Я отомщу тебе, если не полюблю снова...

Чжунхон словно находится в параллельной вселенной, иного объяснения происходящему вокруг он просто не может найти. Его ладонь так красиво и правильно смотрится в руке Ёнгука, который тянет его к школьному зданию, шепча нечто напоминающее про то, что нет нужды обращать внимание на толпу. Хон заторможенно кивает, сначала даже не особо улавливая смысл. Он вглядывается в профиль старшего, вновь подмечая красоту Гука, отчего сердце в груди совершает кульбит, прежде чем забиться с удвоенной силой. - Я рядом, - Бан так тепло и искренне улыбается, отчего всё остальное отходит на задний план, а не прекращающийся гул вокруг начинает напоминать нечто отдаленно похожее на противное жужжание роя пчел. Чхве пытается сфокусировать внимание только на Ёнгуке, но громкие выкрики так или иначе проникают в сознание, болезненными уколами впиваясь в и без того ранимую душу подростка. - Не уж то он твоя новая пассия? - То и дело выкрикивают школьники, находя происходящее либо забавным, либо чересчур необычным. Ну, не может звезда школы быть вместе с этим несуразным существом, от вида на которого у большинства на лицах возникает гримаса отвращения. Чжунхон желает провалиться сквозь землю или раствориться в воздухе, его вовсе не привлекает столь всеобщее внимание, в котором кроме ненависти и неприятия нет ничего. Он хочет поскорее вернуться домой в собственную спальню, где можно спрятаться под одеялом, перечитать несколько любимых книг или просто прижаться поближе к Чонопу, который не обидит и примет таким какой есть. Ему стыдно перед старшеклассником, перед предметом тайного обожания, стыдно за свой внешний вид, за неумение постоять за себя, за ту нелепую ситуацию, куда оба оказались втянуты, лишь за то, что Химчан и Ёнгук решили лишь проявить дружелюбие. Ему до жути страшно потерять ту хрупкую нить, что возникла между ними, благодаря которой он может быть рядом, видеть улыбку, обнажающую десны и учится улыбаться в ответ. Это всё кажется таким зыбким и далеким, будто вновь без просвета в будущем, совсем как в начале зимы, когда не было Муна, когда было тихое и удушающее одиночество, тычки Минхёка и его прихвостней. - Именно, так что отвалите, - до младшего не сразу доходит смысл, брошенных Баном слов. Так много событий, так много внимания, так много ложных надежд, что Чжунхон боится утонуть, боится умереть без кислорода, без людей, которые так быстро стали дороги. Он несколько раз открывает рот, силясь подобрать слова, пытается освободить руку из крепкой хватки, но Ёнгук упрямо тянет его по лестничным пролётам вверх, в сторону крыше, где они познакомились, где оставался один шаг до неизвестности, где однажды Чжунхон чуть не потерял себя. Это тоже нечто давно забытое, – объяснил Лис. – Нечто такое, отчего один какой-то день становится не похож на все другие дни, один час – на все другие часы. Он останавливается у парапета, боязливо смотря вниз, пока Гук молчаливо смотрит, ища зрительного контакта с младшим. Но Чхве прикрывает глаза, про себя считая до десяти, дышит глубоко, пытаясь выровнять сбившееся дыхание от быстрого подъёма. - Спасибо, что заступился, но не стоило так подставляться, я того не стою, - наконец, выдавливает из себя младший, стараясь четко формулировать мысли, которые тысячей потоков бегут по нервным корешкам, переплетаясь кончиками, смешиваясь в непонятное месиво. Он благодарен. Он смущен. Он не понимает мотивов. Он не верит, что Бан мог бы на самом деле встречаться с таким как Чхве. Но часть души, что ещё верит в искренность и хорошее, посылает в подсознание картинки возможного будущего, в котором они вместе. Что приходится встряхнуть головой, отгоняя назойливые мечты. - Но ты мне и правда нравишься, - пригвождающим приговором, что Чжунхон сначала озирается по сторонам, ища к кому обращается собеседник, но запоздало понимает, что кроме них на крыше - никого нет. Так сложно поверить в реальность происходящего, так странно чувствовать эйфорию в груди и эта глупая улыбка, что расцветает на лице, являя миру совсем другого человека. Ёнгук завороженно смотрит на младшего, что неуверенно переминается с ноги на ногу, пытается найти изъяны, о которых твердят все в округе, но видит только человека, чуткого и "самую малость" неуверенного в себе. Хон вызывает в нём желание опекать, заботиться, обнимать и учить самоуважению. - Попробуем, что скажешь? - И вновь протянутая вверх ладонь, чуть склоненная в вопросительном жесте голова, нахмуренные брови и нервное покусывание губ, будто Ёнгук сомневается, не верит, что Хон согласится. Молчание немного затягивается, отчего воздух вокруг начинает отдавать напряжением, а вытянутая рука еле заметно подрагивать. - Хорошо, - почти срывающимся голосом, на высокой ноте от волнения, и вновь он вкладывает руку в чужую, чувствуя, как его тянут на себя, осторожно касаясь губ в мягком поцелуе. – Это как с цветком. Если любишь цветок, что растёт где-то на далёкой звезде, хорошо ночью глядеть в небо. Все звёзды расцветают. – Да, конечно… – Это как с водой. Когда ты дал мне напиться, та вода была как музыка, а всё из-за ворота и верёвки. Помнишь? Она была очень хорошая. – Да, конечно… – Ночью ты посмотришь на звёзды. Моя звезда очень маленькая, я не могу её тебе показать. Так лучше. Она будет для тебя просто – одна из звёзд. И ты полюбишь смотреть на звёзды… Все они станут тебе друзьями. И потом, я тебе кое-что подарю…