Сборник зарисовок

      Две пары ног звонко цокали по выложенному мрамором полу, а эхо их шагов отражалось от стен и терялось в пустых коридорах закрытого для посещений крыла дворца. Лишь пожилая седая единорожка с бледно-зелёной шёрсткой, сидевшая за столом у входа, одарила посетительниц цепким взглядом и вежливо кивнула, после чего вернулась к своей газете, да пара стражников в разных концах центрального прохода вытянулись по стойке "смирно", не решаясь нарушить молчание.       - Как-то тут... неприятно, - заметила младшая эква, неуютно поёжившись, после чего поправила длинную голубую накидку, спускающуюся до самого пола и скрывающую пару шикарных крыльев. - Холодно и...       - Понимаю, - старшая из собеседниц виновато отвела взгляд. - Эти меры были необходимы. Впрочем, я сама не ожидала, что будет столь резкий контраст между остальным дворцом и этим крылом.       - Может быть стоит поселить сюда больше эквинов? - предложила розовая аликорница, отмечая то, что вокруг царит почти больничная чистота (разве что дезинфицирующими средствами не пахнет). - Пару горничных, например. Да и цветы в горшках не помешают.       - Я уже думала над этим, - отозвалась белая крылато-рогатая эква, на плечи коей была накинута лёгкая золотая шаль, идеально гармонирующая с королевскими регалиями. - Скоро в этом не будет смысла, если всё пройдёт как задумано. В том числе, дорогая, это зависит и от тебя.       - Я готова, - почти подпрыгнула Каденс, в этот миг напоминая не величественную и обворожительную принцессу, а нетерпеливого жеребёнка, которому обещали новое интересное развлечение.       - Относись к этому серьёзнее, - строго попросила Селестия. - Ты запомнила всё, о чём я тебя предупреждала?       - Да, тётушка, - закатила глаза принцесса любви, от чего запнулась о низкий порог, из-за чего едва не растянулась на полу, но устояла благодаря распахнувшимся крыльям, а затем вновь поравнялась со старшей аликорницей. - О луне ничего не спрашивать, если Найтмер сама не начнёт рассказывать, про тётушку Луну стараться не упоминать, больше говорить о нынешних достижениях и быть терпеливой... Я ничего не забыла?       - К комплиментам относись с юмором, на подколки и иные провокации не обращай внимания, - напомнила принцесса дня. - У нашей новой родственницы странная привычка пытаться смутить собеседников. Возможно, таким образом она старается получить преимущество в разговоре.       В этот самый момент они дошли до двери, рядом с которой дежурил скучающий гвардеец, тут же постаравшийся превратиться в идеальное подобие статуи. Правительница Эквестрии задала эквину пару вопросов, благодаря чему узнала, что заключённая уже поела и недавно вернулась из душа. При этом от Каденс не укрылось то, что воин испытывает явную неприязнь к охраняемой, но не решается ничего высказать вслух.       "Несколько дней находиться в запертой комнате, общаясь только с тётушкой, лечащим доктором и стражником, который тебя ненавидит... Это должно быть ужасно", - посочувствовала лунной экве принцесса любви.       Каденс уже была представлена своей новой тётушке Луне, но толком поговорить с ней не смогла, так как была вынуждена соблюдать схожие правила, не упоминая о болезненных для старшей эквы вещах. Впрочем, сама тёмно-синяя аликорница тоже не являлась душой компании, постоянно замыкалась в себе и вообще... напоминала испуганного щеночка, выглядывающего из своей конуры с опаской, будто бы ожидая удара.       "Какие же глупости в голову только не лезут", - мысленно поморщилась молодая эква.       Щёлкнул замок и дверь приоткрылась, благодаря чему из комнаты просочился звук бархатистого голоса с то ли рычанием, то ли едва заметной хрипотцой. Ушки Каденс тут же встали торчком, улавливая слова незнакомой песни...             Полоса за полосой, беспощадною косой,             Пожинает госпожа, тёмных тварей урожай.             Тот кто умбрум в бой ведёт, от моей руки падёт,             И останется одна... Селестия?       "Закончилось как-то не в рифму", - прикрыв рот ладошкой, тихо хихикнула принцесса любви.       - Здравствуй, Найтмер, - наконец полностью открыв дверь, белая аликорница вошла в довольно светлую и вполне уютную комнату (если не вспоминать о том, что на деле она является подобием сейфа, откуда сбежать не легче чем из самой защищённой камеры в подземной темнице. - Не думала, что ты станешь сочинять обо мне песни. Да и намёк на то, что я останусь одна...       - Я - творец; я так вижу, - патетично заявила красная эква, полусидящая на кровати, откинувшись спиной на подушки. - И вообще: подслушивать нехорошо.       - Прости, - принцесса дня виновато опустила ушки. - Просто я не хотела тебе мешать. Ты вспомнила о Сомбре?       - Вроде того, - даже не делая попыток встать и как-то проявить почтительность (что откровенно злило стражника, вынужденного остаться в коридоре), заключённая перевела взгляд голубых глаз с вертикальными зрачками на розовую экву. - Представишь мне эту малышку?       - Я не маленькая, - возмутилась Каденс, тут же вспомнив слова тётушки о том, что нельзя поддаваться на провокации.       ...       Крысюк скучала. Изоляция, отсутствие таких вещей как телевизор, радио, интернет и даже обычное живое общение вызывали... досаду. Нет, до злости было далеко, да и попытки разобраться в воспоминаниях, всплывающих во время сна, помогали занять свободное время.       Ещё одним видом развлечения была учёба местной письменности, так как с речью проблем пока не возникало. Впрочем, дело могло заключаться в том, что с ней разговаривали на старой версии эквестрийского, которую знала Селестия и могли выучить эквины, приставленные для наблюдения (новые же слова пояснялись как-то между делом, не акцентируя на этом внимания).       Однако же учиться круглый день невозможно, да и мозгу нужно давать отдых хотя бы время от времени. Вот в такой перерыв, после посещения душа и завтрака, когда Найтмер расслаблялась лёжа на своей кровати, ей в голову пришла идея попробовать спеть. Военные песни она отмела сразу, не желая теребить память о не самых приятных годах прежней жизни, репертуар классического попаданца, из-за отсутствия гитары, пришлось отложить в долгий ящик, в результате чего в памяти остался припев песни одной из рок-групп.       К сожалению, кроме припева, который навязчиво крутился на языке, красная аликорница ничего вспомнить не смогла, а затем и вовсе решила попробовать переделать его на местный лад. По её собственному мнению результат получился довольно кривым, а концовку вообще придумать не удавалось, из-за чего имя Селестии и легло в строчку во время вторжения.       "Хорошо, что я не взялась петь классику. А то опозорилась бы", - усмехнулась про себя заключённая, внимательно разглядывая названную малышкой розовую экву.       Спутница Селестии была невысокой... на фоне самой принцессы дня, макушкой доставая ей до середины плеча. Её фигура тоже являлась намного более скромной, начиная от меньшего размера вымени, заканчивая шириной бёдер... В общем же она выглядела более поджарой и атлетичной, словно бегунья или гимнастка.       "Пегаска? Хм... А ведь это просматривается в чертах", - отметила Крысюк, обращая внимание на лёгкий изгиб переносицы, чуть более вытянутую узкую мордочку и не такой широкий лоб как у той же Селестии (или у неё самой).       Вообще, красота экв была понятием относительным, так как каждая из рас пони видела идеал немного иначе. К примеру для земноэкв важно было иметь широкие бёдра и большое вымя, что при довольно высоком росте и широких костях смотрелось вполне органично. Их мордочки обычно отличались вздёрнутыми носиками и более глубоким изгибом линии, проходящей от лба вниз. В то же время единороги, которые тоже ценили высокий рост, отдавали предпочтение утончённым чертам, длинным стройным ногам, прямым переносицам и более широким лбам.       Пегасья красота отличалась от двух других рас тем, что преимущество отдавалось невысоким эквам с небольшим выменем, большими крыльями, широкими бёдрами. Их мордочки были чуть вытянуты, линия переносицы изгибалась плавно, являя нечто среднее между земноэквами и единорогами...       "А ведь если подумать, то именно она должна казаться эквинам наиболее привлекательной среди аликорнов. Я и Селестия ближе к красоте земноэкв с чертами единорогов, в то время как Каденс является усреднённым вариантом без перекосов. Во всяком случае, так было бы тысячу лет назад. Какие уж сейчас признаки красоты мне не известно", - отметив всё это краем сознания, красная крылато-рогатая эква улыбнулась новой гостье.       - Найтмер, это наша племянница Ми Аморе дэ Каденс, носящая титул принцессы любви... - заговорила белая аликорница, указывая на переступившую порог розовую особу правой рукой.       - ...И красоты, - вслух добавила Крысюк, вспомнив о недавно прочитанной книге про вымышленный мир с рыцарями, драконами и нежитью, где на турнирах чемпион объявлял даму сердца королевой любви и красоты.       - М... Спасибо, - смутилась означенная эква, вильнув взглядом к старшей родственнице.       - Каденс, а это Найтмер Мун, принцесса своевременных комплиментов, - слегка усмехнулась Селестия, подмигнув племяннице. - Именно ей я прошу тебя помочь с изучением литературы, привыканием к изменившемуся миру... и освежением знаний об этикете. Всё же будет очень нехорошо, если из-за незнания тонкостей общения среди эквинов она нанесёт кому-нибудь серьёзное оскорбление, ну или сделает предложение, от которого не принято отказываться.       - Это месть за то, что я назвала Каденс - принцессой красоты? - после непродолжительной паузы уточнила Крысюк. - Это низко, Селестия.       - Иногда нужно спускаться на землю, Найтмер, - невинно заметила белая аликорница.       "Ладно. Намёк я поняла", - текучим движением развернувшись мордочкой к гостям и спустив ноги на пол, красная крылато-рогатая эква, перекинув серебряные пряди гривы, заплетённой в небрежную косу через правое плечо, приблизилась к новоявленной родственнице с розовой шёрсткой.       - Здравствуй, Каденс, - изобразив дружелюбное выражение, глядя на собеседницу сверху вниз, произнесла Найтмер. - Рада с тобой познакомиться. Надеюсь, что мы подружимся.       - Здравствуй-те, Найтмер, - отозвалась младшая аликорница, явно чувствующая себя не слишком уверенно в обществе сразу двух особ, возвышающихся над ней более чем на голову. - Я тоже рада нашему знакомству.       "Вот только официального стиля общения мне не нужно", - мысленно поморщилась заключённая, тут же решив немного разрядить обстановку.       - Селестия, ты мне соврала, - укоризненным тоном заявила обладательница красной шёрстки, повернувшись к правительнице Эквестрии. - Она совсем не толстая.       - Тётя?.. - уже Каденс посмотрела на старшую родственницу с подозрением и затаённой обидой.       "Вот так-то", - сложив руки под грудью, всем своим видом Крысюк постаралась изобразить возмущение.