Дневник Тома

Она снова здесь, в этой комнате. В этот раз тут царит полумрак, и глаза пока не привыкли к нему, различая лишь неясные силуэты. Но она чувствует, что он наблюдает за ней. Это давно уже стало их маленькой традицией. Он никогда не раздевает ее, не трогает, пока она не покажет свое желание. Почему? Она не уверена. Быть может, дело в том первом разе, когда она влепила ему пощечину и исчезла на два месяца. Она так и не извинилась. Просто однажды пришла и молча скинула с себя одежду, признавая поражение. Откинув волосы, она расстегнула мантию и кинула ее на кровать — она все равно не нужна сегодня. Для кровати она слишком расстроена. Следом за мантией отправилась остальная одежда. Уже привыкшие ко тьме глаза различили легкое движение. Вот он. Ее Том. Тот, кто всегда ждет ее, тот, кто был ее собеседником, оппонентом, даже другом, а стал любовником. Конечно, это не было любовью, а Гермиона не была дурой. Она догадывалась, ЧТО ему было нужно от нее. Но она могла позволить себе немного удовольствия. Почему бы не воспользоваться ситуацией? Чем она хуже других, в конце концов? Ей тоже постоянно кто-то пользуется. Хоть и не в таком смысле. Подойдя к замершему у стола юноше, она молча дотронулась до его скрещенных на груди рук и поцеловала, слегка прикусив его нижнюю губу. Он знает, что ей нужно, она часто приходит в таком настроении. О, она получит это. Он знает, как приручить агрессивную львицу. Одним быстрым движением сдернув с себя свитер, он схватил ее за бедра и посадил на столешницу, чтобы их лица оказались вровень. Том впился в ее губы, вырывая из них тихий стон. Прикусив подбородок, он пальцами спустился ниже, сходу проникая одним между разведенными ногами девушки. А вот и хорошо известное ему потайное местечко, пара движений, и девушка моментально намокает. Немного отстранившись, он медленно облизывает палец, глядя ей прямо в глаза. Ее жадный взгляд всегда возбуждает его как ничто другое, но сейчас надо немного подождать. Том резко разводит ее ноги еще шире и опускается на колени, прикасаясь к ней языком. Больше всего она любит медленные посасывающие движения, и он добавляет к ним палец, затем второй, постепенно наращивая темп. Гермиона, не стесняясь, стонет и выгибается, сжимая хрупкую столешницу побелевшими от напряжения пальцами. Еще, еще немного... Она содрогнулась всем телом и заскулила, но ей не дают опомниться. Горячая рука обхватывает ее талию, придерживая, пока Том толкается в нее бедрами, направляя член под ее любимым углом, при каждом толчке задевая точку внизу ее живота, отчего сердце заходится, а дыхание перехватывает. Финал не заставляет себя долго ждать. Том прибавляет темп и уже буквально вдалбливается в Гермиону, вознося ее к пику блаженства. Ее тело все еще трепещет, когда Том выходит из нее и поднимает с пола одежду. Он знает, что, скорее всего, она никогда не выпустит его из дневника. Он может только надеяться, что однажды она захочет испытать всё это по-настоящему.