Агент под прикрытием

12 часов назад Эй, меня зовут Полина и это моя история. Солнечные лучи пробираются в комнату, ослепляя лицо. Ненавижу свою жизнь. Переворачиваюсь на другой бок и полностью накрываю лицо одеялом. Думала я, что смогу еще заснуть, но нет. Стук в дверь. — Доброе утро, я принесла тебе завтрак, — говорит женщина, замерев на пороге. Кроме того, как молча кивнуть, я уже никак не могу отреагировать. Я выжата как лимон. Женщина подходит ближе и ставит поднос на прикроватную тумбочку. — Прошу тебя… — кусая нижнюю губу, с мольбой смотрю на нее. — Мне очень нужно… — Детка, я думала мы прошли этот этап, — вздохнув, отвечает она. — Не положено. Я лежу в реабилитирующей клинике почти год. Врачи борются с моей наркозависимостью. Именно они борются, а не я. Моя потребность только увеличивается и убивает меня с каждым днем все больше и больше. Мое психологическое состояние до сих пор не осознает, что здесь мне не перевалит ни грамма. Больше всего на свете я мечтаю выбраться отсюда. — Оставь меня, — разочарованно и безжизненно отвечаю женщине. Как только она вышла, кидаю поднос в дверь и зарываюсь лицом в постель. — Блять! Что касается моей семьи и как я сюда попала. Давайте по порядку: мой отец совершал такие поступки, за что в наше время сажают. Он был гребаным бандитом. Его нанимали серьезные люди для истребления каких-либо лиц. Таким он стал после смерти матери, моральная травма. До ее смерти он был всего лишь сотрудником полиции. Неплохой контраст в его профессиональной деятельности, не так ли? Так сложилось, что мать умерла, когда мне было шесть лет. Она тяжело заболела и у нас не было денег на лечение. У нас почти ни на что их не было. Мама умерла у отца на руках и таким сломленным я его никогда не видела. Я очень смутно помню ее лицо, но старые фотографии мне помогают не забывать окончательно. Отец рассказывал, какие у меня были истерики, когда я узнала, что мама больше не вернется. Для каждого ребенка это стресс. У нас была идеальная семья. По крайней мере, я ее видела и помню такой. Мать учила меня читать, готовила ужин к приходу папы и обожала классическую музыку, иногда кайфовала от джаза. Ее любимой композицией было — «River flows in you». Она всегда мне играла эту мелодию на фортепиано дома. С этой мелодией связана моя жизнь, проведенная с мамой. После смерти мамы, я научилась играть это произведение и всегда проливаю слезы на середине ее исполнения. Потеря матери заметно отразилась на состоянии нашего с отцом ментального здоровья. Как я и говорила, отец нарушал законы, а я была сама по себе. Отцу было не до меня, а больше никто и не мог за мной приглядывать. Бабушка отказалась от мамы, когда она вышла замуж за отца. Она была уверена, что он погубит ее дочь. С другой стороны, так и вышло… Мама была прекрасным и светлым человеком. Самым светлым из тех, кого я встречала в этой темной жизни. Больше всего на свете, я мечтаю ее вновь увидеть. Но прекрасно знаю, что это невозможно. Её фото в комнате отца, в рамке… Он постоянно с ней разговаривает, в надежде, что она его слышит. Он будто сошел с ума, но его можно понять. Со временем, я стала такой же, как и отец. У меня не было хорошего примера, поэтому я смотрела на него и мне казалось, что все что он вытворяет — нормой. Вечерами он возвращался пьяным с кучкой своих друзей подобных ему. Они вместе пили и прокуривали квартиру сигаретами, косяками и будь еще какой хуйней. Они громко смеялись, играли в покер на деньги. У нас итак их почти не было, а он умудрялся еще пропивать и проигрывать. Он продал мамино фортепиано и купил на него чёртову выпивку. В прошлом году было пятнадцать лет, как умерла моя мама. И я поймала передозировку наркотиками. Не сдержалась. Я была в коме. Почти год я выхожу из этого состояния и восстанавливаюсь. Я посещаю сеансы психолога, психиатра, хожу на семинары, где другие наркозависимые, которые справляются лучше меня, принимаю витамины и так далее. Как я до такого докатилась? Все просто. Моя жизнь никогда не была такой, как у всех. Когда я ходила в школу, я смотрела, как моих одноклассников забирают родители и после они шли в кино, парк, кафе. Я смотрела на их счастливые лица, когда их забирают, и понимала, что у меня такого никогда не будет. Мне нужна была семья, а ее не было. Я нуждалась в семье, но ее блять не было! Отец не забирал меня со школы, никогда. В начальной школе я ждала, пока всех заберут и моя классная руководительница водила меня домой. С класса восьмого я стала злоупотреблять мелким наркотикам с годами усиливая. Я не была похожа на своих одноклассниц. Они старались за собой следить, чтобы старшеклассники обращали на них внимание. Мне же это было не интересно. У меня были огромные фонари под глазами, высветленные в белый секущиеся волосы с отросшими темными корнями и похуистический взгляд, который отвергал противоположный пол и не только. До сих пор помню, как я шла по школьному коридору и на меня все смотрели. Я отчетливо помню, как они бросали мне фразы типа: «Ты еще жива?» или «Что лучше: на игле или на колесах?». Никогда не была на игле. Я не обращала на это внимания, тем самым была выше их. Мне хватало показать средний палец или же вообще проморозить. В пятнадцать лет, я закинулась ксанаксом, выпила пива и потеряла девственность. Я смутно помню тот день, но зато, я прекрасно помнила с кем это произошло. Старшеклассник Дима как-то подошел ко мне и неохотно спросил про наркотики. Типа где их достать и могу ли я ему помочь с этим. Дима хотел новых ощущений. Я взглянула на него, как на кусок дерьма, хотя он был красавчиком и мне он нравился. Я думала, если скажу ему, что помогу, но с процентами, он отвяжется. Но он только усмехнулся и закусил нижнюю губу. Этого было достаточно, чтобы понять, что он согласен. Когда у меня был выпускной, отец пообещал прийти на мероприятие, но он обдолбался и под утро приперся домой. В тот день я его возненавидела больше жизни. После выпускного, я возвращалась домой и увидела щенка. Затягиваясь косяком, я присела на лавочку и начала за ним наблюдать. Он подошел ко мне и начал облизывать мою ногу. Тогда я решила, что заберу его домой. Это было правильным решением. Я полюбила этого пса. Назвала его Спайком, но отец постоянно называл его спайсом, больной ублюдок. Я постоянно подвергалась социальной службе, отца много раз могли лишить родительских прав, а меня забрать в детский дом. Но в нужный момент, он оказывался в нормальном состоянии и вешал им лапшу на ебаные уши, что у нас все ахуительно. Но все было далеко не так. Возможно, я не отрицаю тот факт, что если бы вдруг меня забрали в детский дом, все бы сложилось по-другому. Меня могли удочерить и тогда, у меня бы была та жизнь, о которой я всегда мечтала. После моего совершеннолетия, государство перестало пересылать нам деньги, по случаю «отца-одиночки». Я никуда не поступила на очное отделение, чтобы они заново начали присылать. Тогда мне нужно было найти какой-то заработок. Я не нашла ничего лучше, как пойти по стопам отца. Вот только сейчас, он как амеба сидит в доме и ничего не делает. После моей передозировки, он сломался вновь. Скорее всего, он испугался, что может меня потерять и остаться один. Сначала он приходил в больницу и ждал, когда я выйду из комы. Когда я очнулась, он стал приходить реже и я его вовсе не узнавала. Он не был обдолбанным и пьяным, он был сломленным и часто плакал. Когда я ему сказала не приходить, он забился в своей комнате. Единственный свет, который он видит — из окна своей комнаты. С восемнадцати лет я в тайне слежу за людьми, копаюсь в их грязных делах и продаю информацию за хорошие деньги. Пару лет назад у меня была серьезная работа, где меня нанял один богатый старик. Я должна была проследить за его молодой женой, выяснить куда она постоянно уезжала. Как оказалось, она ему изменяла. Не удивительно, правда? Я это выяснила, сделала компромат. Когда ее, съехавший на голову, муж попросил меня застрелить любовника, я и глазом не моргнула, чем удивила его. Я и застрелила любовника жены. Ревность убивает. Наверно, меня должны были посадить, но вместо меня посадили невинного человека. Спланировано все было идеально и я отметила это порцией экстази, который поставлял мне знакомый торчок. Да, я подставила человека, но зато я заработала немало денег и купила себе охуительный мотоцикл Racer Skyway: 4-х тактный с балансировочным валом, воздушное охлаждение, максимальная скорость 200 км/час, японский карбюратор. Не мотоцикл, а мечта. Также я следила за дочкой одного предпринимателя. Ну это было вообще легко, просто следить за куском мяса и постоянно докладывать где гуляет, что есть, с кем общается и прочее. Вообще работы похожей было много, но все излагать нет смысла. Я была что-то вроде местного Агента 007, только дешевой версией. Бывало такое, что пару раз я поставляла наркоту, но почти сразу я завязала с поставкой. Это очень опасно и рисково. Лучше я буду их принимать, чем развозить. Это безопаснее. Был период, когда мне за такое чуть не дали срок. Тогда мне пришлось залечь на дно на несколько месяцев. Вновь стук в дверь. — Полин? — заходит мой врач и осматривает полы, которые запачканы едой. — Ты опять ничего не ела? — он тяжело вздыхает и переступая еду, садится на кровать. Поджимаю к себе ноги, обнимая их. — Я не собираюсь есть эти помои, — огрызаюсь ему. — Если уже кто-то и решился оплачивать мое лечение здесь, то можно было и нормальную еду давать! — Не готова ты еще к выписке, я так и думал, — бормочет он себе под нос и я тут же оживляюсь. — Что вы сказали? — За тобой пришли, — коротко говорит он и поглядывает в окно, сидя на кровати. Я вскакиваю с постели и подхожу к окну. В палисаднике ходит туда-сюда какой-то мужик. — Кто это? — Один из тех, кто спас тебе жизнь, — загадочно говорит он и меня начинает трясти от этих интриг и недосказанности. — Он попросил тебя привести. — Я могу и сама дойти, — возмущаюсь, закатывая глаза. — Не сомневаюсь, но так положено. — Я срать хотела на ваши правила, — спокойно произношу, накидывая куртку и шапку. — Следи за выражениями, — игнорирую старика, выходя из подобия комнаты. Сворачивая по слишком осветленным коридорам, выхожу на улицу и буквально через несколько секунд, выходит за мной и Валентин Владимирович. — Роман, можно так? — спрашивает он и парень кивает головой. Осматриваю его сверху вниз. — В общем, как мы и говорили, я считаю, что пациентке еще рано выписываться, так как она еще не прошла полный курс реабилитации. Девушка еще склонна к жажде психотропных веществ, однако уже не так, как прежде. И все-таки, я не думаю, что это хорошая идея. — Валентин… Владимирович, позвольте мне поговорить с Полиной? — любезно он обращается к врачу и тон положительно кивает, оставляя нас. — Я буду недалеко, — говорит врач и уходит. Парень в ответ кивает и наблюдает за ним, пока он не скрылся из виду. — Прежде чем ты что-то скажешь, дай сигарету, — прошу его и он удивленно приподнимает бровь. — Я знаю что у тебя есть, не смотри так на меня, — он смотрит поверх меня, выдавливая улыбку. — Они здесь не запрещены, это же не наркотики, — он усмехается и тянется к карману, доставая пачку сигарет. Вытягиваю три штуки и улыбаюсь ему. — С тобой приятно иметь дело. И зажигалку, пожалуйста. Беру из его рук зажигалку и подкуриваю сигарету, выдыхая дым из легких. Остальные прячу в карман. — Теперь, когда ты закончила, я перейду к делу, — говорит он, шагая по узкой дорожке. — Я могу хоть имя твое узнать? — перебиваю его. — Рома. — Теперь можешь продолжать, Рома, — затягиваюсь сигаретой, задерживая на несколько секунд дым внутри, потом выдыхаю клуб. — Ты же хочешь отсюда выбраться, да? — замерев, кидаю на него взгляд. — Больше жизни. — Я могу это устроить, — самодовольно улыбается он, заманчиво произнося. — Взамен на услугу.