Попытаюсь

Я чувствовал, что Петра всегда была рядом. И дело не в том, что нашивка её куртки была на моей, она просто словно незримым объятием сопровождала меня, где бы я ни был. Я не мог отпустить её. Не мог смириться с тем, что её больше нет. Я любил её. Действительно сильно. Я знал, что это взаимно. И знал, что Петра волнуется за меня даже вне этой планеты, хотя я никогда не верил в загробный мир и прочую ересь. Но в этот раз я увидел её, когда закрыл глаза. Прямо передо мной, в коротком белом платье. Рыжие волосы уложены так же, как и всегда, янтарные глаза искрятся радостью как при жизни, когда она смотрела на меня. — Леви! — улыбнулась она, обхватывая мою шею. Я привлек её рукой ближе к себе, обнимая тонкую талию и мельком осматриваясь. Мы под деревом в местном лесу. Помню, мы ходили сюда гулять в перерывах между игрой со смертью. А теперь под ним её пустая могила. Я скучал. Мне не хватало Петры. Но я явственно понимал, что это сон. И не больше. Поэтому хотелось восполнить недостаток в Петре сполна. Я наклонил голову в ожидании сладкого соприкосновения её губ с моими. Но вместо этого она легкой невесомой бабочкой выпорхнула из моих рук. — Нет, Леви. Нет, — шептала она. Только сейчас я заметил на её глазах слезы. Она всхлипывала, не позволяя им потечь по щекам, — Так больше нельзя. — О чем ты? — непонимающе смотрел на неё, ощущая каждой клеточкой в теле умертвляющий холод. Она никогда не отстранялась. — Так нельзя. Нельзя всю жизнь жить одним человеком, если его нет вживых, Леви, — она упала на колени. Всё же заплакала. Я сел рядом, притягивая её к себе. Я не хотел ничего слышать. Слишком скучал, чтобы позволить говорить ей обо всем этом в собственном сне. Но она оттолкнула меня, улыбаясь сквозь слезы. — Ты должен отпустить меня. Вспоминать обо мне с улыбкой, а не с тоской. Ты должен жить дальше, Леви! Жить, не существовать! — она срывалась на крик. А я просто не мог видеть её слез. Внутри всё холодело. — Что, если я не могу? Что тогда? — сглотнув, спросил я. — Ты можешь. Просто не отталкивай заботу о себе. Не отталкивай любовь другой к тебе, как не отталкивал мою. Пообещай мне это, Леви, — ладони на тонких запястьях утирали насквозь мокрые щеки, — Я хочу, чтобы ты был счастлив. Со мной или без меня, Леви. Она просила, а я не верил, что смогу. Я не смогу. Я схватил её руки и прижал к своим щекам. Ощущаются легким ветром, никакого тепла. Неживые. Но я старательно находил в них присущую Петре нежность, легкость. Целовал каждый пальчик, силясь сделать их реальными. Бесполезно. — Пообещай…- повторила она так обессиленно, что сжалось сердце, — Пообещай быть счастливым ради меня. Ради того, что я этого хочу. Я прикусил губу, не отпуская её ладоней. Сам знаю, что жизнь продолжается. Сам пытаюсь бороться с зависимостью Петрой. И всё равно в объятиях другой ищу черты моего рыжего солнца. В поцелуях пытаюсь найти знакомый медовый привкус. Но я был полностью бессилен перед просьбой Петры. Не мог не дать обещание той, что погибла из-за меня. Я ответил «обещаю», наблюдая за тем, как Петра рассыпается тысячей искр в свете заката. *** — Доброе утро, — Микаса улыбается мне, когда я открываю глаза. Она на моей груди, моя рука обнимает её. Тянет убрать руку, свалив вчерашний секс на физическое помутнение, но я не стану делать этого. Я попытаюсь снова обрести своё счастье во взгляде девушки, чьи глаза цвета холодной росы. И ощущая при этом мягкие крылья рыжего ангела, которыми он укрывает меня от объятий неминуемой гибели всякий раз, когда я оказываюсь за стенами.