Мой

По спальне рассыпается громкий смех. Я пытаюсь казаться обиженной, напуская на лицо хмурый вид. Но снова смотрю на тебя украдкой и по-глупому улыбаюсь. На тебя невозможно сердиться. Ты опять смеёшься, даже громче прежнего. Я выхватываю из-под головы подушку и кидаю её в тебя, пока ты, ничего не подозревая, лежишь рядом. Чертов Майклсон, ты просто прелесть. — Кто-то нарывается! — беззаботно парируешь ты, снимая подушку со своего лица. Наши глаза встречаются, и губы расплываются в очередной улыбке. Ты придвигаешься ближе, почти касаясь моего лица. Я жду поцелуя и прикрываю веки. А ты рушишь долбанную идиллию! Подхватываешь меня за талию и начинаешь щекотать. — Кол! — смеясь, вскрикиваю я. — Прекрати!

***

Ты давно ушёл по каким-то семейным делам (как обычно), а я осталась одна в квартире. Мне хочется сделать тебе приятное, поэтому я стою у плиты с кулинарной книгой в руках. Вновь вспоминаю нашу недавнюю встречу и улыбаюсь. В мыслях вспыхивают твои хитрые карие глаза. Боже мой, Кол Майклсон, как я ждала тебя все эти гребанные годы. За целое столетие никто не смог погасить мою любовь к тебе. От мыслей меня отвлекает настойчивое жужжание телефона. Я вздыхаю, окидываю взглядом экран и вижу на дисплее имя своей давней знакомой. — На проводе, – отвечаю я, поднимая трубку. — Привет, подруга! — Привет-привет. — Слушай, сразу к делу. Я знаю, что ты с младшим Первородным... — её голос звучит напряженно, — и лучше тебе сходить посмотреть, что происходит в доме Гилберт, куда недавно явился Кол. — А что там происходит? — я в недоумении свожу брови. — Я не знаю. Слышала крики и грохот. Не думаю, что это хорошо, — оповещает она. — Хорошо... спасибо.

***

Моя машина тормозит напротив небольшого дома, где проживают, по рассказам, бессмертные брат и сестра Гилберт. Я глушу мотор и выхожу из салона, тихо хлопая дверьми своей совсем новой ласточки. Оглядываюсь по сторонам и убеждаюсь, что меня никто не видит. За секунду перемещаюсь к задней входной двери дома. Вокруг царит оглушающая тишина, и, прислушиваясь, я различаю её же внутри. Хочется привычно постучать, но я выбрасываю эту идею из головы. Поворачиваю ручку. Та поддаётся, и дверь со скрипом отворяется. Я приближаюсь к проёму в попытке войти. Меня привычно отталкивает от него. Чёрт. Поднимаю голову вверх. Глаза различают знакомые черты. Клаус. — Ты жива... — протягивает он как-то убито и безразлично. — Жива, — я легко улыбаюсь. Улыбка сползает с лица почти мгновенно, как только я различаю стоящие в его глазах слёзы. — Клаус... где Кол? Древний приоткрывает рот, пытаясь что-то сказать, но ничего не выходит. Он опускает взгляд и переводит его куда-то в сторону. Мои зрачки расширяются. В голове мелькает ужасная мысль. Я следую за его взглядом, наклоняя в голову в бок, и вижу. Вижу тебя. Дыхание резко прерывается. Глаза застилает слёзная пелена. Я молчу, не в силах произнести ни слова. Губы дрожат, передавая импульс всему телу. В животе что-то резко скручивает, я рывком подаюсь вперёд. Пожалуйста, нет... — Кол! — кричу я, срываясь на хриплые ноты, — Кол! — Он не слышит тебя, — встревает Клаус, заставляя меня стиснуть зубы. — Нет! — вскрикиваю я и снова рвусь внутрь. Я повторяю попытку ещё и ещё, пока слёзы не начинают упрямо капать с лица. Стучу по невидимой стене со всей силой, яростью и безысходностью, надеясь сломать её любым способом. Ноги подкашиваются, и я падаю на колени. Поникаю, опуская голову вниз. Слышу, как сердце всё тише стучит в груди, будто замедляясь. “Кол”, — шепчу я себе под нос. “Нет!”, — вновь кричу, пытаясь выпустить из груди это ужасное чувство. Я не верю, что тебя больше нет! По лицу скользят солёные ручейки. Я поднимаю опухшие глаза на твоего брата. Он отворачивается. Ему больно. Больно, как и мне. Он абсолютно точно понимает, что я испытываю сейчас. Сердце не разбивается на осколки, нет, это было бы слишком просто. Я чувствую, будто из меня вытаскивают жизнь. Большими острыми когтями, прорываясь ко мне внутрь, выкорчёвывают моё мёртвое сердце, совсем не собираясь меня этим убивать. Мне больно. Мне ужасно больно. Но это не убьёт меня. Оно будет долго гнить внутри, ноя и ломаясь, чтобы я прочувствовала всё сполна. Слышится мой очередной всхлип и громкий смех. Раздражающий, упрямый, как у душевнобольного. Я смеюсь, пытаясь подражать тебе. Смеюсь за нас двоих. Слёзы – это не так страшно. Смех – вот что по-настоящему жутко. Истерический, надломленный. Я сломлена. "Я уйду за ним", — шепчу я, привлекая внимание Древнего. — Заткнись, — рычит Клаус, обрывая меня, — ты же не убьешь себя. — Не я, он, — я тычу дрожащим пальцем на твоё обгоревшее тело. Смех вновь сменяют слёзы. — Что ты нес... — гибрид не сразу понимает, о чём я, — это он тебя обратил. — Он, — киваю я, дрожащей рукой стирая слезу. Я вдруг чувствую, как лёгкие сжимаются, а сердце каменеет. Мысли сокрушаются, и я понимаю, что умираю. — Клаус, пусть они сгорят в Аду. — Они сгорят, — воздух режет уверенный голос Древнего. Я падаю, ударяясь головой об порог. Кожа покрывается сетью вен. Ухожу за тобой, с лёгкой улыбкой на лице, в предвкушении быстрее встретить тебя там. Мой дар и моё проклятье.