Не молчи

      Маринетт вглядывается в темноту.       Она вертит головой, то щурясь, то часто-часто моргая, облизывает пересохшие губы, чувствуя на себе испепеляющий взгляд — такой, что мурашки по коже. Почти не дышит, не издаёт никаких лишних звуков, лишь только крутит связанные за спиной запястья и пытается обернуться, но верёвка между ножками высокого стула, которой стянуты щиколотки, не даёт этого сделать.       Маринетт вздрагивает всем телом, когда сильные руки обхватывают её обнажённую грудь со спины.       — Какая строптивая у меня Принцесса, — раздаётся над ухом обжигающий шёпот, а пальцы, затянутые в прохладные перчатки, аккуратно сжимают соски. — Я же сказал тебе не молчать.       Мгновение — и в комнате звенит короткий стон, стоит только пальцам сжать соски чуть сильнее.       — А-а-ах, Н-нуа-ар!..       Кот прижимается к Маринетт, холодит спину костюмом и сжимает её грудь, и ей кажется, что бабочки просачиваются наружу сквозь её кожу. Она откидывается на его плечо, снова протяжно стонет и почти отчаянно пытается освободиться — обнять, поцеловать, взять своё.       — Ты наха-а-ал, — хнычет девушка и снова дёргает руками, чувствуя, как шершавые губы прокладывают дорожку поцелуев вдоль позвоночника.       Кот осторожно гладит грудь, покалывая когтями, и Маринетт дрожит от возбуждения, от болезненного желания. Поцелуи покрывают каждый сантиметр спины, а руки соскальзывают вниз, оглаживая живот, нежно сжимаясь на талии. Маринетт извивается, стараясь податься и к поцелуям, и к крепким рукам. Голову сносит, когда пальцы сжимаются на внутренней стороне её бёдер, мягко скользят выше и очерчивают линию кромки трусиков. Маринетт стонет и едва не падает вперёд, но Кот с глухим утробным рычанием прижимает её к себе, впиваясь поцелуем в изгиб шеи, снова гладит грудь, порхая пальцами по коже до ключиц.       Маринетт изворачивается и целует Кота в линию челюсти, а потом снова хнычет, когда он отклоняет голову, чтобы не достала. Но она не успевает вдохнуть, как губы Нуара накрывают её губы, а ладони обхватывают лицо, поглаживая и не давая отстраниться.       Но будто бы она пыталась!       Кот целует горячо, страстно, прикусывая и посасывая губы, и Маринетт жадно целует его в ответ, ловит каждое движение и задыхается — от захлёстывающих эмоций, от желания, от того, что Нуар не даёт ей вдохнуть, мягко сжимает руку на её горле. Она почти теряет сознание и дрожит от безумного возбуждения, пытается податься вперёд и сжать ноги, но предусмотрительно натянутая верёвка не даёт ей этого сделать, а Кот снова скользит рукой вниз, предательски останавливаясь, как только натыкается на тонкую ткань. Маринетт почти плачет, и Нуар слизывает одинокую слезинку, не успевшую скатиться по щеке.       Он обнимает её, гладит грудь, живот, внутреннюю сторону бёдер и целует-целует-целует, посасывая нежную кожу шеи, проводит языком по ключице, прикусывает мочку уха. Девушка вздрагивает, будто её бьёт током, изнемогает от возбуждения и сдавленно стонет, умоляя не останавливаться.       — Громче, моя Леди, — урчит Нуар, и узенькая резинка трусиков лопается под его когтями.       Маринетт взрывается снопом искр, когда пальцы Кота сжимают клитор, проскользнув между влажных складочек.       Она надрывно стонет, теряя связь с реальностью, и ей кажется, будто она изнутри горит. Кот издевательски-медленно двигает пальцами, не проникая — Маринетт знает, что он боится её поранить, но, чёрт возьми, она просто разорвётся сейчас, и тогда будет уже всё равно. Глаза закатываются, и девушка запрокидывает голову, не осознавая, что опоры позади уже нет. Она ёрзает, подаваясь навстречу пальцам, стонет сквозь слёзы, а Нуар смеётся, довольный собой. Маринетт слепо тянется вперёд, он услужливо наклоняется к ней — губы находят губы, и Кот быстрее ласкает набухший клитор, потому что ему не нравится, когда стоны хоть немного стихают. Кому-то завтра будет стыдно перед соседями, думается Нуару, и он разрывает поцелуй.       А Маринетт через мгновение почти кричит, когда горячие губы припадают к её груди.       Девушка мечется, рычит, стонет, пытаясь прохрипеть хоть пару слов чёртовой мольбы, но язык не слушается, ведь Маринетт сама для себя потеряна, она ничто, а Кот — её вселенная. Он ласкает каждый миллиметр, каждую её клеточку, он хозяйничает на её теле, он знает всю её так, как никто другой.       Нуар порывисто целует искусанные губы и спускается поцелуями до другого соска, ускоряя движения пальцев. Маринетт сходит с ума, и кажется, что сил нет даже стонать от разросшегося внутри пламени, но Кот сжимает вторую грудь свободной рукой…       Темноту комнаты разрезает зелёная вспышка, и девушка заходится в экстазе, когда Адриан, массируя клитор, два тёплых пальца вводит прямо в —       — Пожа-ал-луйста, — скулит Маринетт, — А-адриа-а-ах! А-ам-м, п-пожал-луйст-та-а… А-ах!       Секунда — и она почти умирает.