Несчастный

Казалось, что хуже уже не будет.

      Салли, ошарашенный произошедшим, стоял на месте, абсолютно не двигаясь. Его испуганный взгляд был устремлён на чёрную дыру в стене, ведущую обратно в проклятую спальню, которая только и вселяла ужас перед неизведанным. Его тело пробивала небольшая дрожь, а сам он еле держался на ногах. Слабая головная боль давала о себе знать, заставляя чувствовать себя неважно. Пару минут назад с ним могло произойти что-то ужасное, что-то, похожее на смерть.       Однако, Сал сохранял свою невозмутимость; всё так же казался таким, как и всегда: сдержанным, рассудительным и спокойным.       — Что, чёрт возьми, произошло? — нарушил он тишину простым вопросом. Ларри, помедлив, ответил на вопрос.

***

—… чтобы убедиться, что с тобой всё в порядке.       Металлист выглядел таким уставшим, подавленным и измученным. Салли заметил такую странность в его образе. Образе уверенного в себе патлатого подростка, у которого всё под контролем. Такие изменения в состоянии единственного лучшего друга тяжело не заметить. Эти мешки под глазами, призрачный взгляд из полузакрытых глаз… — Нет, всё норм. Я просто подумал… Раз никакого проклятия нет, это значит, что мой папа… он… он просто… — Ларри не смог договорить. Его голос с самого начала подрагивал, на его глазах постепенно наворачивались слёзы. Измученность вмиг преобразилась в печаль и тоску.       Сал потерял дар речи. «Ларри заплакал?»

«Кому сейчас хуже всего?»

      Фишер в первый раз увидел Ларри в таком плачевном состоянии. Он казался таким слабым и сломанным. Несчастным. От его уверенности и спокойствия не осталось ничего. Непривычно смотреть на Джонсона, когда в его глазах собираются слёзы, позже медленно стекая по его лицу. А он сам пытается сдержать эмоции и всхлипы, дабы не показать себя со слабой стороны. Однако, перед кем скрывать? Всё же, он максимально честен с Салли, даже в плане эмоций и чувств. Ларри стоял и плакал, не замечая ничего.       Салли, не проронив ни слова, приблизился к Ларри и обнял его. Чувственно и спокойно. Заключив в этих объятиях всю свою любовь, которую он тайно берёг всё время.

Ведь он знал, кому сейчас действительно плохо.

И Ларри всё же почувствовал что-то приятное в этом отвратительном месте. Эти светлые чувства, которые питает Сал по отношению к нему. Эту такую нужную сейчас поддержку. Эти объятия не являлись пустыми и бесчувственными.       Он ничего не сказал. Ларри взаимно обнял Салли и чуть прижал к себе.       Однако, он не прекратил плакать. Джонсон, прижимая своего дорого друга к себе сильнее, просто дрожал и еле слышно всхлипывал. Эмоции взяли вверх над его самоконтролем. Ларри не хотел отпускать этого маленького голубоволосого человечка, который дарил ему надежду и такие приятные чувства. А на данный момент — поддержку в тяжёлой жизненной ситуации. А Салли, тем временем, и не собирался отпускать Ларри, а всё так же обнимал, со всей своей любовью. И в душе радовался, что самый лучший человек в мире ответил взаимностью на его чувства. Он это прекрасно понимал, ощущал сердцем и душой. Хоть и в таком нагнетающем месте и ситуации.       — С-Сал, — начал Ларри, заикаясь из-за переизбытка эмоций и «кома» в горле. — Ларри, — Джонсон прервался, чтобы выслушать тихий лепет Фишера, — я никогда прежде не видел слёзы на твоём лице, — промолвил Салли, крепко обнимая своего лучшего на все времена друга, — и, знаешь, я только сейчас понял, насколько ты можешь быть прекрасным. Ларри покраснел. Просто потому, что он не ожидал услышать подобное от Сала. Он всего лишь чуть улыбнулся и сквозь слёзы произнёс: — Знаешь, Сал, я просто хотел сказать, что... Что ты лучше всех.