This shit can't kill us

      Тэхен лежал на кровати и вглядывался в местами облупившийся потолок. Периодически он потирал зудящие руки, где кожа на пальцах съежилась, будто у старика, а ранки, появившиеся из-за беспрестанного откусывания заусенцев, неприятно щипали. Последние несколько часов Сокджин заставлял их мыть посуду, вытирать пыль и натирать до блеска полы, сопровождая это таким наигранным «вот парни вернуться с едой, а в доме бардак, пора начинать жить как белые люди». Всё бы ничего, но в голосе хёна так и сквозила нервозность, а взгляд нет-нет, но метался в сторону двери и окон.       И вроде бы да, физическая работа должна была способствовать очищению головы от каких-либо других мыслей, кроме тех, что касались едкого чистящего средства, которое одним своим запахом могло вызвать новый апокалипсис. Но как только тряпки были прополощены и аккуратно развешаны на трубах в подсобке, новая волна переживаний накрыла с головой всех, кто остался в доме.       Не желая встречаться взглядами с вмиг поникшими товарищами, Тэхен улизнул в комнату, которую они делили с Хосоком. Он бы не назвал это «их комнатой», как не стал бы и жалеть о пустующей половине кровати или отсутствии уже въевшегося в сетчатку глаза пистолета на тумбочке. Не стал, если бы только не иррациональный страх и темное, тяжелое предчувствие, которое заставляло его сердце отстукивать совсем не ритмичную дробь внутри грудной клетки.       Он перевернулся на другой бок, когда почувствовал, что пятая точка уже начинает свербеть, и зажмурился. Тэхен, вообще-то, в мирное время не грешил частыми просмотрами дорам или слезливых сериалов. Его больше привлекали мультики, такие цветные и обязательно с хорошим финалом. С одинаковым чувством восторга он следил за историей Дамбо и за тем, как милый начитанный парень приручал большого и страшного зверя. Однако сейчас в голове, будто на повторе, крутилась одна и та же сцена, как молодой врач провожает своего мужчину в зону боевых действий.       Омега зажмурился ещё сильнее и почувствовал, как от этого начало давить в висках. Он, чёрт возьми, не знает ничего об этой жизни. С того момента, как папа посадил его к себе на колени и мягким голосом начал объяснять, почему маленький Тэхен-и — особенный, он всегда ощущал себя в уютном коконе заботы.       Его не держали дома на привязи, разрешали заводить друзей и ходить в школу. Но строго следили за тем, с какими альфами он общается. Отец, бывало, суровым тоном выспрашивал, где и с кем был молодой омега, а когда слышал незнакомые имена, хмурился и напоминал, что ему нужно вести себя осмотрительнее.       С возрастом Тэхен понял. Он не избегал людей, но присматривался к каждому и с опаской отдалялся, как только хоть что-то ему не нравилось. Немного обиженный природой, он использовал свою интуицию по максимуму, чтобы не заставлять родителей беспокоиться и не влезать в какое-нибудь дерьмо.       Интуиция, которая всю жизнь оберегала его задницу, несколько дней назад опасно замигала красным и врубила сирены на полную. Черные глаза напротив тогда показались ему чем-то волнующим, затягивающим, живым и особенным. Неугомонное чувство внутри заставляло заламывать себе пальцы, но держаться на расстоянии. Чутье ревело и молотило по черепной коробке изнутри, никогда еще Ким не чувствовал такую силу собственных эмоций. Но он доверял. Шестое чувство редко ошибалось, хоть в этот раз и вышло из-под контроля.       С Хосоком было однозначно не так. Спасший его от голодной смерти (или нервного срыва) парень казался… правильным. Когда он впервые взял его за руку, Тэхен почувствовал тепло. Ладонь легла как надо, и омега вспомнил почти полностью вычеркнутое ограниченным объемом памяти прикосновение отца. «Ты в безопасности, я никому не позволю тебя обидеть». Сквозь все его истерики и ночные кошмары, через сбитые векторы и абсолютную дезориентацию в новом мире они прошли вдвоем. Да, всё происходило быстро, кошмар начался какие-то считанные недели назад, но в сложившихся обстоятельствах, будто на войне, день казался месяцем.       Тэхён почти успокоился, перестал шугаться всё прибывающих в лагерь людей (ну разве что Сокджин по началу вызывал у него панический ужас). Ему нравилось жить на природе, нравилось сидеть вместе со всеми у вечернего костра и вспоминать, как было до. А потом появился Юнги, вместе с ним еще двое, и всё рушится в бездну.       Омега шмыгнул носом и наконец распахнул заболевшие вдруг глаза. Их не было уже несколько часов. Уйдя на рассвете, они планировали вернуться к ужину. Но ужин так и прошел в неполном составе, за окном уже давно смеркалось, а омега и на втором этаже чувствовал волны беспокойства, исходящие от неспящих (а не спали сейчас все) в этом доме. Цепляясь пальцами за простыни, он внезапно поймал себя на мысли, что отчаянно желает возвращения не только Хосока.

***

      -Омеги? — тихо переспросил Юнги.       Чонгук за его спиной ощутимо напрягся.       -Да-да, — Бонхён радостно закивал, — по глазам вижу, что есть.       -Они все заняты, — почему-то вместо лидера неприятную беседу вёл Мин, но Хосок не возражал.       Он, как и остальные, почувствовал вспыхнувшую силу альфы, которая давила на всех. Бонхён явно тоже это ощутил, но легко потряс головой, будто сбрасывая наваждение.       - Я хочу вам кое-что объяснить, — он со стуком опустил бокал на столешницу, — сейчас ни у кого ничего нет «своего». Вы же делитесь со своими едой? Патронами? Безвозмездно оказываете медицинскую помощь.       Он слегка кивнул на ногу Хосока и продолжил:       - Вот и омеги входят в этой перечень альтруизма. Вы же понимаете, что они сейчас, в общем-то, не сильно нужны. Готовить мы умеем сами, быт тоже легко организуем, силой они не отличаются. А раз слабый пол в новом мире едва ли полезнее банки с тушёнкой, то и поступать с ними нужно соответственно.       В помещении наступила полная тишина. Хосок нахмурился, Юнги поджал губы, стальным взглядом сверля довольное лицо напротив, а Чонгук удивленно распахнул глаза, не понимая, как за такое короткое время люди смогли вернуться в состояние первобытного общества.       -Они все заняты, — повторил Мин, делая ударение на второе слово, — вряд ли кто-то из нас добровольно отдаст своего омегу в пользование каким-то незнакомцам.       -Зачем так категорично, — лидер чужаков снисходительно покачал головой, — мы же можем стать друзьями. Предоставим вам укрепленное убежище, дадим оружие, поможем зачистить продуктовый. Достаточно высокая плата за то, что ваши мальчики пару раз с любовью отнесутся к моим парням.       Он качнул наполовину пустой бутылкой:       -Подумайте, время у нас еще есть.       Юнги обернулся к Хосоку. На лице того читалась искренняя тревога. От младшего веяло полным непониманием ситуации. Мин понял, что время на раздумья им не нужно. Решение приняли все, негласное и одинаковое.       -Знаешь, — старший альфа сделал пару шагов вперед, будто бы непринужденно разглядывая интерьер, пока глаза чужаков настороженно следили за ним, — когда-то я знал человека, похожего на тебя.       -Разве где-то есть ещё один такой приятный малый? — гоготнул Бонхён.       -Был, — мягко поправил его Юнги, — он тоже не гнушался любыми методами. А еще ему нравилось чувствовать страх остальных. Правда, часто он путал его с отвращением.       Чужак сделал глоток и повелительно махнул рукой, мол, продолжай, но Мин даже не смотрел в его сторону.       -Его боялись. Он мог делать всё, что угодно, его никто не смел остановить, — он продолжал расхаживать по залу, кружа вокруг столов, — был настоящим диктатором. И как в своё время у других диктаторов, были люди, к которым он относился с наибольшей ненавистью. И те не могли дать сдачи.       -Он, кажется, был не самым достойным человеком. Зачем ты мне это рассказываешь? Не вижу ничего общего, — пожал плечами мужчина.       -Думаю, военным преподают историю, и вы знаете, что происходит с диктаторами, которые ничего, кроме ненависти и отвращения, не вызывают.       -Да что ты, малыш, — Бонхён резко посерьезнел, отставляя бокал и бросая быстрый взгляд на своих, — судя по тебе, со своим ты так и не разобрался.       Юнги сделал еще пару шагов, оказался в самом центре комнаты и обернулся к чужакам:       -Ошибаешься. С самым большим наслаждением в своей жизни я его убил.       Хосок с Чонгуком не успели ничего сделать, когда в наступившей гробовой тишине раздались три выстрела.

***

      Чимин уже закончил вытирать полотенцем чашку, когда услышал за спиной тихие шаги.       -Тебе стоит пойти поспать.       Омега покачал головой. Он знал — сейчас никто не спит. Ни один из них не ляжет, пока они не узнают хоть какие-то новости.       Намджун обошел его и заглянул в глаза:       -Ты же знаешь, они вернутся.       Пак поджал губы и едва заметно кивнул. Но старший понял, что и сам на сто процентов не верит в свои слова, а потому, пытаясь успокоить то ли себя, то ли парня рядом, взял Чимина за локоть и вымучено улыбнулся:       -Юнги-хён вытащит их задницы, что бы не случилось. Уж я его знаю. Этот парень словно счастливый талисман.       Омега вскинул на него взгляд. Впервые кто-то, видя его беспокойство, говорил с ним о Юнги, а не о Чонгуке.       -Они должны были вернуться уже несколько часов назад, хён. Может стоит поехать на поиски?       -И чего мы добьемся? — бывший смотритель покачал головой.       -Ну конечно, — Чимин отчего-то разозлился, в негодовании отбросил полотенце в ещё мокрую раковину и скрестил руки на груди, — гораздо лучше сидеть здесь в неведении, пока они там… может быть…       Альфа как-то по-отечески улыбнулся и похлопал не на шутку распалившегося Пака по плечу:       -Ты хоть представляешь, что с нами сделает хён, если ты куда-то отправишься и в итоге пострадаешь?       Чимин тут же стушевался. Почему он говорил о Юнги так, словно Чимин имел для него какое-то особое значение?       -Я знаю, что ты чувствуешь, но…       -Да откуда?! — омега взмахнул руками, сбрасывая ладонь Кима, — Сокджин ведь здесь, в тепле и безопасности!       Он развернулся на пятках и стремглав бросился из кухни. Лицо отчаянно пылало, кровь прилила к голове и стучала в ушах. Сейчас ему не стыдно за то, что он сказал. Он подумает об этом тогда, когда остальные эмоции улягутся. Когда трое альф, в целости и сохранности, войдут в эту чёртову дверь. Пусть даже без еды, лекарств и оружия. Только бы…       Он почти взлетел наверх по лестнице, когда услышал визг резины и скрип тормозов. Какая-то машина подъехала к дому. Но только одна.