не влюблен в меня? Поттер не успел договорить, но уже понял, что ошибся. На обычно непроницаемом лице Драко было написано, что он впервые слышит обо всем этом. Гарри даже показалось, что на один миг его лицо исказила гримаса боли. Но спустя мгновение он взял себя в руки и презрительно усмехнулся, напяливая маску слизеринского гада. — О чем ты? Я не сделал ровно ничего, чтобы тебя возжелал весь Хогвартс. Много чести, Поттер, — сказал слизеринец, уводя присмиревшую Панси. — Драко, как ты смеешь обижать моего Гарри? — надулась девушка, с негодованием глядя на Драко. — Плохой Малфой. Гарри промолчал тогда. Он стоял и смотрел вслед слизеринцам, дрожа от холодного ветра, который продувал его всего насквозь.

***

Весь оставшийся день Гарри Поттер успешно прятался в Выручай-Комнате. И думал. Очень много думал обо всем этом. Запарившись думать, он благополучно решил заночевать прямо здесь, пожелав у Комнаты удобную кровать. Перед тем как уснуть, он задумался о том, что же могло так расстроить Малфоя, что тот даже забыл «держать лицо»? Гарри шел на завтрак как на виселицу. Коридоры Хогвартса были странно пустыми, что навевало неопределенные мысли. Когда он вошел в Большой Зал, то привычный шум сразу же утих. Послышались неловкие покашливания его знакомых. — Привет, — осторожно поздоровался Поттер, садясь рядом с Гермионой, которая мгновенно залилась краской. — Гарри, — начал Рон, — мы все хотим извиниться перед тобой. На нас было наложено заклятие, прости, что мы весь день доставали тебя, чувак. Довольно сложно сдерживать себя, когда рядом находилась «любовь всей жизни». Гриффиндорец расплылся в улыбке и похлопал друга по плечу. Слава Мерлину, что все крылось в чьем-то проклятии. — Я выяснила, — сказала Гермиона, подняв голову и уверенно встретив взгляд лучшего друга, — кто за этим стоит. — Малфой? — брякнул Гарри и тут же осекся. Он уже вчера понял, что Хорек тут не при чем. Хотя заклинание и повело себя странно по отношению к нему, но Мальчик-Который-Выжил был уверен, что он не виновен. Ну, привычка у него такая! Чуть что обвинять во всем слизеринскую гадюку. — Причем тут Малфой? — удивилась гриффиндорка. — Я понимаю, что ты мог подозревать его, но сейчас это безосновательно. Помнишь ту третьекурсницу со Слизерина — Эбигейл Конорс? Гарри машинально кивнул. Та девочка, которая просила у него автограф. — Это она наложила это заклятие, — торжественно сказала Грейнджер, и Гарри с удивлением смог наблюдать на ее лице остаток смущения. — Я уверена на двести процентов. — Конорс? — переспросил Гарри. — Но как она смогла это сделать? Эбигейл всего лишь маленькая змейка. Рон, сидящий напротив, усмехнулся и покачал головой. — Не так просто, Гарри. Конорсы — очень могущественная семья в волшебном мире. Не Малфои и Блэки конечно, но ее родители имеют большой вес в обществе… — Ну и что? Если у девочки есть богатые родители, это не значит, что она всесильная. — Дослушай! — перебила его Герми. — Ее семья всегда славилась способностью к заклинаниям. Никто не может сказать точно, но ходят слухи, что Конорсы изобрели и присвоили себе множество артефактов, которые позволяют им делать воистину странные и пугающие вещи. — То есть ты хочешь сказать, — наконец догадался Гарри, — что та ручка была артефактом? Рон и Гермиона синхронно кивнули. — Да-да, — живо подтвердила староста Гриффиндора, — ее целью было на один день влюбить в тебя всех твоих однокурсников. Вот так и получилось, — Герми поежилась, видимо вспоминая свое непристойное поведение. — Из-за проклятия все мы стали вести себя неадекватно, словно воспылали к тебе нешуточной страстью. Слышала, что ты вчера попался к Паркинсон, — девушка совершенно неуместно захихикала. Дин и Симус, которые слышали обрывки этого разговора, начали громко ржать. — Никогда не доверяйте слизеринцам, ребята, — пробормотал смущенный Гарри. Как вдруг его посетила одна очень странная мысль. — Герм, а почему Малфой себя так спокойно вел? — В смысле спокойно? Думаю, что у всех влюбленность проявилась по-разному. Кто-то вешался на шею, кто-то подмигивал и хихикал или сразу же начинал раздеваться, — она пожала плечами. — Но Малфой не делал ничего из этого, — недоуменно отозвался Гарри. — Абсолютно. — Этого не может быть, — уверенно ответила ему подруга, — все без исключения должны были влюбиться в тебя. Если только не… Гермиона закашлялась и умолкла, растерянно уставившись на Гарри. В ее карих глазах мелькнуло осознание. — У меня есть догадка, Гарри, — выдохнула гриффиндорка, — пойдем. Этот разговор не для лишних ушей. — Эй, куда это вы собрались? — окликнул их Рон, который недоуменно смотрел на уходивших друзей. Поттер махнул ему рукой и последовал за Грейнджер, которая неслась к выходу. — Гермиона! Да что такое? — прокричал ей вслед запыхавшийся юноша. — Куда мы идем? Неожиданно девушка остановилась и резко повернулась к нему. Она выглядела слишком уж решительной и взволнованной. — Я поняла почему Драко так вел себя, — сказала она. Так стоп. Почему это «Драко»? — Почему? — Заклинание может не сработать только в единственном случае. Человек не может влюбиться в тебя, если он уже был влюблен. Я давно подозревала… Долгую секунду Гарри бездумно пялился на поехавшую подругу, часто-часто моргая. Простите, что? Драко Люциус Малфой был влюблен в него, в Гарри Поттера? — Ты бредишь, Гермиона. Наверное произошел какой-то сбой, — пробормотал Гарри, не желавший верить в то, что сейчас услышал. — Он ведь такой… такой Малфой. Гермиона лукаво улыбнулась, с прищуром глядя на такого глупенького лучшего друга. На милого Гарри, который отказывается принимать очевидное. Весь Хогвартс знал о том, что Малфой без ума от Поттера. — Может ты хочешь найти его? — невинно предложила волшебница, улыбаясь как можно шире. — Поговорить, ну или может подраться. — Да-да, — Герой кивнул, пятясь назад, — мне срочно нужно с ним подраться. И ничего больше, ты не подумай, что я могу быть влюблен в Хорька, ведь это такая глупость, правда? — он глупо хихикнул. — Конечно же глупость, — с легкостью согласилась Гермиона. — Беги. И Гарри побежал искать Малфоя. Руководствовался ли он желанием подраться? Абсолютно нет. Он просто хотел срочно отыскать Хорька, чтобы спросить, что за хрень творится. Да, только для того, чтобы поговорить и все выяснить. Драко обнаружился на лавочке, на которой вчера сидел сам Гарри. — Малфой! — крикнул Поттер, приближаясь к слизеринцу. Тот поднял на него свои серые глаза, которые смотрели внимательно и настороженно, и Гарри вдруг понял, что разговор обещает быть нелегким. — Чего тебе, Потти? — презрительно отозвался блондин, сжимая в руках волшебную палочку. — Нам надо поговорить. Это очень срочно и… — Не о чем нам разговаривать, — отрезал он. — Я знаю, что ты любишь меня, — выпалил вдруг Гарри. В ту же секунду он подавил порыв со всей силы ударить себя по губам. Что он сейчас сказал?! Блеф. Блеф. Блеф. — Я уже давно в курсе. От обычной бледноты Малфоя не осталось и следа. В тот миг его фарфоровая кожа стала совсем белой, на ум сразу же пришли ассоциации с инферналом или мертвецом. Его верхняя губа мелко-мелко задрожала, он несколько раз открыл и закрыл рот, справляясь с шоком. — Что за глупость ты сейчас сказал? — слизеринец как можно увереннее усмехнулся и приподнял левую бровь. — Я бы никогда не влюбился в такого как ты. Гриффиндорский урод. Тупой грязнокровный кретин. Поттер пораженно замер, стушевываясь под градом привычных оскорблений. Вся та легкость и некая эйфория, что наполняла его последние минуты, схлынула, оставив после себя горькое разочарование. — Вот так значит, — безжизненно произнес он, — да кому ты такой нужен? Ты себя в зеркало видел? Худой, как палка, бледный до синевы, рожу вечно недовольную строишь. Вот. — Я худой как палка? — взвился Малфой, подлетая к Гарри и с ненавистью всматриваясь в его лицо. — Я подтянутый и стройный, очкастый урод! — Даже если и так, то характер у тебя все равно хуже некуда! С тобой даже поговорить нормально нельзя, Хорек! — А ты пытался? — неожиданно тихо отозвался Драко, отходя от Гарри и поворачиваясь к нему спиной. — Пытался? Что ты вообще обо мне знаешь, Потти? — Знаю, что ты самовлюбленный слизеринский болван, — брякнул гриффиндорец, — и много чего знаю. — Да ни черта ты не знаешь, — усмехнулся блондин, — и не пытайся отрицать. — Я люблю тебя, Малфой, — выпалил Гарри. Драко пораженно замер и медленно развернулся к нему, во все глаза уставившись на «заклятого врага». — Это была самая не смешная твоя шутка, — сказал он, осторожно подбирая слова. — Ха-ха. — Я не шучу. Малфой, да ты… ты меня бесишь ужасно, но я думаю, что я влюблен в тебя. Немного. Просто так вышло, что ты красивый такой, стройный, глаза и у тебя серые и вообще… ноги твои, запястья тонкие, такой худой, что вены просвечивают. Такой весь холодный и недоступный, я сам не понял как это получилось, просто вот, — бессвязно пробурчал гриффиндорец, сгорая от стыда и едва ли понимаю, что он несет. — Какой же ты дурак, — Малфой прервал затянувшуюся тишину и начал с привычных оскорблений. — Всегда им был и навсегда им останешься, Гарри. — Гарри? — переспросил он. Драко уверенно кивнул и робко улыбнулся, делая шаг в сторону к гриффиндорцу. Поттер восторженно выдохнул и выставил руки вперед, подхватывая и притягивая Драко к себе. — Значит ли это, что… — Заткнись, Поттер! — черноволосый имел удовольствие наблюдать, как у Драко порозовели кончики ушей. — Значит, — смущенно закончил он. Гарри счастливо улыбнулся и развернул любимого Хорька лицом к себе. Внимательно вглядываясь в столь манящие его черты лица, он медленно сокращал расстояние между их губами, заглядывая в глаза, спрашивая разрешения. Первый поцелуй получился немного робкий, неуверенный, но не менее прекрасный. Первые несмелые движения губами, судорожные вздохи и безграничное счастье, которое наполняло обоих юношей, обволакивало своим необычайным теплом, концентрируясь на губах напротив…

***

— Гермиона! Скажи мне, что я сплю и вижу дурацкий сон! Это же наш Гарри и этот… этот слизняк! Он что, хочет его сожрать?! — завопил Рональд, который был готов вот-вот шлепнуться в глубокий обморок. Желательно надолго. Желательно впасть в кому, чтобы очнуться и забыть о том, что видел это. — Это не сон, к счастью, — участливо сказала Гермиона, с улыбкой наблюдая за двумя влюбленными парнями, которые внезапно все поняли. — К СЧАСТЬЮ?!