Чем бы дитя ни тешилось, а мама не подведет...

      Эх, что ж так-то? Я ведь уже почти спать перестала, и без того все никак не найду удобного местечка на нашем супружеском ложе, хоть оно и пятерых вместить способно, но округлившийся живот и неспокойные думы заставляли меня ворочаться ночи напролет, а еще и эта подготовка. Тимоша из-за моих перепадов настроения и сам не находит себе места, даже предложил помочь в поисках неведомой предполагаемой невестки, лишь уговорил немного повременить, чтоб мальчик спокойно вступил в свои права. Но я ж особо и не пускалась во все тяжкие, так только, зорким оком окидывала бальный зал: а вдруг? Хотя матушка всегда утверждала, что вдруг в основном бывает не так чтоб запланировано, и чаще всего в портки…       В общем, решила на сегодня заканчивать со своей шпионской деятельностью, что-то притомилась, да и с родными толком не пообщалась. Вон бабуля на меня недобро глаз косит, мол, угомонись нечисть бестолковая, чего мечешься, что та русалка в Купальскую ночь, когда не может выбрать кого из дурней, позарившихся на ее красу, притопить первым.       Ага, я б на нее глянула, если б ей открылось то, что ведомо мне. Хотя, может и ее подключить к поискам, она у меня женщина хоть и в годах, но до вмешательства в личную жизнь близких до ужаса деятельная. Только не сегодня, этого мне Гринечка точно не простит, пусть отдохнет день-два, а вот потом…       Так, все, пора брать себя в руки и возвращать более-менее спокойное состояние моей растревоженной нервной системе. Где-то я мельком видела этого их великого и ужасного зельевара, кажись, минут пять назад он вошел в зал, обвел окружающее пространство своим грозным взглядом и скрылся неприметно за одной из многочисленных колонн. Муж говорил, что он не очень-то и горел желанием появляться в мэноре Поттеров, там какая-то неприятная история с родным отцом сына, но меня не так чтоб сильно посвящали — мужчины, их мужские тайны и страхи, ежки-матрешки…       Приняв решение, махнула отбой тетке, на что она лишь закатила очи к расписному потолку и с облегчением приняла приглашение на вальс кого-то там из этих английских пижонов. Ну и ладно…       Так, тут его не видать, там — тоже, а чего это я из себя человечку корчу? Мозги совсем отказывать стали. Пустила поисковое заклинание по залу и уразумела, что нужного субъекта нет в зоне поисков, расширила действие, захватив сад и парковую часть. Ага, попался милок!       Это ж надо было в дальней беседке окопаться; понимаю, градус веселости мои двоюродные братья поднимают, ну так на то и семейное торжество, чтоб как щи в корчаге* не киснуть. Ладно, чего ерепенюсь? Вот с пустого места взъелась на чародея несчастного, ну не любит он людей, так и Макоша с ним.       С этим индивидом я была не так чтоб близко знакома, мрачноват он для меня, вечно глазищами своим чернющими зыркает, зубами скрипит, словно чего не то съел, но, если честно, что-то цепляло в этом странном маге. Он мне более всего ворона напоминал, что у Кощея обитает. Умная, временами злая, но довольно забавная птичка, имеющая своеобразное чувство юмора. Может, присмотреться к нему? Одному-то не мед, вон с Гришенькой разберусь и его судьбинушкой заняться опосля можно. Вот хоть с теткой его сведу: она будет в каменьях своих копошиться, он зельями своими заниматься, почитай, идеальная пара…       Так… Вдох-выдох и в сад, в сад… Что-то меня клинит, с какого перепуга я тут еще и в свахи записалась?       Где тут он схоронился-то? Ага, попалась мышка…       — Добрый вечер, мистер Снейп! — чересчур радостно поприветствовала я вздрогнувшего от неожиданности англичанина, выступая из тени. Все же мрачноват он для Елизаветы, мрачноват, ладно, все потом…       — Леди Слизерин?.. — недовольный взгляд, что клинок из дамасской стали.       — Ой, давайте только без расшаркиваний, Северус, мне этого за глаза и на приемах хватает. Знали бы вы как утомляет проклятущий официоз, так что — Варя, тем более, что супруг мой считает вас своим другом, чего уж там…       — Мне конечно очень лестна столь высокая оценка моей персоны лордом Слизерином, но все же, леди…       — Матерь Божья, что ж так тяжело-то с вами… На какие жертвы только не пойдешь ради любимого, даже леде́й вашей притворяться научилась, пусть, но не сегодня! — плюхаюсь на лавочку рядом с взъерошенным черным вороном. Какой у него профиль знатный, н-да, хищный… Все же что-то в нем есть, жаль вечно за волосами своими прячется и не рассмотреть толком.       — Северус, устала я изрядно, нервы ни к черту, от чего и покой ваш нарушить решилась. Том говорил, вы там что-то этакое придумали и сварить успели, чтоб помочь мне в моем положении. Неуравновешенной стала и окружающие от того страдают, порой вообще совершенно неадекватна. Только мужу не говорите, не могу я сейчас признать его правоту, уж больно хочется пакость какую в отместку сделать… Умом-то все понимаю, но натура чертова так и тянет чего-то такого колдануть, чтоб не повадно было быть во всем и везде правым! Ух! — опять меня не туда повело, вдох-выдох, прикрываю глаза, чтоб не видеть ошарашенного лица моего собеседника.       Он уже и думать забыл о нарушении его уединения, вон в глазах сочувствие и переживание искреннее… о лорде своем драгоценном и святая уверенность в том, что он, змей слизеринский, прожженный опытом прожитых лет холостяк уж точно не попадется в эти силки, что брачными узами зовутся. Ну-ну, верить ты можешь во все, что пожелаешь, милок!       — Леди Сл… — мой прищуренный злой взгляд и невнятное шипение прервало его на полуслове. — Варвара, отчего же вы не прислали ко мне эльфа раньше? Все уже давно готово, я хотел чуть позже передать зелье лорду Слизерину.       — Просто самой хотелось покинуть душный зал, родственники — это конечно хорошо, но иногда есть желание побыть одной. Думаю, вы должны меня понять, Северус, — и так ему ласково улыбнулась, что бедолагу передернуло от моей душевности.       — Вполне вас понимаю… Варвара… — и, наверное, впервые за все наше знакомство этот человек посмотрел мне в глаза. Какие они у него глубокие, словно омуты… Чистые, невероятно умные и печальные. Зачем же ты обманываешь себя, милый, в том, что тебе хорошо одному? Тоска просто снедает изнутри, точит, что тот червь, и не так и сладко тебе в тишине твоей холодной лаборатории, да и зелья не способны излечить израненную душу. Ох, дружок…       — Северус… — рука сама поднялась и прикоснулась к его гладковыбритой прохладной щеке, что заставило мага удивленно округлить глаза и перестать дышать. — Северус, а с чего вы решили, что ваша жизнь уже прошла, что только наука да бесконечные изыскания в состоянии помочь вам забыть о своих утратах, почему вы так упорно держитесь за прошлое?       — Леди…       — Я не жду ответа, милый, мне он не нужен. Я прожила долгую жизнь, многое повидала, многое познала, но никогда не чувствовала себя поверженной или потерявшей стремление идти вперёд. И в моей судьбе разное бывало, шутка ли… Вот чего так смотреть-то, Северус, желаешь знать — спроси.       — И сколько же вам, моя леди?       — Какой нескромный вопрос, хотя сама спровоцировала, — улыбнулась своим мыслям. Чувствую себя умудренной старухой, но какая из меня старуха?       Рука сама потянулась к округлому животу, погладила, желая ощутить отклик своих крошек, которые незамедлительно себя проявили. Толчки сильные, но такие желанные. Вот ручка, более слабое движение, будто поглаживает, а вот пяточка, бугорок с левой стороны. Поднимаю глаза, а маг словно заворожённый смотрит на мой живот, который сейчас четко просматривался под обтягивающей фигуру одеждой.       Змей хладнокровный? Ага, знаю-знаю, вон и тятя мой, жуткий и безжалостный Змей Горыныч, весь словно сдувается и превращается в нежного и заботливого родителя, стоит только дитятко неразумное увидеть. А когда на меня смотрит и мой арбузиком выросший живот, то и вовсе светиться начинает, и с невероятной мягкостью и трепетом взирает…       — Северус, дай руку, — мужчина непонимающе на меня посмотрел, но послушался безропотно. — Вот, чувствуешь? Это пяточка, сыночек мой, настоящий боец, весь в отца, а это с тобой здоровается наша красавица, она более нежная и ласковая. Разве они не чудо?       Маг растерянно смотрит на меня, силясь что-то сказать, но так и не найдясь с ответом, снова прислушался к происходящему внутри моего чрева.       — Это и есть настоящее волшебство, Северус — зарождение новой жизни. Реалии современности таковы, что некоторые принимают это чудо как данность, иные считают проклятием, обузой, карой, но… Для большинства — желанная награда, продолжение, начало… Неужели ты никогда не желал и для себя подобного?       Мужчина отдергивает руку, словно обжёгся, и отводит взгляд, вновь прячась за покровом смоляных волос.       — Мои глупые мечты умерли давно и безвозвратно, и не стоит ворошить пепел, моя леди, там больше нет ничего. У меня все сложилось и сожалений нет… — интересно, кого он пытается в том уверить — меня или все же себя?       — Прости, не мое дело, — Сейчас сделаю вид, что поверила, но теперь определенно не успокоюсь, пока не устрою счастье сего одинокого ворона. Не знаю зачем, но вновь взяла его за руку, слегка ее сжимая. — Ладно, вернёмся к твоему вопросу. Как ты понимаешь, эта информация не для всех, тебе я доверяю, ведь суженый мой уверен в своем зельеваре, а так… Ты вообще в курсе кто я? — хитро улыбаюсь и намеренно обращаюсь к нему на «ты», правда отпустила его руку, уж больно смущенным выглядел маг. Не привычные они, англичане эти, к нашей душевности и порывистости природной, вон и Тимоша долго свыкался с замашками зазнобы своей: там обниму, тут потискаю, или просто склонюсь к нему… Да что-то смутило меня, вроде ничего постороннего на руке его не увидела, только блеск какой-то странный, словно огонек болотный сверкнул… Не поняла?       — Вы русская, очень сильная ведьма, которая смогла помочь лорду.       — Практически угадал, Северус. Разве что, я не ведьма, милок, а нечисть, и, как ты понимаешь, национальность моя под вопросом, поскольку мы были всегда, и, поверь, будем впредь…       — Вы не человек?       — Нет, я магическое создание, которое давно и успешно ассимилировалось в человеческом обществе. И могу сколько угодно притворяться человеком, или магиней, но моя природа от того не изменится.       — А ваши родные?       — Все тоже и по тому же месту…       — Это многое объясняет.       — Так вот, многоуважаемый Северус Снейп, я живу уже не одну сотню лет. Были в моей судьбе и утраты, и лишения, и предательства, но именно благодаря испытаниям я и отыскала свое счастье. Уж поверь, рассмотреть его в том чуде-юде, коим предстал предо мной мой ладушка, любимый по-вашему, было очень трудно, а вот поди ж ты… И я безмерно признательна Богине-Матери за все, что она послала мне, тем ценней обретенное, — на мои слова мужчина лишь недовольно скривил губы, мол, не учи ученого, и кивнул головой, принимая к сведению. Кажется он не сильно-то и удивился. А и бес с ним! Вот и чего я вновь злюсь и ерепенюсь?       — Ладно, вижу тебе мои наставления не ко времени пока, но коли что, то с радостью выслушаю, да и помогу, если во власти моей то будет. Приглянулся ты мне, ворон слизеринский. Как говорится: «Дерево держится корнями, а человек — друзьями», так что, за хорошего человека и переживать не грех.       — Я не знаю, что на подобное сказать, моя леди. Нечасто мне вот так, напрямую, предлагали дружескую поддержку.       — А ты ничего и не говори, просто прими к сведению, но коли ещё раз ко мне будешь обращаться «моя леди» наедине, уж не обессудь… — и лучезарно так улыбнулась прибалдевшему от моей искренности и клыкастости магу. Да, неотразимость наше все: и змеиные глазки, и локоны шевелящиеся на голове с подозрительным шипением, вот-вот и змейки обернутся, хотя, думаю, с него на сегодня достаточно.       Но надо отдать должное Северусу Снейпу, даже глазом не моргнул, лишь немного сбледнул да поспешно постарался мне всучить флакон с зельем своим успокоительным, доставая его из внутреннего кармана черной парадной мантии.       Приняла его творение и уже было хотела хрустальный фиал положить в свой ридикюль, чтоб выпить в одиночестве в опочивальне, как мое внимание вновь привлекло странное мерцание на его руке, от чего я придержала ее в своей ладони и вопросительно глянула на зельевара.       — Морок? — не сдержавшись полюбопытствовала.       — Да, странно, что вы смогли рассмотреть… Хотя… — сдержанное от англичанина.       — А что там, если не секрет? Я ж теперь все буду гадать, а когда мое любопытство берет верх… Честно, проще признаться во всех тяжких, и я прекрасно осознаю, что взрослые люди себя так не ведут, но ведь заранее предупредила о своей вредной натуре, во избежание, так сказать.       — Звучит, как угроза, — с улыбкой заметил маг, отчего-то его глаза зажглись теплотой и озорством, словно с дитем неразумным беседу ведет, ох уж эти мужчины… — Ничего смертельного или страшного. Просто кто-то прислал мне в подарок артефакт, сопроводительная записка не была подписана, лишь благодарственные слова, но подарок мне действительно понравился. Проверив его на вредоносность, по глупости решился примерить, а как снять, ещё не разобрался, — и лёгким пасом руки развеял довольно сильное чародейство, что скрывало от посторонних глаз… кольцо искусной работы в форме маленького мерцающего изумрудным сиянием полоза, что обвивал всю нижнюю фалангу указательного пальца. Он был что живой, красотища неимоверная, но не это заставило меня вначале схватиться за сердце, а потом и за злополучный флакончик с успокоительным. Я узнала камень из которого был сделан этот артефакт и работу умельца. Ежки-матрешки! Да как же это?! А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!       Нехило так надпив из посудины успокоительного зелья перевела потрясенный взгляд на мага, на флакон, вновь на мага, сделала ещё один глоточек и протянула его мужчине. Непонимающий взгляд послужил мне ответом.       — Вам плохо, Варвара? — встревоженный вопрос.       — Сейчас ваше варево подействует и все наладится, господин зельевар. А, кстати, как скоро оно подействует?       — Исходя из того количества, что вы только что выпили, минуты через две…       — Хорошо… Давайте мы эти минуты посидим в тишине, а потом я вам все объясню.       — Как скажет, моя ле… Да, Варвара, — на что я одобрительно кивнула и погрузилась в свои ПЕРЕЖИВАНИЯ!       Сына, сына, чадо ты моё неразумное, как же так? Почему? А как же? Ведь… Ладушка, Матерь Божая, отчего же на мужа он взгляд свой обратил, иль девы достойной для него не нашлось, что ж он не пожелал нежного трепетного девичьего тепла, на кой ему все это? Я же о внуках мечтала, продолжении его… Ведь это навсегда, до скончания дней, до последнего вздоха. Р-р-р-р-р! Ш-ш-ш-сссс…       Змейки мои родимые успокоительно стали гладить мои щеки, поддерживая и не давая совсем уж озвереть. Перевожу взгляд на отшатнувшегося мага, что в оборонительном жесте выхватил свою деревяшку, ух…       Змейки заинтересованно дружненько повернули свои мордочки и усиленно начали язычками пробовать запах нервного чародея. Бедолага, мне его почти жаль, но коли сумел украсть сердце моего мальчика, то пусть терпит и не с таким свыкнуться придется, вот когда тятя его на крепость проверять начнет…       Так, вроде отпускает, уже и с предвкушением поглядываю на встревоженного зельевара, а он молодец: только взглядом прожигает, да крепче палочку перехватил, хоть нервно трепещущая жилка и выдавала его истинное состояние.       — Сссеверуссс, я же просссила дать мне время… Еще чуточку потерпи, — легким движением пальцев призвала его оружие, погрозив указательным пальцем. — Минуту… А вы т-с-с-с-с, он — СВОЙ! Теперь уже точно.       Клыкастые красавицы вопросительно глянули на меня, мой кивок и ухмылка насторожили мужчину кажется больше, чем все прежде виденное. Уже более оценивающим взглядом окидываю своего оппонента. Самое первое ощущение, на уровне инстинктов: силен, спору нет, один из самых сильных магов встреченных мной в этом захолустье туманном, а еще загадочен и, как все тайное притягателен, умен, а еще несчастен… Словно Лихом Одноглазым проклят, хотя…       Моргнула и взглянула на него уже усердней, о-о-о-о! Даже так? Вот же хрен старый, мало этому извращенцу, надо будет «светочу» бородатому дополнительную клизму очистительную заказать! Худо́ба* недобитая! Он же человеку всю судьбу исковеркал! Сделать закладку памяти на моменте гибели и чувстве вины, он же до сих пор все чувствует, как в день смерти… матери Гришеньки?       — Нет! — остервенело восстанавливая порушенные мной щиты, прохрипел Снейп. Упс, слегка увлеклась, но ведь я для сыночки стараюсь, а если от этого будет зависеть его счастье, то…       — Все-все, прости, но у меня на то есть веские причины, ради твоего блага, — и счастья моего любимого мальчика я и не на такое способна, но тебе про то рано знать, зятек.       — Я уже сомневаюсь, переживу ли наше близкое знакомство, Варвара, — недобро глянул на меня возлюбленный моей кровиночки, а в голосе обреченность.       — Ой да ладно, я немного знакома с твоей биографией, мистер двойной шпион, ничего смертельного тебя в будущем не ждет…       — Вы обладаете еще и даром предвидения? — начал ерничать приходящий в себя маг, который продолжал стоять в паре метров от меня. Провела ладошкой по своим красавицам, вновь обращая их в алый водопад блестящих локонов, моргнув, вернула привычный вид своему взгляду, да и оскал стал просто человеческим, но от того не менее многообещающим.       — Могу отдать должное твоему таланту, ровно две минуты. Моя бабушка варит отменное успокоительное, но оно не так скоро действует. Ладно, о секретах столь таинственной науки как зельеварение поговорим в другой раз. А теперь о главном… Итак, многоуважаемый Северус Снейп, что касательно артефакта, который так уютно умостился на твоем пальце, можешь не стараться, снять ты его не сумеешь. Хоть отрежь палец, оно воплотится на другом, или на предплечье в форме браслета, вариаций масса, только избавиться тебе от него не судьба. И не стоит так затравленно на него смотреть, это очень мощный защитный артефакт, кстати, парный, позволяющий дарителю прийти к тебе на помощь в любое время и место, и к тому же обладающий массой иных функций, но о том чуть позже. Человек, подаривший его тебе, очень тобой дорожит… Даже не так. Материал, из которого сделано это кольцо, возможно добыть только однажды в жизни. Необходимо соблюсти одно единственное условие — любить! И, поверь, это не влюбленность, увлечение, страсть или чувства, что подвластны времени, нет… Лишь у обретшего истинную любовь есть шанс найти живой малахит, камень души… — с каждым моим словом чародей выглядел все более пришибленным, бедолага. Протягиваю ему его же варево и утвердительно киваю, настаивая на том, чтобы он все-таки выпил его.       — Пей-пей, тебе сейчас нужней, уж поверь, это еще не все новости, — мужчина побледнел еще больше, принял из моих рук пузатый флакон и припал к нему с жадностью умирающего от жажды. Один глоток, второй, третий? А тара-то не простая.       — Расширенное пространство?       — Все самое лучшее для моей леди, — злость в голосе и обида во взгляде, а я-то при чем, будь моя воля, то… но Макоше видней. Мужчина прикрыл глаза и опустился на лавочку подле меня, пытаясь успокоиться, вдыхая и выдыхая, наверное, еще и считал про себя. Не прошло и полминуты, как он открыл свои ясные очи и внимательно посмотрел на меня.       — Что же вы еще желаете поведать мне, Варвара?       — Быстро ты, — с улыбкой заметила я, ответом мне был самодовольный взгляд. Ладно-ладно, дело мастера боится, знаем-знаем. Тут тихими колокольчиками в голове отдалось беспокойство любимого. — Прости, сейчас с мужем пообщаюсь, а потом вернемся к нашему разговору.       Достала переговорный артефакт, который смастерил для нас Гарри и, открыв крышечку подвески, посмотрела в обеспокоенное лицо Тома.       — Варюша, у тебя все хорошо? Как ты себя чувствуешь, солнышко? Тут мой тесть места себе не находит, ведь его «бусинка махонькая» где-то запропастилась, а он же так много хотел нам сказать, отцовские наставления и прочее… — поведал муж по-русски.       — Тимош, я сейчас не могу, тут… В общем я таки узнала то, что так давно не давало покоя…       — Да? Вот и славно, а то я уже и не знал, как тебя унять, — таки хорошо он язык перенял, ну и пусть словечки не литературные, зато на душе тепло от его старания. — Надеюсь, все хорошо с девицей, а то твой вид уж больно решительный, помощь не нужна?       — Любимый, тут такое… Ты же у меня мужчина прогрессивный и понимающий? У Прядихи Великой для каждого своя пряжа…       — Варя! Ты меня что ли успокоить пытаешься? Поверь, тебе это не удалось! Кто она?! — мы конечно общались на русском, но повышенный тон нашего диалога не мог укрыться от сидевшего рядом мага.       Снейп вопросительно приподнял смоляную бровь и прошептал одними губами:       — Мне уйти? — беззвучно задал он свой вопрос. Отрицательно махнула головой, не позволяя ускользнуть от меня в столь ответственный момент и вновь перевела взгляд на встревоженного супруга.       — Он… — тихо, почти шепотом выдала я. И чего робею, ведь знаю — не обидит ни меня, ни Гриню, просто и сама не так давно такой шквал эмоций пережила, а как к открытию отнесется Том, а родичи мои любимые?.. Хотя! Не дам дитятко в обиду! Что ж, жребий выпал, мы не властны над ним, но и стоять осторонь* я не буду!       — Не понял? Ты о чем?       — Хороший мой, понимаешь, не девушка… Гринечка полюбил мужчину…       — Ты уверена? — неверие в синих глазах и красные блики эмоций.       — Более чем, и это не обговаривается, любимый. Так что ребенка не трогаем, нотациями и прочим тут ничего не исправить, совсем. Это его судьба! Так что прими к сведению и смирись…       — Что-то ты больно быстро смирилась, ты же мне все уши прожужжала о внуках и родительском счастье для Гарри.       — Я у твоего зельевара забрала свое успокоительное, — сама же глянула на мага, что как мышка притаился подле меня и прислушивался к разговору. Привычка — вторая натура, не беда, что ничегошеньки не понятно, да только знакомые имена, звучавшие в нашей беседе, все равно не смогли оставить его равнодушным.       — Ага, тогда ясно… — понимающе протянул Том.       — И, кстати… Это он!       — Кто он? Варя, хватит меня мучить загадками, иначе сейчас примчусь и разберусь со всем по-своему, как ты любишь говорить: «и полетят клочки по закоулочкам!». Говори нормально! Я же не каменный и нервы у меня не железные!       — Гаррина судьба — это Снейп… — после небольшой паузы выдала я, а милок мой так и рухнул там где стоял, благо это было у какой-то мягкой кушетки и он ровнехонько на нее и присел.        — ЧТО?! Как он посмел?! Да я его за подобное! Стой на месте и его не отпускай, я сейчассссссс, — а глазки-то у ненаглядного моего покраснели и стали отблесками адского пламени переливаться.       — А то! И не ори, он рядом и о своем счастье еще не ведает, бедолага и так весь сам не свой от моих рассказов, а я еще и половины не поведала, вон его же успокоительным отпаиваю.       — Хочешь сказать, что этот сукин сын не в курсе? — немного приходя в себя спросил Тимоша, нервно убирая рукой выбившиеся из идеальной прически волнистые пряди.       — Совершенно… Слушай, а как он относится к такому проявлению чувств, ты не в курсе?       — Ты о его сексуальной ориентации так путано спрашиваешь? — только кивнула, а муж задумался.       — Я не знаю, Варь, — выдал он, — никогда прежде не задумывался. Вообще раньше не замечал за ним каких-то душевных привязанностей, только в молодые годы, но тогда…       — Ясно-понятно, там вообще такое накручено. Привет из прошлого…       — Ты о чем?       — Да задумавшись чуток случайно его блок ментальный сломала, — и перевела взгляд с кулона на мужчину, который просто превратился в слух, правда магичить он не решился (я про заклятие-переводчик), видно, осторожность взяла свое.       — Северус, прости, — обратилась я к нему по-английски, — еще минуточку, дела семейные, ты же понимаешь?       — Конечно, Варвара, — кивнул он, не сводя с меня горящий любопытством взгляд. Он мне все больше и больше нравится: ни паники, ни страха, но врожденное чутье помогает ему из любой ситуации выйти с минимальными потерями… А ведь он именно тот, кто нужен моему мальчику!       — Любимая, ты там действительно в порядке? Не угробь мне зельевара, что бы там ни было мы со всем разберемся, не надо… Не забывай, он мой друг!       — Да ничего я с ним не сделаю, просто поговорим, а если он пожелает принять мою помощь, то…       — Знаю я, как ты помогаешь, не забудь, он — судьба нашего сына, и желательно чтоб был здоров и невредим!       — Не преувеличивай, все с ним будет нормально!       — Северус! — позвал муж, не поверив мне на слово; ну-ну, я же тебе это потом припомню, любимый. Поворачиваю кулон так, чтоб Том смог увидеть своего зельевара целым и невредимым.       — Да, мой лорд, — отозвался тот.       — Сколько тебе говорить, чтоб обращался ко мне по имени? Ладно, ты как? Варя иногда бывает очень настойчивой.       — Любимый, я же все слышу, не буди лихо, пока тихо! — и на меня обратились два взгляда: один темный, как ночь и встревоженный, а второй практически полностью уже синий, привычный всем, но с вертикальными зрачками, горящий предвкушением. Как же все-таки я его люблю, змея своего, пусть и выбешивает он меня знатно.       — Знаю, солнышко, но сейчас меня тревожит судьба моего друга… — и многообещающая пауза должна была мне донести, что со мной будут очень серьезно беседы разговаривать, но потом.       — Все хорошо, Том, меня не так просто застать врасплох.       — Это пока моя супруга на тебя своего внимания еще не обращала, иногда она так расходится, что… Ладно. Варя, сейчас я беру своего тестя в оборот и мы идем на твои поиски, так что у тебя форы минут пять, а там смотри сама.       — Спасибо, солнце, я спрячу нас под пологом ненахождения. Помнишь беседку в саду, ту дальнюю, ага, так вот обходишь ее стороной, ладно?       — Сочтемся, радость моя! — это он мне, а Снейпу: — А ты крепись, дружище!       И связь оборвалась, я же все смотрела в потемневшую зеркальную поверхность переговорного устройства. Н-да, как-то он легко все принял, хотя, а чего зря кипятиться? Только мне для осознания пришлось прибегнуть к помощи зелья, а супруг человек мудрый, пусть и вспыльчивый иногда.       — Что-то мне все больше и больше не по себе. Не напрасно мне не хотелось сегодня идти сюда, — подал голос мой будущий зять.       — Это ты зря, Северус. В конечном итоге обязательно все будет хорошо, я обещаю, — и для убедительности несколько раз кивнула, а он нервно сглотнул и еще разок припал к флакону.       — Наверное достаточно, нам еще нужно поговорить, да и кто только что утверждал, что в состоянии противостоять любому злу?       — А мне казалось, что я немного иначе изложил свою мысль? Возможно ваш муж прав, а я просто не осознавал всей глубины и тяжести?       — Ладно, ты пока предавайся осознанию, а флакончик я все же конфискую, — с этими словами протянула ладонь, в которой через мгновение оказалось искомое, и поспешила спрятать остаток успокоительного в ридикюль. — А это — твое, при мне постарайся ею больше не махать, раздражает, — вернула я магу его палочку. Потом прислонила ко лбу сведенные воедино ладони, призвала свою силу, возвела руки к небу, с хлопком выпустила ее и укрыла нас куполом.       — Теперь у нас есть время для основательного разговора, Северус… — опустив очи долу, собралась с думами и выдала: — Северус, хочу ещё раз попросить у тебя прощения за взломанные ментальные щиты, но дело в том, что я заметила постороннее вмешательство, застарелое и, конечно, не смертельное, по крайней мере таким оно задумывалось, только вот из-за сильных эмоций, на которых оно было запечатлено, все изменилось. Насколько я могу судить, закладка должна была со временем сама ликвидироваться, ведь ее создатель не имел возможности подпитывать ее, но ты сам и твое чувство вины спровоцировали ее укоренение и, как следствие, твоя боль о былой утрате с течением времени лишь возрастает… В твоём случае выходит, что с каждым прожитым днём тебе будет становиться все хуже и хуже, и если не принять меры, то тоска убьет тебя, и это не метафорическое высказывание. Твои жизненные показатели далеки от возможных, сейчас ты бы должен был быть в самом расцвете сил, а по факту… Ведь ты и сам это знаешь, не можешь не знать, — мужчина кивнул на мои слова, но прерывать не стал, хотя я видела, что это ему далось с трудом.       — Ты ее любил?       На мгновение задумавшись, мужчина выдохнул и глянул на меня глазами побитой собаки:       — Она была единственным близким мне человеком. А я… вместо того, чтобы сделать счастливой, погубил…       — Великая Пряха Судеб видит дальше простых смертных, Северус, на все Ее воля. Ты просто должен осознать, что магическая закладка и твои чувства не позволяют тебе забыть и пережить утрату, ведь боль все так же сильна, словно и не было этих лет?       — Да… — еле различимый шепот. — Словно все произошло вчера.       — Как же ты смог простить Тома?       — Моя вина в разы больше, ведь я хотел выслужиться, а он действовал вполне предсказуемо, в соответствии со своим безумием. Да и после встречи с вами, Варвара, он изменился и стал другим человеком, за которым я готов идти и в огонь, и в воду.       — Верно, только вот Тома ты простить сумел, а себя? Я хочу предложить тебе помощь и, надеюсь, ты ее примешь, — добровольно, закончила я свое предложение мысленно. Если честно, совершенно не хотелось бы помогать насильственно, но если он откажется, то…       — Буду очень вам признателен, я устал умирать вместе с ней каждый день. Это пытка хуже Круциатуса. После пыток хоть приходит облегчение, а от этой боли нет спасения, — с безысходностью сказал мужчина. Как он может жить, неся в себе безмерную тягость своей вины? А ведь не сломался под этим бременем, умудряясь еще и другим опорой быть. Сейчас я видела перед собой не строгого и педантичного зельевара, а уставшего человека, который держался лишь на своем упрямстве и святой вере, что должен испить эту мучительно-горькую чашу до дна, в наказание за содеянное.       — Боль не позволяет нам видеть правду, сквозь ее призму жизнь воспринимается отвратительным фарсом. Не сразу, но ты сможешь обрести себя. Не противься мне, так будет легче, — достаю из своей сумочки (да, хозяйственная я, все свое ношу с собой) крохотный глиняный сосуд с ключевой водой, забранной на убывающую луну, материализовала серебряный кубок и, наполняя его, стала проговаривать заветные слова:       — Роде Всевышний! Зову Свет твой живительный! Силу Отца Сварога и Лады Матушки и всех Богов Светлых, придите и благословите воду сию! Дана-Водица, живая криница*, я тебя из рога лью, Рода-Батюшку молю! Матушка вода, чистая струя, золота струя, серебряная, как ты моешь горы, долы* и широкие просторы, так смой-сполощи с неразумного дитяты Северуса уроки, призоры*, с ветра чужие наговоры, с белого тела, чистого тела, со ста суставов ломоту, от встречного-поперечного злобу, от колдуна темного, от колдуницы черной, от рыжего, от черного, от белого, от седого, от ясных очей, от напрасных речей, от разных речей. Принеси здоровье и очисти тело, освети помыслы, как утренний луч луга и леса родные освещает. Жизнь в тебе народилась, обнови же и обогати жизнь в теле Северуса и душе его. Пусть сила будет в нем, пусть станет десятикрат сильнее, в двадцать раз богаче, да в сотни раз мудрее! Пусть будет так! Слава Родным Богам! — вода заискрилась силой, забурлила, откликаясь на мои слова, наполняясь Божьим благословением.       — Держи, это зачарованная вода, держи крепко, капли не пролей. Не знаю, во что ты веришь, Северус, в Великую, в Бога ли, или просто в силу, которой так щедро одарило тебя Мироздание, но сейчас ты должен обратиться к этой Силе и просить о помощи, о прощении… Тебе самому видней, о чем душа твоя болит. Но, главное, тебе придется довериться мне, процедура и так болезненная, а если мне еще и щиты твои ломать… Обещаю никуда не лезть, выдерну закладку и все. Веришь мне? — на что сосредоточенный мужчина кивнул и внимательно посмотрел мне в глаза, отыскивая нужные ему ответы.       — Да, Варвара, верю…       — Вот и славно, скажу честно — будет больно, но ты должен стерпеть, а когда я подам знак — выпьешь из кубка половину, второй потом умоешься… Ну что, готов?       — Нет, но оттягивать не намерен.        Кивнула на его слова:       — Закрывай глаза и опускай щиты, я буду очень аккуратной… — какой-то бесшабашный блеск с нотками безумия мне почудился в этих черных омутах перед тем как он последовал моим указаниям. Ну что ж, зятек, вперед!       Беспрепятственно оказываюсь в его сознании, но умышленно отвожу очи, чтоб не увидеть чужого, иду вперед среди неясных образов и событий, но общее ощущение было тоскливым и безысходным. Ничего-ничего, ворон ты наш слизеринский, еще чуть-чуть и все изменится, или я не я…       Вот вижу этот сгусток боли, самобичевания и страхов, отчаяния… Внутри все аж засвербело от желания узнать, а любил ли тот несчастный вороненок ту яркую, как солнечный зайчик, девочку, но я дала слово, а стало быть не посмею заглянуть в тот закуток, хоть он и был у меня под самым носом. Нет, предать доверие толком его не обретя, этого я допустить не могла, так что быстро выдергиваю черную вязь заклятия, крепко удерживаю ее, ведь это гадство не желает покидать своего носителя. Ничего-ничего, еще чуток, еще капельку, и чувствую как выпутываются последние жгутики, что так отчаянно удерживались за израненное ими сознание. Всё!       — Фух! — вываливаюсь в реальность и вижу, как корчится от боли мужчина, но ни звука не срывается с его напряженно сжатых бескровных уст. Лишь голову склонил, но что есть силы старается удержать кубок в руках, а ведь это ой как не просто, но никуда без испытаний силы и желания Божьей волей, иначе никак, да только теперь я могу помочь. Шепчу уничтожающее заклятие, от чего черная пакость в моих руках превращается в прах и опадает на пол беседки, а сама перехватываю руки мага и шепчу: — Пей, Северус, сделай ровно три глотка…       И мужчина, четко выполняя мои слова, со стоном облегчения испил из кубка. Забираю оный из его рук и шепчу:       — Матушка Лада, Мати Рода Небесного и Рода Земного, кличет Тебя Варвара, дочка твоя! Приди Матушка Любимая, благослови мужа сего, любовью наполни, светом вдохнови! Благослови душу сию счастьем, наполни радостью, очисти любовью от темноты темной… ибо ты есть Мати наша, а он — сын рода славного! Будь душе его источником Любви и Радости! Слава Матушке Ладе! Матушка, приди! Благослови! — остатки воды выливаю себе в ладонь и умываю дрожащего всем телом зельевара.       — А теперь присядь, Северус, тебе надобно сил набраться. Укрепляющее есть, или тебе своего снадобья дать?       — Есть… — чуть слышно прохрипел мужчина и немного неуверенно стал рыскать в полах своей мантии, так и не открывая глаз, добыл необходимый ему сосуд, испил из него, все так же обессиленно опираясь на спинку лавки, на которой мы расположились после очистительного обряда. Склонилась к болезному и положив ладонь на его буйну головушку стала успокаивать пульсирующую боль в висках своей силой. Постепенно напряжение начало отпускать мага и он наконец расслабленно выдохнул — вот и славно. Я вернулась на свое место; сама знатно вымоталась, ну ничего, зато помогла хорошему человеку.       — Ну как?       — Боль отступила, спасибо… — мужчина открыл глаза и благодарно кивнул.       — Да не за что, — с улыбкой ответила ему, он даже лицом посветлел, а пройдет время — изменения будут заметны и прочим. Вначале прибавится сила, здоровье наладится, да и внешность… Даже сейчас мелкие морщинки вокруг глаз словно таяли.       — Есть, я почувствовал твое желание узнать мои тайны, но ты сдержалась…       — Ой, правда что ли, почувствовал? Силен ты, братец, но знаешь, не расслабляйся, ведь все равно узнаю, чего хотела, — с улыбкой предупредила, на что мне ответили ухмылкой, но тепло во взгляде тронуло до невозможности, я даже подумала, может ну его, не буду мучить бедолагу?       — Вот чего так смотреть, желаешь знать — спроси, — вернул мне мои слова будущий зять.       — А и правда… Ты любил мать Гарри? — мужчина задумался на минуту, но все же ответил:       — Она была моим единственным настоящим другом, привязанность которого я потерял по своей же глупости. Да, я любил ее, только скорее, как сестру… Хотя мне казалось, что с ней одной смогу обрести то, о чем так много все говорили, то, чего я был лишен, с ней мне было тепло. Но оглядываясь в прошлое, могу уверенно сказать: она была именно другом. Да, подростковые гормоны заставляли мечтать о большем, но… Лили должна была блистать, находиться в центре внимания, она сама лучилась веселостью и задором, а я… Я не смог бы ей всего этого дать, но ущемленная гордость не позволяла мне это осознать. Обозленному подростку гораздо проще было в своих бедах обвинить кого-то… Именно это я и сделал.       — Ты был молод, все мы делали глупости и неправильные выводы, ошибались.       — Да, возможно, но осознавать, что ты стал причиной смерти дорогого тебе человека, жить с этим… А потом в моей жизни появился Гарри Поттер; понимал, рано или поздно придется встретиться с ним, но оказался не готов. Вина меня просто убивала, только директор сделал выбор за меня и пришлось третировать ребенка, пусть и из благих побуждений. Я презирал себя за невозможность изменить происходящее.       — Все уже в прошлом.       — Возможно… Ведь я даже исповедался во всех тяжких грехах перед, тогда еще, мистером Поттером. Ваш приемный сын на удивление спокойно принял мои душевные терзания и даже имел наглость сказать, что не винит меня в смерти своих родных. Я еле сдержался, пытаясь не наорать на него в ответ, чего мне это стоило… Он благородный молодой человек, я им искренне восхищаюсь, — так-так, а вот это уже что-то, но, прикусив язык, решила смолчать, не стоит гнать лошадей, всему свое время.       — Тут я с тобой полностью согласна, мой Гринечка удивительный, добрый, честный, талантливый, и красавец, каких еще поискать. И уж поверь, если он сказал, что не винит тебя, то так оно и есть. Слушай, Северус, я тут подумала, тебе бы сил набраться, от забот спрятаться, хоть на время… — Знаю я еще одного молодца, кой не прочь будет укрыться от праздничных потех Перунового дня в моей избушке, на краю старого кладбища. — Знаю, скажешь, что работа лучший отдых и что в твою лабораторию лишь смертник без дозволения войти надумает, но я о другом. У меня есть домик, он на источнике магическом стоит, именно то, что нужно для скорейшего восстановления твоего энергетического поля, и сама туда частенько захаживаю, да и Том заглядывает. Условия конечно спартанские, да и кладбище из окна видать, зато тишина какая, а какие у меня там зелья* произрастают, уууух! Адамова голова, разрыв-трава, тирлич волшебный, а дурман… Ты и сам все увидишь, а коли что, так и выбрать можешь из моих запасов, в Купальскую ночь я не дремала… Соглашайся, не пожалеешь! Хоть на пару денечков, сам уверишься в правоте моих слов, — и так лучисто улыбнулась, ну как мне такой хорошей-пригожей да и не поверить?       Зельевар глянул в сторону освещенных окон Поттер-мэнора, шумный гомон гостей долетал даже в этот удаленный уголок, задумался о чем-то своем, словно споря с собой, но вот на его лице зарождается улыбка, преображает его облик, делая моложе и определенно привлекательней.       — А знаете, Варвара, я склонен принять ваше приглашение. Все срочные заказы доделаны, осталось их только разослать клиентам, с чем мои помощники и самостоятельно справятся, правда один эксперимент нужно будет погрузить в стазис, но и это не проблема.       — Вот и отлично! Тогда я буду ждать тебя завтра в нашем мэноре и мы отправимся на мою малую родину, уверена — ты оценишь, — довольно сверкнув глазами, похлопала его по плечу.       — Уж и не знаю, чего мне ожидать от этой авантюры…       — Северус, не надумывай себе того чего нет, Том всегда все преувеличивает. Все, а теперь мне пора к батюшке, я и так задержалась, — споро* подскочила со скамьи, чтоб слизеринский ворон не одумался раньше времени.       — Варвара, подождите, — я оглянулась на мужчину, что вслед за мной поднялся и сделал несколько шагов вдогонку, — Вы знаете, кто подарил мне кольцо?       В его словах мне почудилась надежда? Лада-Матушка, помоги им скорей отыскать дорожку к сердцу друг друга.       — Знаю, знаю, друг мой сердешный, но поговорим мы о том в другой раз, например, завтра в моей избушке, за чашечкой чая с брусничным вареньем. Как ты на это смотришь?       — Буду ждать с нетерпением нашей будущей встречи, моя леди, а теперь позвольте откланяться, мне необходимо собраться,  — в изящном поклоне склонился этот невыносимый человек. Я лишь фыркнула на его позерство и потопала на поиски своего ненаглядного. Что ж, половина дела сладилась, а там глядишь и остальное сложится, ведь под решетом дыма не удержишь…