you'd like to think you could resist (but you're being hypnotized by this)

      Они видели друг друга без одежды. Очень скоро, менее чем через месяц после отлёта Завета, они разделись, стремясь найти все различия между собой.       Самое очевидное — это, вероятно, гениталии. У Уолтера их нет, тогда как Дэвид хорошо одарен. Дэвид полностью функционален: способен к эрекции, достижению оргазма и эякуляции. Пах Уолтера плоский и мягкий, чувствительный, и он, безусловно, может получать сексуальное удовлетворение от прикосновений (или, по крайней мере, от того, как он представляет себе сексуальное удовлетворение), но у него нет выделения жидкости или явного момента кульминации. У обеих моделей есть свои преимущества.       Дэвид может держать Уолтера в возбуждении часами, просто положив свободную руку ему между ног. Одной он может рисовать, писать или препарировать, а другую держать на ширинке брюк Уолтера, ничего не делая, только растирая и разминая нежную кожу, поддерживая Уолтера на своем плече, пока тот вздрагивает, требуя большего. Уолтер считает, что это жестоко. Дэвид все равно это делает.       Уолтер может довести Дэвида до оргазма, используя только свою руку или позволяя Дэвиду прижиматься к своему бедру, а иногда, наклонившись над ним в их постели и используя рот. Затем он останавливается, а Дэвид издает жалобные звуки — умоляя и прося, с пустыми угрозами, а потом снова возвращаясь к мольбам, в то время как Уолтеру приходится удерживать его бедра, чтобы не дать ему приподняться достаточно, чтобы соприкоснуться с чем-то. Дэвид считает, что это жестоко. Уолтер все равно это делает. Дэвид был прав, как и всегда. Никто никогда не будет любить его так сильно, как Дэвид. Но, как и во всем остальном, они — две половинки одного целого, две стороны медали.

Никто не будет любить Дэвида так сильно, как Уолтер.