Корона из крыльев драконов (зима близко)

      Винтерфелл не нравился Тириону. Внутри этого монументального замка он чувствовал себя ещё более маленьким. Помимо этого, замок навевал воспоминания о том времени, когда в королевстве ещё царил мир, что странным образом тоже было неприятно. Слишком уж много осталось в том времени, хорошего больше чем плохого.       Ланнистер подозревал, что молодого Короля Севера здесь тоже мучают воспоминания. По крайней мере, за те несколько дней, что Тирион пробыл в Винтерфелле, Джон ни разу не посетил богорощу. Возможно, что у него просто не было времени, ведь в замке требовалось разместить целую армию и трёх драконов, но Ланнистер подозревал, что дело в чём-то другом. Хотел бы он знать, в чём. Он много чего хотел бы знать. Например, что случилось с Дейенерис. С тех пор, как Джон оседлал дракона, королева избегала его, а сам Джон не обращал на королеву никакого внимания, даже не пытаясь что-то предпринять. Напуганный сложившейся ситуацией, Тирион предложил заключить брак между королём и королевой сразу, как только они доберутся до Винтерфелла, но Джон Сноу отверг это предложение, сказав, что необходимо дождаться лордов Севера. Хотя какой он теперь Сноу. Дейенерис признала родственника, так что Король Севера теперь Таргариен. Джейхейрис Таргариен, если правильно, и Джон Таргариен, если так, как нравится самому королю.       Ланнистер тяжело вздохнул, поудобнее устроился в облюбованном им большом мягком кресле и посмотрел на разложенную перед ним карту королевства. Вся эта ситуация с драконом оказалась крайне некстати и могла помешать осуществлению его планов. Наверное, было бы лучше, если бы Джон и вовсе не становился драконьим наездником и оставался тем, кем был всю жизнь — бастардом Неда Старка. Тирион понимал, что это несправедливо по отношению к Джону, что думать так неправильно, эгоистично, но ничего не мог с собой поделать. Если брака не случится, а судя по поведению обоих Таргариенов, которые совершенно очевидно этого брака не хотели, такое развитие ситуации было вполне возможно, то вопрос о том, кому достанется Железный Трон, стал бы особенно острым. И после нескольких месяцев общения с Дейенерис Тирион подозревал, что она вполне может уступить новоявленному племяннику. В результате Тирион потерял бы статус десницы, и, скорее всего, навсегда, у нынешнего Короля Севера были свои приближённые и не было причин доверять Ланнистеру. Более того, Таргариен вполне был способен развернуть войско на север против неведомого врага, в которого Тирион верил не больше, чем в грамкинов и снарков. И тогда всё, всем его планам конец, он никогда не получит Утёс, не увидит смерти сестры и не отомстит брату. Это были жестокие, неправильные мысли, но именно они занимали маленького человека. Он пришёл к Дейенерис Таргариен в надежде, что сможет отомстить своему семейству и получить признание, которого ему не хватало всю жизнь. Признание он получил, а вот месть…       Между ним и его местью сейчас уверенно стояли двое Таргариенов и их драконы и, если Ланнистер всё ещё хотел что-то получить, то ему стоило подумать, как можно аккуратно превратить этих своих родственников из препятствия в помощников. Может быть, стоило выяснить у Дейенерис, что же отталкивает её в Джоне. Или поговорить с Королём Севера, объяснить, что южные земли могут ему пригодиться в войне против этих его Иных. А для захвата юга пригодится десница, знакомый с нравами южан, знающий их сильные и слабые стороны.       Король Севера может прислушаться. Он всегда слушает голос разума. Возможно, он даже слишком разумен. Джон, которого Тирион видел, совсем не был похож на юного бастарда, которого он много лет назад встретил во дворе этого самого замка. В том мальчике горел внутренний огонь — яркий, заметный любому, кто с ним встречался. В том мальчике севера было больше, чем в любом из братьев, он казался более молодым Эддардом Старком. Отблески огня сохранились и в нынешнем Короле Севера. Тирион видел его в глазах Джона, когда тот спускался с крыла Рейегаля, но чаще всего этот огонь был похоронен под плотным панцирем льда. Сейчас Джон стал похож на своего родного отца. Принц Рейгар был столь же закрытым, и лишь одному человеку, судя по всему, удалось добраться до дракона сквозь его броню. Интересно, найдёт ли его сын свою Лианну Старк.       Ланнистер соскользнул с кресла, собираясь отправиться к одному из Таргариенов, но пока ещё раздумывая, к кому из них, когда дверь комнаты распахнулась.       — Лорд Тирион, король желает Вас видеть.       — Король. — Карлик усмехнулся, его проблема разрешилась сама собой. — Не стоит заставлять его ждать. Покажешь куда идти?       — Да, милорд. — Доставивший послание юноша покинул комнату, и Тирион последовал за ним.       Идя следом за молодым северянином по мрачным коридорам замка, Тирион раздумывал, зачем он мог понадобиться Джону и, как построить разговор, чтобы добиться от Короля Севера желаемого. Ответить себе на первый вопрос Тирион так и не смог, по поводу второго же, его мнение осталось неизменным, в разговоре нужно было подчёркивать логичность поступков, необходимых Тириону.       Сопровождавший его юноша, наконец, остановился перед одной из дверей, открыл её и отступил в сторону, пропуская Ланнистира. Комната, куда он пришёл, оказалась небольшой, у дальней стены стоял стол, перед камином, в котором, несмотря на то, что в комнате было достаточно светло и весьма жарко, горел огонь, стояли два кресла. В одном из них, задумчиво глядя на огонь, сидел молодой Король Севера.       — Здравствуйте, Тирион. — Взгляда от пламени Джон не оторвал. — Присаживайтесь. Вино будете?       — Воздержусь, пожалуй. — Что-то в том, как Таргариен смотрел на пламя, пугало Тириона. — Зачем Вы хотели меня видеть.       — Вы десница королевы. Я хотел узнать ваши планы.       — Мы собирались получить присягу Севера. — Тирион вздохнул, когда он планировал это, всё казалось таким простым, кто же знал, что все так запутается. — А потом идти на столицу, большинство лордов склонилось бы, когда она стала бы нашей.       Джон медленно кивнул, будто и не слыша его слов. — Когда-то Вы сказали мне, что любите смотреть в огонь, Тирион. Вы сказали, что видите там смерти своих родных.       — Когда-то так и было. — Ланнистеру стало совсем неуютно, что-то страшное было сейчас в Джоне, в его позе, словах, в том, что он не отрывал глаз от огня. — Но теперь в этом нет необходимости, у меня есть Визерион, мне больше не надо мечтать о пламени.       — А мне кажется, что в огне танцуют драконы. — Таргариен протянул руку к камину, но пламени так и не коснулся. — Но теперь у меня есть Рейегаль. — Джон повернулся, и Тирион с огромным облегчением увидел, что глаза у него абсолютно нормальные, без капли безумия. — Я напугал тебя? — На губах короля появилась усмешка. — Хотелось посмотреть на твою реакцию. Ты слишком много думаешь о других, Тирион.       Ланнистер только слабо усмехнулся и забрался во второе кресло, Джон оказался внимательнее, чем он ожидал.       — Могу я считать твою улыбку знаком того, что ты больше не будешь пытаться сделать из меня свою пешку?       — Думаю, да. — Тирион кивнул.       — Прекрасно. — Джон едва заметно улыбнулся. — Тогда, я думаю, стоит обсудить детали вашего с королевой плана.