grl pwr

Тэн открывает двери гардероба и придирчиво разглядывает вещи: еще столетие назад зарекалась рассортировать одежду по цветам и оттенкам, но каждый раз оказываясь на очередном выходном, просто лениво падала на кровать и успешно притворялась мертвой. Там же, внизу, в беспорядке лежат коробки с обувью – некоторые пусты – и сама обувь небрежно валяется поверх них. Она тяжело вздыхает и принимается искать на полке в углу какие-нибудь уцелевшие капроновые колготки. Из всех пар находит тонкие черные. И конечно же, надевая их, протыкает непрочную тонкую ткань своим острым ногтем: ткань с тихим звуком трещит под натиском наманикюренных пальцев. – Да фа-ак. Через пятнадцать минут к брату зайдет Со Енхо, и Тэн хотелось бы быть на высоте, короткая юбочка там, все дела. На деле – она стоит посреди своей комнаты в не до конца надетых колготках, по которым уже поползла большая стрелка, и смесь эмоций на ее лице застыла непередаваемой маской, ни капли не красящей ее миниатюрное миловидное лицо. Ладно, окей, все в порядке. Тэн быстро берет себя в руки и решает, что раз такое дело, сегодня «быть» – супер узким черным скини и какому-нибудь кроп-топу. Пошли вы, чертовы не приспособленные для носки капроновые колготки, Тэн всегда на высоте не зависимо от того, что на ней надето. Со Енхо оказывается в их доме как по будильнику. Он такой пунктуальный, что, честное слово, по нему можно часы сверять. Удивительно, как с виду такой весь распиздяй и плохой мальчик, на самом деле может оказаться прилежным молодым человеком. Тэн нравятся плохие парни, и хоть Енхо на самом деле не такой, за его бицепсы и пресс, которыми он не стесняется светить на тренировках по баскетболу, она готова прощать ему все на свете. И немного еще за то, что он очень высокий – Тэн, когда открывая двери дома, оказывается стоящей с ним лицом к лицу, дышит ему куда-то в район грудной клетки. Она скалится – то есть растягивает свои тонкие губы в приветственной улыбке – и замечает, как сбивается его дыхание и как нервно дергается под его кожей кадык. – Я... – запинается, – Юкхэй дома? Он просил за ним зайти. Как он спокойно договаривает фразу, больше ни разу не сбившись, остается загадкой, но все, что Енхо делает – это тупо пялится на Тэн. Ее улыбка становится еще шире: – Поцелуешь меня, и я тебя впущу. Говоря откровенно, она и сама не понимает, как эта чушь срывается с ее губ, но вот краш стоит прямо перед ней, и нужно срочно что-то делать. – Хватит дразнить моего стеснительного друга, мелкая, – голос Юкхэя различен не сразу из-за шума в ушах, словно бы создающего вакуум, но тем не менее игнорировать его не получается. Сейчас он звучит как самый раздражающий на свете звук. Она проклинает про себя брата, то, что он появился на лестнице так невовремя, но отступает послушно назад, пропуская Енхо в дом. – Не будь такой стервой, – напутствует ей Юкхэй. Тэн кривит аккуратное личико и показывает брату язык. Ну не будет же она ему объяснять, что у нее серьезный краш на Енхо, а не просто приспичило подоводить до белого каления очередного товарища Юкхэя очередным изощренным способом, как обычно она всегда делала. Когда Юкхэй и Енхо скрываются в комнате брата, чтоб поиграть в приставку, Тэн вздыхает – умеет же брат все испортить, а ведь Енхо бы ее наверняка поцеловал, и тогдааа... – и идет на кухню, чтоб налить себе стакан апельсинового фреша.