БОльнЫе страсти

*** POV Освальд Кобблпот. Никак не отказаться. Без того, чтобы не расстроить. — Освальд, милый, тебе просто необходимо… Да-да-да, мама. Ради тебя — что угодно. Ради себя, что ли?! Ладно, положим, я и впрямь несколько загнался. Перевести дух, подлатать нервишки не повредит. Где-то это уже даже мешает, стоит признать. В незапланированной мокрухе нет ничего хорошего. Но чтобы я сам, по собственной воле, отправился хоть в какую угодно супер (сказать тошно) клинику! Но мама… Слишком много смотрящая «ящик», где гонят слишком много рекламы, в том числе про это заведение. Мама тревожится за меня. Не зная десятой доли происходящего в моей жизни, чувствует все равно. Что я на пределе. И желает мне добра. Она единственная. Больше у меня нет никого. Кто был бы хоть сколько-нибудь дорог. Или кому бы хоть сколько-то был дорог я. *** клиника, так клиника. Отосплюсь, по крайней мере, за аж две *** недели. А мама будет спокойна за меня. Это главное. Сердечно обнимаю ее и целую в щеку на прощание. Сколько я пропустил мимо ушей, чего она там еще говорила, представления не имею. Ты уж прости меня, мам… — До встречи, мама. Не беспокойся обо мне. — Теперь не стану. — улыбается она так, как могут улыбаться лишь матери своим детям. — Будь умницей, Освальд, исполняй все предписания врача! — Да, мама, конечно. Еще раз быстро целую ее и выскакиваю за дверь. Поскорее. Чтобы не передумать. Прямо сейчас. Мне в жизни клиники только не хватало, ***! *** POV Эдвард Нигма. Обычное серое утро в Готэме. Я, врач частной клиники Эдвард Нигма, наблюдаю из окна моего кабинета как в двери нашей торжественно открывшейся сегодня после ремонта клиники проходят новые пациенты, и некоторых из них я вижу далеко не в первый раз. Например, Фиш Муни — эта дамочка настолько увлечена изменениями своей внешности, что дошло до того, что она начала делать пересадки в такой части тела, что, кроме как в сугубо деловом разговоре с коллегами, и назвать неудобно. Вон дворецкий семейства Уэйнов Альфред Пенниуорт, в очередной раз пришёл лечиться от наркотической зависимости. От столь солидного человека, конечно, такого никто не ожидал, но воспитание подростка настолько сильно его измотало, что ему удается отвлечься и расслабиться только при помощи излюбленного курева эпохи «детей-цветов», своей молодости. За Альфредом, что-то недовольно бурча и яростно стараясь отобрать у детектива местной полиции Гордона свою фляжку, идёт его коллега детектив Харви Буллок, тоже хорошо знакомый мне пациент, которого я уже в третий раз пытаюсь вылечить от алкогольной зависимости. Удивительно откуда у него деньги на лечение в нашей клинике берутся, наверное, всем полицейским участком собирают. Да, после того, как в нашу клинику завезли новое оборудование и провели капитальный ремонт, больница скорее напоминает курорт для толстосумов, клиенты идут косяком, а записываются вообще на месяцы вперед. Вздыхаю, ничего интересного, как я посмотрю, снова не предвидится, всё те же самые пациенты, всё та же скука и выслушивание их жалоб. Хотя постойте-ка, вон подъехала чёрная машина и из неё выходит темноволосый молодой мужчина. Одет он в дизайнерский светло-фиолетовый костюм, в руках зонт-трость, тёмные волосы приподняты вверх умелым парикмахером, надо думать, и он немного напоминает птицу. Не вполне понятно почему, но я не могу отвести от него глаз, пока он не скрывается из моего взгляда. Этот человек упрямо засел в моих мыслях, и я уже гадаю, что могло с ним приключиться. По первому впечатлению он не похож на наркомана или пьяницу, как и на того, кто хочет подтянуть лицо. К чему гадать, я ведь могу просто всё узнать о нём. Закрываю дверь кабинета и направляюсь к стойке дежурной, чтобы выяснить, с какой проблемой поступил к нам этот столь экстравагантно выглядящий брюнет, и естественно, я приложу все силы, для того, чтобы помочь ему в его проблеме. *** POV Освальд Кобблпот. Больница. Отвращение до скрежета зубовного наступает еще до того, как перешагнешь порог, от одного названия. Какой бы там элитарной клиникой она себя не называла и сколько бы разрекламированных капремонтов не делала. Еще если привезут под сей кров в полудохлом состоянии, можно порадоваться попаданию сюда. Но чтобы по доброй дать себя здесь закрыть?! Уйти можно, да, никто не держит. Уж точно не отваленные за курс лечения деньги. За анонимность в том числе. Какая там еще к едреней фене анонимность, ба, знакомые все лица! Связанные, конечно, договором о неразглашении, но сам факт! Загнать себя внутрь удается не сразу. И что мне, и куда? К стойке администратора, или как тут это все называется? Еще столько же не знал бы. — Вам помочь, сэр? — шустро оказывается рядом улыбающаяся до ушей сестричка, которую охота прибить не сходя с места. Неприязненно называю свое имя. Нет, не настоящее. Хоть видимость анонимности надо же оставить! — Добро пожаловать, мистер Пингвин. — приветливо произносит деловито шурующий куда-то парень в очках, которого я ненавижу заранее за надетый на нем халат. — И вам того же, с кисточкой. — озлобленно бросаю в ответ, не удостаивая взглядом. Всех тут ненавижу! Поубивал бы! С четырехглазого начиная! Бда, нервы и правда пора лечить.