Армагеддон нас

Вот и вся мораль! Здесь нет "мы", лишь "я"! И на сердце сталь Безразличия! Louna - Сердца из Стали Ожидаемо разбудил ор. А как по-другому могло быть в мире этого Апокалипсиса? Под романтичный крик я открыл глаза, понял, что лежу на чем-то не мягком, но заморачиваться не стал и кинул этим в Артура, уже не видя этот мир. Не попал. Когда я почти уже послал его в его родную Великобританию, позади меня раздался голос: - Англия, заткнись, не дома, - и раздалось злобное вошканье. Это был тот самый редкий случай, когда мой шок было не описать ни одним русским матом, так что так внезапно мне пригодился английский, самый популярный и часто употребляемый. F*ck. - Вы что, трахались?! - продолжал охреневать Кёркленд, оповещая о данном событии всю резиденция, а я... я кричал в душе. - Аргх, грубиян! Наши тела сплелись в экстазе любви, а не трахались! Иди в подворотни со своими словечками! - обернувшись, я увидел блондина-Японию, накрывшего голову подушкой и грозящему куда-то в сторону кулаком. - Пшел отсюда, матерщинник! Англия решил послушать умного Хонду и удалить свой крик в коридоре. А вот мне бежать было некуда. Япония схватил своими ногами мою талию и так и лежал. - Европейцы все такие шумные, что хоть иглы в уши суй, - жаловался простыни он. - Япония, - растерянно позвал я, не особо вспоминая вчерашнюю ночь и боясь худшего. Третья бутылочка на ночь была лишней. - И ты туда же? Спи лучше. Рано еще. - Уже обед, - перепроверив информацию на рядом лежащей вечной Нокии, перевернул я его мироощущение. - Как обед?! - вскочил Кику и стремглав унесся с кровати, ища свои кожаные штаны. Неосознанно я разглядел его татуировку на шее в виде дракона и еще многие другие на теле. На соске и в пупке у него был пирсинг. - А, у ВАС обед, - внезапно остановился он, что-то осознав. - У нас-то ночь, - и завалился обратно на кровать. - Япония, - повторил я попытку. - Да, сладкий? - тяжко вздыхая, он поднялся на локти. Нет, Хонда, ты сегодня не поспишь. - А что ты делаешь в моей кровати? - почему-то я почувствовал себя тупеньким. - Вчера мы... "трахались", - очаровательно он улыбнулся. - ... Что? - рос новый крик внутри меня. - Ну, такое иногда бывает, когда к тебе через окно вламывается азиат. Не волнуйся. Я был пассивом, - его голова снова приземлилась на матрас. - А, ну ладно, - мгновенно отлегло, и я начал вспоминать. Нет, он не обманул. Все-таки осталось в Японии что-то японское, и это - честность. А чемодан все-таки надо поднять и повесить шарф к пальто в шкаф. - Стой, то есть, тебе вообще насрать? - замешкался за спиной пирсингованный. - Как-то раз я проснулся, а напротив было лицо Артура, ковыряющегося в носу. Я больше ничего не боюсь, - рассказал незамысловатую историю я, залезая внутрь деревянного ящика с одеждой. Закончив с делами, я отыскал свои труселя почему-то в другой части комнаты (прим. автора: а ночка-то страстная была) и надел их, попутно открывая закрывшееся за ночь окно и меняя вид на грозный. - А теперь пошел вон отсюда, - указал я ручкой на выход. Япония сразу развернулся ко мне, резко сел на край кровати и с сомнениями поглядел. - Но я думал, мы теперь... - Кто мы теперь? Это с Японией мы были кем-то, а с тобой, Нью- Япония, - никто. Хонда мне нравился не за татуировки и кожаные джинсы, а за характер. И кем ты стал, а? - откровенно начал я травить его. Пора кончать с этими его чувствами и возвращать все на круги своя. Япония давно рухнула, и этого не вернуть. Я уже отплакал за него много месяцев назад, так что... было приятно снова увидеть это тело живым, да, но хотелось бы и прежним его увидеть. Такую Нью-Японию я не приму ни в свою постель, ни в свое сердце. - ...Ваня, это все также я, Кику Хонда, Япония! Я не виноват в том, что таким стал! Таково мое население, а не я! Я ВСЕГДА ТЕБЯ ЛЮБИЛ! - отчаянно начал он лгать и, не веря, но надеясь, приближаться, все сильнее оседая на пол. Япония был другом и союзником, а не сопливой влюбленной школьницей. Не тобой. - Что тогда, что теперь... Мы с тобой так сильно были похожи, - совсем сел на пол и уставился в потолок. - Молчим, скромники. Тихие и спокойные, пока не спросят, такие непохожие на эту Европу. Но как же сильно мы отличались, - он сменил тон с мечтательно-горького на равнодушный. - Маньяк в тебе, отрешенность во мне. Я пытался сказать тебе о своих чувствах, правда, пытался, но ты же Россия. Необъятная высоченная сверхдержава, как мне было достать до тебя? Как, Брагинский? - Черт, просто вали, - кончались нервы. Хочу уже почитать Толстого и отвлечься. - "Сваливай". Вот что я слышал. "Уходи, Япония, у меня дела с Китаем". А помнишь первую брачную ночь? "Мне нужно пересчитать бюджет, а ты наше ТВ поизучай". Ты вообще сам, *****, видел эти ток-шоу? Письмо тебе писал, и то не дошло... Наш союз был, конечно, политическим, но каждую ночь я верил... И каждую ночь разочаровывался, - под конец он зарыдал. - А я даже рад, что переродился. Прежний я в жизни бы не совершил того, что успел за эту новую жизнь. И коммунистическое общество создал, и всю Большую Восьмёрку на колени поставил, и любовь свою давнюю отжарил... Из меня вышел бы хороший тебе муж в прошлой жизни, - закончил он монолог, встал, отряхнулся, вытер слезы, собрал в кучку свою одежду и молча шагнул в окно. Упал в кустарник и выжил, конечно, но отпечаток это оставило. Я думал, что скоро забуду о нем за томом книги дорогого сердцу писателя и за рюмочкой чая, но этот гад все лез и лез в голову. О нашей ночи знала уже вся Европа, спасибо Артуру; особенно часто трезвонил с расспросами Франция, но что-то запад мне надоел. В частности Кёркленд, но с ним мы жили в соседних комнатах, так что максимум, что я смог - запереться у себя и слушать через стенку его и его подколки. Вскоре я хлопнул как медведь по стенке, и он затих. И тогда я остался наедине со своими мыслями... Постоянно вспоминались фразы монолога, вроде: "Но каждую ночь я верил... И каждую ночь разочаровывался", "Необъятная высоченная сверхдержава, как мне было достать до тебя?", "Ты вообще сам, *****, видел эти ток-шоу?". Дом-2 почему-то вспоминается. И правда, на какой же кошмар я обрекал Японию. Совсем скоро пришлось выйти из своего логова. Сначала за булочкой в буфет забежать, потом галопом скакать к боссу, который не отставал со своими шутейками от ждущего меня в коридоре Англии. - Ну что, уважаемые, у вас новая командировка, - вроде бы привычно начал он, получив бумаги из чемодана, благополучно мною разобранного. - Но не в Японию*, - хлопнув рукой о колено, заржал глава. Артур прыснул и подхватил. Петросяны, что б их. - А куда? - как самый ответственный человек здесь, спросил я, когда они успокоились. Буду просто стойко терпеть. - В Америку. Конечно, не Япония, но тоже та еще дырища*, - начался новый шквал пошлого юмора и кретинского смеха. - Когда? - Через час отлет. Все равно исследование России*, - они синхронно мерзко хихикнули. Терпи, Ваня, - закончится нескоро, так что съездите к мистеру Джонсу и подмогните с обеспечением населения. А он нам подлодок подгонит взамен. Только я умоляю тебя, Брагинский, окна плотно там закрывай. Ладно азиаты, но негры... - у них началась истерика. - Понял, - серо произнес я, забрал нужную документацию и понесся к себя. Чертов узкоглазый! На месте я за минуту собрал походный чемоданчик, сложил нужные вещи, - но шарф и пальто надел непосредственно на себя, - прицепил себя к нему наручниками, ключ сложил во внутренний карман и упал на кровать. До сих пор пахнет Японией... Надо бы тут проветрить, пока время есть. Полет проходил вновь на вертолете и снова с англичанской аравой, однако, к несчастью, помня недобрыми словами о катаклизмах и о том, как в прошлый раз он выкинул по дороге половину своей одежды и в итоге чуть не остался без своей необходимости менять наряд два раза в день и не повторяться, что мне, что пилоту пришлось сдастся. Ох, упадем мы, чувствую. Плюс к тому, сейчас мой авторитет упал ниже плинтуса что в глазах мисс Кёркленд, что в глазах пилота, так что меня вообще никто не слушал. Становилось дурной традицией сразу засыпать в полете и не терпеть общества спевшихся Артура и пилота. По прилету меня забыли разбудить и очень долго искали Ванечку-дурачка по всей базе. Найдя меня - кто бы мог подумать - в вертолете и вырвав из сна, Артур потащил глупого меня на выход. Все здоровались с ним и чуть ли кланялись. Сначала немного не поняв такого отношения, я все-таки вспомнил, что барышня наша - старшая сестра Америки. То-то он здесь как на родных островах. Выделив нам королевский лимузин, нас умчали вдаль, то есть, к Белом дому, спасенному от потопа. Артур был возбужден: то ли любимого брата хотел увидеть поскорее, то ли поржать над работягой. Я в такие моменты не понимал их отношений. Я своих сестер любил теплой любовью, так что такое соперничество в семье было чуждо мне. У кабинета Альфреда мы были не одни: рядом отсиживался Германия - по-прежнему с мёртвыми глазами. На вид чистой воды труп, честно, с ним даже садиться было рядом страшно, но да Кёркленд меня и отвел подальше. Людвиг даже не обратил внимания на нас. - Эй, Артур, а что с Германией творится? - соизволил я спросить шепотом. Хотя, кажется, даже если бы начал орать - все равно бы Германия не шелохнулся. - А ты не слышал?! - Нет. - Он захватил земли Италии, пока он лежит в больнице на грани смерти. Шокировано глянул на Германию. А ведь по нему именно это и скажешь. Босс, скорее всего, приказал. Он еще в 1941 году также поступал: с мертвыми глазами вел войска. Бедный ведомый Германия. К нему даже неприязнь появилась. Спустя минуту нас призвал Америка. Сравнивая с тем фриком, жрущем гамбургеры, этот человек был неузнаваем. Исхудал, бледен, с синяками недосыпа и метающимися глаза. Сминает одну бумажку, забывает, зачем брал, а потом тянется за другой. И так по несколько раз, пока не понимает, что сейчас у него началось собрание и нужно переключиться на это. - Садитесь, садитесь, ребят, - тараторит и ищет снова что-то в куче бумаг. Рассаживаемся по креслам. Я осматриваюсь, Германия смотрит в никуда, Англия на брата. Шикарные у них тут резиденции, что сказать. Американцы. - Вы с гуманитарной помощью приехали, да? - не найдя бумажку и забив на нее, возвел он уставшие глаза на нас, мимоходом останавливаясь на Англии. - Да, - ответил я за всех. - Прекрасно, прекрасно. Так, я все распределил! - снова забегал он пальцами по столу. Замер и посмотрел на пол, откуда и поднял исписанную бумажку. - Германия пойдет на раздачу обедов, Англия и Россия будут искать раненных в селениях. Они часто молчат об этом... Ох, отчет! Сейчас найду и отдам! Где же он... где... - снова зашелестел бумагой Джонс. Эти бумаги словно небоскребы нависали над ним. - Эй, Америка, - не выдержал Артур. - Слушай, я могу помочь с канцелярией. Может, мне этим заняться? - Нет, нет, Англия, я разберусь, - по нему было видно, что все валится из рук. Он новичок в этом, совсем молод еще. - Я не могу смотреть на тебя такого уставшего. Давай я помогу? - все равно назидал Кёркленд, поднимая свои мощные брови. - ...Да нет. Это моя страна, это моя ответственность, - попытался улыбнуться Альфред, но показал лишь начинающийся кариес. Зубы даже чистить не успевает. - Сдохнешь от перенапряжения - я на твои похороны не приду, - фыркнул Артур и отвернулся ко мне. А я-то что? На Германию смотри, ему вообще все равно. - Сам не сдохни, - по-старому ответил Америка, но снова посерьезнел. - Я отведу Германию на пост, а за вами вызову водителя... Ай, отчет боссу! Германия, пошли быстрее! - чуть запоздало Людвиг поднялся и поплелся за страной. - Алло, Генри? Довези Россию и Англию до того собора с ивой на заднем дворе. Да не помню, как он зовется! Я занят! - уходя, орал он на водителя по айфону. Мы с Англией грустно переглянулись. Не выживет Америка.