Абсолютная случайность

Как только наступило время обеда мы все опять пошли в Большой Зал. Мы уже побывали на Зельеварении с профессором Слизнортом. Заняв прежние места, все принялись за обед.Я набрала себе кучу всего, но надеюсь, что останется место для десерта. — Ого! Гермиона, а ты не лопнешь? — изумился Блейз. — Неа, — весело ответила я. Почти все изумлялись, что я люблю поесть, а меня забавляла их реакция. — Я думал, что все девушки следят за своей фигурой. — Ну и пусть следят, а я практически не набираю лишний вес. Почему бы мне не насладиться вкуснятинкой? — Я тоже хочу всё есть и не толстеть, — заканючила Пэнси, на что все парни закатили глаза, — как ты это делаешь? — спросила она, как будто я использую какое-то заклинание и лишний вес моментально испаряется. Пф, ага конечно. — Пэнс, — засмеялась я, — у меня просто такой обмен веществ, — она загрустила. — Да что ты! У тебя хорошая фигура. К тому же главное не внешность человека, а его характер и отношение к тебе. — Может хватит болтать про лишний вес? — заворчал Малфой. — Да! — поддержал его Гарри. — Как вам новый профессор? — тут же сменил он тему. — Профессор как профессор, хотя… — протянула Джинни и покосилась на меня. — Кое-кому он должен очень понравится за неимением других вариантов, а? К тому же это твой любимый предмет, Герми, — подмигнула рыжая ехидненько. — Обычный профессор! Я весь урок только слушала его и конспектировала, — возмутилась я. — Самый обычный? Да как ты вообще можешь такое говорить? — наигранно возмутилась и Пэнси. — Я уже хотела тебе его отдать, но раз так… Нет я ещё подожду, пока ты одумаешься. У меня есть кое-кто другой на примете. — Ну вы девчонки даёте! — изумился Драко. — Отдать? Он же не вещь! — Согласен, — утвердительно кивнул Гарри, соглашаясь. — О чём вообще речь? — я хотела побыстрее уйти с этой опасной темы. — О чём? — вскричала Пэнси. — Да ты весь урок на него исподтишка поглядывала, а сейчас стремишься уйти от разговора! Итак всё ясно! — она победно хлопнула в ладоши, демонстрируя всем чудеса своей логики. На это я только закатила глаза, тем самым говоря «да, конечно ты «права». — Всё, хватит! Это всё глупыше разговоры! Идите пока к Хагриду на следующий урок, а мне нужно забежать в… — Библиотеку! — хором закончили за неё Гарри и Джинни, и все прыснули со смеху. Меня это разозлило, поэтому я вскочила со своего места, стремительно обернулась и уткнулась кому-то в грудь. Меня поддержали за плечи и через мгновение отпустили. Я тот час же отстранилась и взглянула наверх. Это был профессор Митчел. — Извините, профессор, — пролепетала я. — Ну что вы, Гермиона, вам не за что извиняться, ведь это так приятно держать такую девушку в объятиях. — Эм… — я не могла вымолвить и слова. Он флиртует. Флиртует! Со мной! Обалдеть, это же профессор. — Спасибо и приятного аппетита, — наконец выдавила я из себя. — Благодарю, — он ослепительно улыбнулся и направился к преподавательскому столу. — Ха! Ну что я говорила, а? — победно воскликнула Пэнси. — Боже! — закатил глаза Блейз. У меня вспыхнули щёки, но нет, не от смущения, от злости! Я подошла к Пэнси и шепнула ей на ухо только так, чтобы слышала она одна: — Если ты не прекратишь всё это, то кое-кто здесь узнает о том, что тебе нравится Блейз, — тут уж Пэнси залилась краской. Вот так то! Шантаж — это вещь! Я развернулась, выпрямила спину и, подняв подбородок, гордо отправилась на выход из Большого Зала.

***

      Весь день я постоянно ловлю себя на мыслях о Гермионе. Она просто неотразима в этом платье, и Блейзу приходится очень часто пихать меня в бок, чтобы вернуть меня в реальность и, чтобы я не пялился на гриффиндорку. Но как только речь зашла о каком-то её друге Стефане, я жутко разозлился. Что это за Стефан? Ещё позже за обедом я был готовить наслать на Пэнси «аваду». Какого дементора она начала трепаться об этом профессоре? А потом, как говорится, вспомнишь… и появился сам объект нашего обсуждения. Профессор Митчел. Как только Гермиона покинула Зал, все переключились на более интересную тему. Почему же вечно невозмутимая слизеринка Пэнси покраснела как маков цвет? Но лично мне было совершенно наплевать, что там случилось у Пэнси. Потому что я наконец признался себе в том, что Гермиона мне нравится. Да, во так получилось. Столько лет не мог её терпеть, и всё из-за отца и его предубежденной ненависти к магглорождённым. Но в этом году я совершенно по-другому на неё смотрел и увидел действительно замечательную девушку. Умную, красивую, добрую, справедливую, отзывчивую… Можно продолжать и продолжать. О, Боже! Что же будет когда Малфой-старший узнает об этом? От этой мысли мне стало очень смешно, но я только усмехнулся. — Чего ты ухмыляешься? — обратился ко мне Блейз так, что никто нас не слышал. — Да так, ничего особенного. Просто представил реакцию отца на то, что его единственный сын и наследник влюбился в магглорождённую подружку Поттера, — помимо моей воли губы сами растянулись в ядовитую улыбочку. Блейз на секундочку уставился в пространство, а затем расплылся в такой же улыбке, видимо представил. — Да и правда смешно, — тихо рассмеялся друг, и тут до него как бы дошло. — Прости? Ты что? В Гермиону? — Угу, — кивнул я, допивая кофе. — Да ладно, — выдохнул Блейз. — Хотя ничего неожиданного. Вы с первого курса цапаетесь. К тому же Уизел ей совершенно не пара. Да, и не надо так «искренне» удивляться, — тут он показал пальцами кавычки, — между прочим, так думаю не только я. Ты только представь, — продолжал Блейз, — слизеринский принц и гриффиндорская принцесса! — я фыркнул. — Это уж точно! — рассмеялся друг. — Не печалься, что-нибудь придумаем, я обязательно помогу тебе, — он подмигнул. — Опа! — я удивлённо поднял на него глаза. — Мыслительный процесс уже пошёл! — Что ты опять выдумал? — тяжело вздохнул я. Порой мне казалось, что Блейз — лучший друг Фреда и Джорджа. — Я знаю кто нам поможет, — сказал он и скосил глаза на Пэнси. Мерлин, о нет! — Даже не вздумай! — рыкнул я так громко, что все на нас покосились, пришлось сделать вид, что им послышалось. Когда все отвернулись, я продолжил: — Она же потом всё растреплет Гермионе! Только попробуй к ней сунуться! — Ладно! Ладно, не кипятись. Не буду я ей ничего говорить.