Elysa

POV Elysa

      Еле-еле видная, но все же обаятельная улыбка или его хриплый бархатный голос? Скорее всего, их сочетания. А может быть, меня просто влекло всё новое. Увидев его во второй раз, я была гораздо больше впечатлена. Этот таинственный незнакомец был снова рядом со мной. Он ничуть не изменился с нашей последней встречи: все неизменная безразмерная одежда, накинутый капюшон, снова что-то мелькающее на губе, закрытый лоб и размытое лицо, которое я вновь не могла уловить. Да и я была в том же белом легком платье.       Как мы встретились, как мы разговаривали, как мы шли, гуляя как-то летним вечером по парку — все это было мне неведомым. Мы просто шли и наслаждались временем. Снова в своем безмятежном состоянии. Главной его чертой, которая меня подкупала, было то, что он был превосходным слушателем. Я твердо ощущала, что ни с одним человеком мне не было так легко, свободно и непринужденно. Все было спокойно и прекрасно на душе.       Наш вечер растянулся почти до полуночи, мы этого не замечали, никак не прерывая общение.       Страх, вызванный внезапным глухим и сильным звуком, выбил меня из колеи и равновесия между мной и гармонией. Вместо этого во мне просыпается совсем иное: это мгновенная скованность, то есть защита от опасности, а потом уже я начинаю размышлять от чего может быть этот звук и, как следствие. испуг. Я начинаю испытывать боль в сердце, скованность в груди, сдавленность в горле. Такое ощущение, что кто-то тебя душит. Мне это жутко неприятно слышать и я закрываю уши от невыносимости.       Меня начинают трясти и звать, вызывая в реальность. Я не могу избавиться от этого кошмарного звука в своей голове. Меня хватают под руку, и мы бежим в неизвестном направлении. Звук начинает ослабевать и перестает трезвонить по ушам, на что я мгновенно начинаю расслабляться. И мы не перестаем бежать. Это оказался он — незнакомец. Он спас меня от этого места в противном звучании.       По пути начался, как на зло, проливной дождь, и мы прибежали с ним к какой-то многоэтажке. Забежав туда, я остановила его, чтобы отдышаться и отдохнуть. Мы промокли до нитки и стояли облокотившись вместе о стену. Он встал напротив меня, а я также смотрела вниз на руки, опирающиеся на колени. Как только я хотела поднять глаза на него, он тут же подошел и обнял меня, заливисто смеясь. Я, не удержавшись, посмеялась вместе с ним, обняв его в ответ. Я не знаю почему, но он внушал доверие.       — Это было… необычно, — его голос прозвучал у самых ушей, и я смогла еще раз уловить в нем хрипотцу. Не отстраняясь от меня, он продолжил: — Мы промокли с тобой насквозь, но мне это понравилось и я хочу это продолжить с тобой. У меня идея. Пошли за мной, — он ухватил меня за руку и повел к лифту.       — Куда? Ты здесь живешь? — его смех прозвучал заново.       — Нет, я живу в другом месте. Это секрет, — продолжая держать за руку, он вел меня, а я могла лицезреть только его спину. Оказавшись в лифте, он нажал на самый высокий этаж в этом доме.       Какое-то мгновение, и мы уже стояли на крыше этого дома, откуда открывался вид на город, который был буквально на ладони. Но мне не удалось увидеть его дальние места, так как там все затмевал дождь.       — Зачем мы сюда пришли?       — Я хочу кое-что спросить, — снова его голос, который был очень близко.       — Что именно?       — Что произошло с тобой внизу? Ты так мучилась от какого-то звука, что я ничего не смог сделать и растерялся.       — Я… не знаю, — я повернулась к нему, чтобы взглянуть, но его лицо было смытым от капель дождя, — Все было спокойно и прекрасно. Мне было очень хорошо с тобой. И вдруг раздается такой звук, словно уши режущий, и я жуть как испугалась. Я никогда такого еще не испытывала и не желаю больше. Это было ужасно. Прости, если я напугала тебя.       — Я так испугался за тебя… Ты бы знала, какие только мысли не приходили в мою голову. И выделилась самая ужасная для меня. Невольно подумал, что это конец. И что ты… Что тебя уже не… — он выдохнул, закрыв лицо, и картинка становится четкой. Я увидела, что у него длинные пальцы.       — Пойдем-ка теперь за мной, — теперь моя очередь брать его за руку и только вести к краю крыши, — Знаешь, у меня такое чувство, что ты водишь меня по таким неведомым и необычным местам. Я вижу их впервые, и у меня голову сносит от них, от их завораживающего вида. И меня, наверно, уже не удивит, если мы с тобой окажемся в другом месте. Потому что оно будет воистину красивым. Рядом с тобой я испытываю спокойствие и мир на душе. Я как-то говорила тебе про умиротворение и не устану это повторять, потому что я хочу, чтобы ты это знал и, возможно, как можно чаще это делал. Мне это только в удовольствие, — я встала на самый край и взяла его за руку. Мы стояли так длительное время, наслаждаясь видом на город. Все снова было хорошо.       — А хочешь испытать настоящую свободу?       — Я мечтаю об этом.       — Вот только цена за это будет дорогой. Слишком дорогой, — он покрепче сжал мою ладонь.       — Насколько?       — Настолько, что ты никогда не пожалеешь.       — Хочу.       — Ты сможешь испытать это только один раз!       — Хочу.       — И в последний…       — Хочу, — я сжала и его руки, — Я ничего не теряю.       — Тогда и я, дорогая. Потому что я даже не успею это осознать и так мне будет спокойней, наверное. Закрой глаза, — я повинилась ему.       Снова теплые ладони обволакивают мое лицо, и я чувствую горячий выдох у моих губ, а потом и… поцелуй. Мягкий такой, теплый… И мы взлетаем в невесомость.       Глаза медленно открываются, и я вдыхаю воздуха. Потихоньку прихожу в сознание и в реальный мир, но уже покидая пределы иного мира, где все дозволено и все безгранично. С наступлением утра вторгается реальность, и сон ускользает…       Обычно люди видят во сне то, о чем они думают днем. Но как? Как это возможно, если я вовсе не думаю об этом незнакомце? Как он появляется у меня в подсознании, не имея возможности и припомниться мне? И что самое странное и загадочное для меня, так это то, что мама говорила мне в детстве про свойство снов: когда кто-то тебе снится, это значит, что душа этого человека, желая увидеть тебя, покидает тело и приходит в твои сны… Что же это получается, незнакомец? Ты существуешь? Ты живешь и дышишь в этом мире, где-то вдали от меня, а может и рядом? Как же хочется встретить, а главное — увидеть тебя. Хотя знаешь, я и это упущу. Потому что я не смогла разглядеть твое лицо. Как я узнаю тебя, как я смогу понять, что ты — тот самый человек, с которым мне так приятно находиться? Я не знаю.       Испытать чувство свободы. Настоящей свободы. У него получилось это сделать. На мгновение, но получилось. Оно просто неописуемое. И не только чувство свободы, но и безмятежности, спокойствия, мира. Все это он сделал лишь своим приходом во сне. Да как же ты это делаешь?       Иногда смысл сна раскрывается лишь через какое-то время. Обычно нужно несколько дней или недель, прежде чем сон обретет смысл, а иногда и этого времени недостаточно. Но даже если мне и не удалось объяснить его, я буду пытаться найти хоть какие-то ответы и, возможно, он обретет смысл. А может, сон и значил, что мне нужна свобода и легкость? Но я ведь знаю это. Я уже стремлюсь к этому и я думаю, что у меня есть успехи. Тогда чего еще мне не хватает…? Любви? Может быть.

***

      После предложенных слов мамы, я была на седьмом небе от счастья, что я могу найти себе друзей и обрести близких. Моя улыбка не сходит с лица вот уже второй день. На тот момент мне хотелось кричать. Кричать от радости и счастья. Донести всему миру те ощущения, которые переполняли меня и вырывались из груди в попытку громкого крика души. Мне так хорошо сейчас; я нахожусь на грани между сном и явью. Появляется стойкое ощущение счастья. Ощущение счастья — то, что заставляет подняться и идти вперед. Идти. Только вперёд, не останавливаясь. Найдя друзей, идти вперёд легче, я думаю так. Для верности, можно взяться за руки. И увидеть кто возьмется крепче, сжимая ладонь, или кто ослабит хватку, размыкая руки.       Главное, рядом со мной идут люди, которые всегда заглядывает в мою сторону так же, как и я в их. Моя семья — моя крепость. Большего и не надо.       Мы с мамой едем по городу, по знакомой и так полюбившейся мне улице, и я наблюдаю за прохожими. Сейчас на улице солнечно, людей много. Кто-то куда-то спешит, кто-то наслаждается прогулкой со своей семьей, у кого-то назначена важная встреча с любимым человеком, и отовсюду раздаются разнообразные звуки. И все так размеренно, гармонично, как и должно быть, и из-за этой идиллии не замечаешь индивидуальных особенностей.       Сейчас мы направлялись в мою будущую школу, дабы подать документы, но у меня сомнения, пожалуй.       — Мам, у меня вопрос к тебе. Совсем необычный, — оповестила я маму, которая управляла автомобилем и наслаждалась тихой музыкой, льющейся по радио. Услышав меня, она убавила звук и была готова слушать, не забывая следить за дорогой.       — Я тебя слушаю.       — Я вот все думаю… А примут ли меня туда? Это ведь школа и как никак в ней учатся…здоровые дети.       — Элайза, что это за мысли? Господи, ты же… Ты же не болеешь чем-то, отчего можно заразиться. Что ты… По тебе даже и не скажешь, что ты болеешь. И ты выглядишь совсем здоровой, — мама поджала губы, — Они примут тебя, не сомневайся, милая. И только не комплексуй из-за этого. Раз уж ты хочешь приобрести друзей, ты не должна показывать свою слабость. Это только и будет отторгать от тебя людей. Не переживай. У нас, а главное у тебя все получится, — она подбадривающие взяла меня правой рукой, и посмотрев на меня на секунду, вновь перевела взгляд на дорогу и улыбнулась.       — Спасибо, мам. Это как раз то, чего мне сейчас так не хватает. Я бы, наверное, не решилась на это без вас с папой. Я очень благодарна вам, — я улыбнулась ей и поставила музыку погромче, чтобы поднять опустившееся настроение и мамы, и меня от моих же наваждений.       Доехав к месту назначения, я была крайне удивлена.       — Я буду учиться здесь? А это точно школа, а не…       — Точно, Эл. Пошли уже, — мама повела меня в направлении входа в школу, — Не бойся и не стесняйся. Запоминай все. Будь активной и умницей, конечно. Подружись с одноклассниками, с другими ребятами, с учителями. Не оставайся в стороне, отличайся харизмой. Как и всегда, впрочем, — ухмыльнулась мама.       — Я и не планирую, мам, оставаться в стороне, как ты говоришь. Стесняться там и прочее. Это не входит в мои планы на это заведение. Тем более оно начинает мне чертовски нравиться, — мы проходили мимо большого крыльца, где на газоне расположены скамейки со столами и беседками. Я бы сказала: такой американский стиль школы, — Я буду помогать, дружить и учиться. Иметь успехи и, — мы уже были у двери директора школы. Сейчас видимо проходят уроки, так как в коридорах ни души, разве что персонал и парочку школьников.       — Не комплексовать!       — Все верно. Готова? — задала мама короткий вопрос, сжимая в ладонях обе мои руки. Я закрыла глаза, вдохнула и выдохнула, прокрутив абсолютно все в голове. Открываю глаза и киваю, отвечая:       — Да! Абсолютно, — я постучала в двери. Нам по ту сторону разрешили зайти. Когда мы зашли туда, нам открылся вид на комнату секретарши, восседающей за столом и пьющей кофе.       — Добрый день! Вам чем-то помочь? — ее приятный голос мне понравился, что вызывает доверие.       — Здравствуйте, фрау… — поздоровалась я.       — Шмидт. Мария Шмидт, — улыбнулась она. На вид ей было лет, может быть, немногим более тридцати пяти. Приятная внешность: светлые волосы, собранные в пучок, голубые глаза, строгая одежда и дежурная улыбка.       — Фрау Шмидт, — взялась мама, — меня зовут Мэрилин Андерсон, а это моя дочь Элайза Андерсон. Мы бы хотели подать документы на обучение моей дочери в этом заведении и пришли, соответственно, к директору.       — У вас очень красивые имена, — я улыбнулась ей, застевнявшись, — Да, конечно. Минуточку, я предупрежу Герра Мюллер, — она зашла в еще одну дверь, предварительно постучав. Через несколько минут она выходит к нам приглашая:       — Пожалуйста, проходите. Герр Мюллер примет вас с радостью. Удачи!       — Спасибо большое, — я улыбнулась ей и зашла в кабинет директора, пропустив вперед маму.       Войдя в кабинет, мы тут же лицезрели не сильно пожилого мужчину, на вид которому можно было дать около сорока пяти или, может быть, пятидесяти лет. Чуть поседевшие волосы, зелено-карие глаза, очки. Деловой стиль солидного мужчины. По дизайну кабинета видно, что здесь находится мужчина в возрасте. Зеленоватый оттенок стен, коричневая мебель, обилие полок с грамотами, кубками и достижениями школы и его фотографиями с учителями.       — Добрый день, Герр Мюллер. Меня зовут Мэрилин и это моя дочь Элайза Андерсон, — снова начинает мама, а я киваю головой, улыбаясь и протягивая руку. Он тут же ответил на пожатия и мамы, и моё, добродушно улыбнувшись.       — Очень приятно. Александр Мюллер. Присаживайтесь! Итак, я вас слушаю.       — Я бы хотела, чтобы Элайза обучалась в вашей школе. Мне очень советовали вашу школу наши друзья, и я подумала: «Почему бы и нет?». На первый взгляд школа очень приличная и красивая.       — Герр Мюллер, я абсолютно согласна с мамой. Я очень удивилась, что я буду иметь возможность обучаться здесь.       Мы беседовали с ним по поводу школы еще минут пятнадцать. Конечно, не обошлось без похвалы и репутации директора своей школы. Но это даже придало еще больше рвения к этому месту. Сто процентов — я должна учиться здесь. Это идеальное место для моих планов и целей. Несмотря ни на что.       Новость о моей болезни его естественно поразила и скорее всего разочаровало. Потому что моя успеваемость была вполне на отлично, я всегда принимала активное участие в жизни школы, и этого его очень обрадовало, но как только он услышал это, мне показалось, что его глаза потускнели и… Смотрели на меня с жалостью. В его глазах сочувствие? Жалость? Нет…       Ненавижу, когда меня жалеют. Больше всего ненавижу.       Знаю, моя судьба не очень-то и проста. Но, прошу, не надо этого делать, хоть она и сложна. Да, признаю, у меня серьезные проблемы. Да, признаю, у меня нет туза в рукаве. Да, признаю, у меня не было детства. Да, признаю, мне не достанется эта жизнь сполна, черт возьми. Несмотря на мои невзгоды, неудачи, я до жути не люблю этот жалостливый взгляд.       Я с одной стороны понимаю, что это весьма необычно и плачевно, но… Черт, нужно держать себя в руках. Я просто взрываюсь от этой ничем не нужной и никчемной жалости.       Спокойно, Элайза… Вдох и выдох…       Он долго думал. Очень долго. Взвешивал все «за» и «против», минусы и плюсы моего нахождения тут. Возможно, и заглянул наперед, что же будет, когда все узнают, что я… я покину этот мир. Он все обдумывал.       — Не смею тебе отказать! — я подняла на него взгляд. Он не шутит? — Я вижу по твоим глазам, что тебе определенно здесь нравится, Элайза. И я почему-то уверен, что ты себя еще покажешь. Ведь это так? — он добро улыбнулся.       — Да! Я думала, что вы не сможете меня… Да, я обязательно буду пытаться и стараться! Я вас не подведу, Герр Мюллер! Спасибо большое вам! — я привстала и пожала руку директору, который захохотал, но ответил на пожатие. А мама улыбалась. Счастливо улыбалась.       — Ну что ж, Элайза. Я, надеюсь, необходимые документы при тебе?       — Да, конечно. Вот они, — мама встрепенулась, доставая все из сумки.       — Отлично. Пусть их примет мой секретарь, а потом понадобится моя подпись. Буду ждать вас здесь же.       Разбор документов занял не очень много времени. И мы вот уже вновь стояли в кабинете у Герра Мюллера, который подписывал документы о моем зачислении.       — Элайза, так как тебе уже восемнадцать, из этого следует, что ты уже проучилась двенадцать классов. И я подписываю указ о том, что ты пойдешь в выпускной класс, — я разочаровалась немного, — Я не могу тебя отправить на класс младше, потому что ты уже знаешь эту программу. И я понимаю, что тебе бы хотелось проучиться здесь дольше. Но я, как директор, не могу этого позволить.       — Да, конечно, Герр. Честно сказать, я чуть разочарована, что пробуду здесь всего один год, — он согласился, кивнув, — но я постараюсь его растянуть на два. — я улыбнулась ему.       — Ну, тогда ты будешь учиться в тринадцатом «a». На деле их два: «a» и «b». Ну думаю, «а» подходит тебе лучше. Хотя в принципе они не отличаются. Разве что количеством. — он берет ручку и ставит свою подпись. Потом закрыв документы, откладывает их в комод, что под столом, — Поздравляю тебя. Я, очень надеюсь, что тебе здесь понравится и ты не пожалеешь о своем выборе. Не бойся, подружишься с одноклассниками и другими со временем, конечно. У нас много отзывчивых ребят. Я желаю тебе успехов и побед.       — Благодарю, Герр. Я обещаю! — снова рукопожатие. Ну и, пожалуй, самое главное, — Герр, у меня такая просьба к вам. Вы бы могли не говорить про мою болезнь? Боюсь, что меня неправильно воспримут, и это будет только отталкивать людей от меня. А мне этого не надо. Я прошу вас.       — Да, конечно, дорогая. Этого не будут знать посторонние люди. Но только, пожалуй, кроме нашей медсестры, психолога и заведующего школой. Пойми.       — Этого достаточно, Герр.       — Хорошо. С завтрашнего дня тебя ожидают новые знакомства и новые знания. Кстати, учебники будешь получать по ходу занятий от учителей. Я их предупрежу. Номер шкафчика у секретаря. Будут вопросы, тоже к секретарю. Ну и, добро пожаловать, Элайза Андерсон!       — Спасибо, Александр Мюллер. До завтра!       — До встречи, Элайза.       Ну что же я могу сказать? Я счастлива. Нет слов. Как я иду к вершине, сквозь неизвестность, скалы и борьбу. Я буду пробиваться, как и обещала, ради моей цели. Меня уже не остановить.       Возможно, буду сопротивляться, буду бояться и плакать, однако я поверю в свои собственные силы и предстану совсем иной. Я никогда не пожалею и не забуду это. Я буду стараться снова и снова сделать все, чтобы я не пожалела о том, что начинаю все с нуля. Моя вера будет нерушима, как крепость, которую я никому не позволю атаковать. Да, будут неприятности и враги. Да, силы будут иссякать.       Но я больше не страшусь.       Мечта становится целью. Времени осталось мало.       Судьба тех, кто мечтает о горных вершинах, как и я, очень непредсказуема. Кто-то идёт в горы и, пройдя несколько метров, вдруг оступится. А кто-то достигнет своей цели, исполнит свою мечту. Интересно мне, что же чувствуют все они? Я думаю, это почти невозможно передать никакими словами. Это все надо почувствовать.       А те, кто погибает… наверное, перед смертью, мысленно говорят себе, что не зря прожили эту жизнь. У них была мечта, у них была цель, был смысл жизни. Впрочем опять, как и у меня. Я ухмыльнулась. Я добьюсь своей цели и умру?       Отлично, буду умирать счастливо.       Я не отступлю, буду идти вперёд, идти, пусть морщась от боли, пусть мне будет трудно, сквозь кровь и пот. Я сделаю всё, что в моих силах. Я осуществлю всё прежде, чем скажу всем «Прощайте». Frau (с нем.) — обращение к женщинам. В переводе как «Госпожа». Herr (с нем.) — обращение к мужчинам. В переводе как «Господин».