БОльнЫе страсти

*** POV Освальд Кобблпот. - Курю где и сколько хочу. – азартно послал я попытавшуюся отучить меня от курения за три минуты или, на крайняк, сплавить в парк, ехавшую заодно в служебном лифте, поперек себя шире афро-американскую медичку средних лет, не помню, как ее зовут, конец рабочего дня, бейджика не было. Интересно, как быстро она добежит до суда по правам человека. Это права курящих ущемлять можно сколько приспичит! – Парковка не больница, лапочка. - Не больница, а клиника, и я не лапочка, а ты… – взревела та разъяренным мамонтом, севшим на доисторических размеров муравейник, но тут сообразила, что это в самом деле не муниципальная больница для бедных. - Еще какая лапочка. – залихватски сунул я сигарету в уголок рта. Бешено пыхтя и бурча, догадываюсь что, под нос, медичка покатилась подальше. Это все прекрасно, но где Эд? Донесшийся до меня смешок безошибочно подсказал его местонахождение. Кинув не зажженную сигарету, я мигом очутился за колонной и в его объятиях. Из которых, очнувшись, рванул прочь, в тревоге озираясь по сторонам, но Эд меня удержал. - У камер здесь нет обзора. Но поторапливаться надо, лифт наверх поехал. Идем. Все воюешь? - Они первые начали. – с показной угрюмостью проворчал я, после чего Эд вновь негромко рассмеялся, я за ним следом. - Накройся пледом. – распахнул он передо мной заднюю дверцу стоявшей рядом машины. Сколько раз я провожал ее тоскливым взглядом брошенной за городом собаки… Оказаться с ней рядом и то показалось «сбычей мечт», волнующим приключением. - Вывозишь меня контрабандой? - И рассчитываю так же незаметно перевезти через границу в обратную сторону. Иначе работать мне в «Макдоналдсе» до скончания века. Тебе удобно? – поправил он на мне плед, отчего я сладко зажмурился. - Я уже сплю. - Уже можешь просыпаться. – произнес Эд некоторое время спустя, после чего я радостно перелез к нему, на переднее сиденье. - Тьфу ты, извини, забыл. – полез было я в карман пиджака за сигаретами, и тут же сунул их обратно. – Ты же бросил. - Как бросил, так поднял. – потянулся Эд ко мне, и нежно тронул губами в висок, на секунду отвлекаясь от куда-то ведущей нас дороги. – Лучше прикури и мне. - Плохо я на тебя влияю. – горестно вздохнул я, улыбаясь самым обрадованным образом. Прикурил, поднес сигарету к его губам, чуть-чуть при этом их коснувшись, в ответ на что Эд чуточку прихватил мои пальцы и следующий мой глубокий вдох стал не наигранным. - Хуже не придумаешь, я из-за тебя полностью с головой поссорился. - Не могу сказать, что не рад это услышать. - Не хочешь спросить, куда мы едем? - Не особо. – вздохнул я еще раз, вновь прикрывая глаза и утыкаясь головой ему в плечо. – Боюсь ошибиться. - Не бойся. – в новой ласке прикоснулись ко мне его губы, тронув затылок. – Ты отгадал, Освальд. Мы едем ко мне. От одной мысли зачем, я едва всех шести чувств не лишился. И, кажется, опять покраснел. *** На первый взгляд Эд жил один, но пойди пойми, если речь не о женских вещицах. Общих фотографий с его парнем или какой-нибудь девушкой не было. Выкинул после ссоры? Убрал перед моим приходом, потому и не позвал вчера? Вот бы первое… А еще не исключен вариант, что с кем-то он живет не здесь… Мне так у него сразу же понравилось, я как будто бы к себе домой вернулся. Иногда так бывает, что, оказываясь в незнакомом месте, чувствуешь себя дома. Не знал, что это не оборот речи, что так может быть на самом деле. Пианино рассказало мне, что Эд еще и музыкант, отчего я немедленно влюбился в него еще больше, черт его знает почему, романтично потому что. Что он хороший повар рассказал он сам, в ответ на что я пошутил, что, в таком случае, в «бигмачной» ему точно не место. Пошутить-то пошутил, но на душе уже стало окончательно нехорошо. Я был так уверен, что меня начнут валить и трахать, не доходя до спальни, и что же? Оказывается, меня пригласили в гости всего-навсего для того, чтобы отпраздновать задним числом день рождения. Да еще и собираясь вернуть на место до двенадцати. Потому и сюрприз, а не план. С подложенным под одеяло шмотьем, в форме фигуры спящего человека. Угадать я угадал, но все равно прогадал… Что же опять изменилось, почему?! Из-за красавицы Белль? Нам было правда весело, все было чудесно, мне было хорошо в самом широком смысле этого слова. Иначе и быть не могло, ведь я был с Эдом, вдвоем, наедине, впервые. Мы могли целоваться и обниматься вволю, сколько душе угодно, ничего не опасаясь, чем непрестанно и занимались. Но не любовью… Или хотя бы сексом, раз любить меня невозможно… Самый счастливый за вечер момент наступил, когда Эд сел за музыкальный инструмент, стал играть и петь – для меня! Только для меня… И потом, когда я к нему присоединился и мы заиграли в две руки, запели, как один, на два голоса. Почти как заняться любовью это и было… Ключевое слово – почти. С одной стороны я чувствовал себя дома и был абсолютно счастлив. С другой до абсолютного счастья мне было дальше некуда, и защемившее на душе постепенно набирало силу, отодвигая в строну все прекрасное. До тех пор, пока у меня не опустились руки. Буквально. Отказываясь играть дальше. - Могу я задать тебе один вопрос? – я не о чем его не собирался спрашивать, но оный внезапно сформулировался. - Сколько угодно, я с девяти до шести только и делаю, что их задаю, к счастью есть еще выходные. – ободряюще пошутил Эд, тоже переставая играть, убирая руки с клавиатуры и поворачиваясь ко мне. Но я лица так и не поднял. - Понимаю, это странно прозвучит… Я в твоем вкусе, да? - Неуверен, что правильно тебя понял. – судя по недоумевающему выражению, не понял меня Эд вообще. - Даже как сказать не знаю… Колченогие тебя, что ли, возбуждают? – спросил я в итоге нарочито грубо. – Я ведь некрасивый. Хреновый у тебя вкус. Смейся, смейся, да, очень смешно, я понимаю… - Моя очередь не знать, как сказать. – удержал меня за руку продолжающий ржать Эд, к чему я не мог понять, как относиться. – Чтобы не обидеть. - Говори, как есть, не тяни только. - Ты совершенно не в моем вкусе, Освальд. – произнес Эд настолько спокойно, что я перестал что-либо понимать окончательно. А он тем временем переплел свои пальцы с моими, сжал их чуть сильнее, затем продолжил. – Поэтому я не сразу смог понять, что к тебе чувствую. «Ты что-то чувствуешь ко мне?! Что?!! Когда ты это понял, после чего, почему не сказал и не говоришь сейчас?» - эти и еще тысячи вопросов толпой промчались у меня в голове, но озвучить я не сумел не один из них. - А кто в твоем вкусе? – спросил я вместо всего этого, по настоящему важного. - Скандинавского типа блондины. Мне с детства викинги нравились. – начал подсмеиваться Эд вновь, но мне было пофигу. Белль эта его – блондинка! Вдобавок не настоящая, крашеная! – Ты меня, скорее всего, вовсе не заметил, или забыл уже. В день, когда ты поступил в клинику, лишь увидев тебя из окна, я погнал разузнавать кто ты, из-за чего у нас оказался, а после постарался пройти рядом, к тому же поздоровался с тобой, не утерпел. - Я ведь некрасивый, Эд, почему?! – вырвалось почти с криком, несмотря на то, что я боялся шелохнуться от обрушившегося на меня счастья, чтобы ненароком его не спугнуть и не угробить, хрупкой бабочкой. - Ты больше, чем красивый, Освальд. – приподнял Эд за подбородок мое лицо, заставляя заглянуть себе в пламенеющие желанием глаза. – Ты обольстительный. - Я?! - Ну а кто, я, по-твоему? – развеселился Эд еще пуще. - Ты! – произнес я с неприкрытым более обожанием. - Спасибо, конечно, но внешность у меня самая обыкновенная. Тебя же мельком увидишь и то не скоро забудешь. В тебе есть изюминка, загадка. Да, тут кто-то про хромых шутить изволил, можешь пошутить и про очкариков. – поправил Эд дужку очков, выпуская мой подбородок, но не руку, и голову я немедленно опустил обратно, вспомнив, как называл его про себя четырехглазым. – В школе думал, вырасту – стану линзы носить, ношу по сей день, теперь солидного образа ради. - Обольстительный? – перевел я разговор на другое, не сказать, что для меня неприятное, но представлять, как могли дразнить в школе Эда, издеваться над ним, оказалось слишком больно хотя бы на миг. Может, тогда в нем и поселилась некоторая тяга к легкому садизму?.. – Мы точно про меня говорим? То есть, еще более красивый, чем красавец-викинг, как с картинки, ты хочешь сказать? Это такая шутка? Будь это правдой… - Что, Освальд? В чем дело? – снова сделался Эд серьезным и внимательным. - Я думал, ты меня сюда для другого привез. – выпалил я, желая провалиться сквозь землю, к соседям снизу тоже сойдет. - Я тоже так сперва думал… - задумчиво погладил он мою руку, которую продолжал держать в своей, большим пальцем. – Но потом обратил внимание на то, как ты все больше напрягаешься. Понял, что спешу, что ты все еще не готов к чему-то большему. - Я еще в твой день рождения был готов, как торт на заказ, ***! – задыхаясь, вне себя выкрикнул я, подскакивая, но тут же падая без сил обратно. – Был напряжен, верно, но не поэтому! - Почему же тогда? – успокаивающе ласково улыбнулся Эд, но не мог же я вот так прямо взять и сказать, что из-за его «берсерков», особенно того, с которым он днюху из-за ссоры не смог отпраздновать. Оставалось сказать лишь то, что я не собирался ему говорить даже под страхом смертной казни. - Для меня вообще все внове, Эд. У меня и женщин тоже не было… - Ну… - такого Эд не ожидал. Растерялся. Настолько, что не смог это скрыть. Наверняка, я так смешон сейчас в его глазах, настолько жалок… Нисколько не обольстителен больше… Надо же, каким он меня считал, каким я для него был… Больше, чем красивым… Почему только так вспыхнул и затеплился его взгляд?.. Почему он ТАК погладил меня по колену, волнующе проведя ладонью вверх по бедру и привлек к себе обеими руками, продолжая ласкать мою спину, да так что по крови побежал сладкий ток? – У меня тоже. До меня дошло не сразу. А потом мы переглянулись и вдруг принялись не особо ясно из-за чего ржать, иначе не скажешь. В стенку аж застучали какие-то особо нервные соседи, которых лучше бы не было. Что тут же напомнило мне кое о чем. - А как же Белль? - Белль? Изабелла? Уж не записал ли ты себя в чудовища, Освальд? – успокоившийся было, Эд расхохотался с новыми силами. – Более милое чудовище вообразить себе невозможно. - То есть, она не знает? - Все в клинике знают, но она не теряет надежды перетянуть меня на Светлую Сторону Силы. Не удается мне растолковать, что можем мы только дружить. Язык зачесался сказать, что приперлась красавица не просто так, что ревновал не я один и что она может быть опасна, может его заложить! Но я промолчал. Эд бы меня не услышал. А я и так изрядно подпортил картину утренней сценой своей ревности. Кстати, о ревности… - Ты чего-то опять задумался. – ничто не оставалось Эдом незамеченным. Профи, блин. - Прикидываю масштабы бедствия в соответствии с поступившими новыми данными. Если в клинике знают все… Сбрасываю со счетов прекрасную половину человечества в рядах сотрудников, тех, кто не в твоем вкусе и понимаю, что пока была одна Изабелла, и то было легче. – вроде как пошутил я, однако Эд все равно не купился, с грустью потрепал мои волосы. - Нельзя быть таким ревнивым, Освальд, себе же хуже делаешь. Береги нервы, я тебе это как врач говорю. Кстати, тоже все хотел задать один вопрос – неужели ты сам себе это «воронье гнездо» на голове «вьешь»? - Сам, все сам. – горделиво задрал я «клюв», стараясь не думать о том, что Эд опять ушел от ответа. - Я тебя обожаю. - Шутишь все… - И не думал. - Если я обольстительный, какого черта я до сих пор не в твоей постели? - Вопрос на миллион долларов. Идем. Если ты уверен. - Я еще никогда, ни в чем не был так уверен, Эд. Сказал и, при всей уверенности, опять едва сознания не лишился. Сейчас все будет? Сейчас? Будет? Все? Между Эдом и мною? Правда? Он… сейчас… трахнет меня?.. Меня?! Меня! И никакого ему больше "норманнского нашествия"!