О варварстве, смердах и ночных прогулках

— И все-таки, это варварство, — удрученно покачав головой, вздохнул Джои. Да так печально, что если бы не неприлично сытая улыбка, которую он безуспешно пытался согнать с лица, Хел бы, пожалуй, ему почти поверил. А так сразу ясно, что у того просто слишком хорошее настроение, чтобы вот так просто взять и не начать изгаляться по какому-нибудь совершенно невинному поводу. Как обычно, просто первому попавшемуся к слову.  — Потому что это жестоко? — предположил Хел, лениво прищурившись. Небо над головой у них было до того безоблачное и яркое, что глаза слепило. И это при том, что солнце, как всегда бывало после полуночи в это время года, светило им сейчас точнехонько в спину. Висело себе невысоко над лесом, из которого они, собственно, и держали путь, делая его, в силу контраста, много более темным и мрачным, чем тот был на самом деле. Здесь, за полярным кругом, солнце в ясную погоду почти всегда такое, что смотреть больно, пусть даже и висит обычно почти над самым горизонтом, а может быть, как раз поэтому. Деревенские на это то и дело жалуются, но этим, куда не плюнь, все не так: было бы облачно, так жаловались, что им темно, как в гражданских сумерках, посевы мерзнут и вообще тоскливо, был бы дождь, так напирали бы на то, что промозгло, и что грязищи вокруг развелось, что смердов и какую другую животину из домашних в реке потом не намоешься, а была бы погода переменчивой, так во всю сетовали бы на то, что и не поймешь де теперь, что перво-наперво с собой на поле брать — панамку али галоши, а то и то тащить не сподручно. Сам Хел привычки кастерить по чем зря погоду не имел, из того расчета хотя бы, что ей от того не жарко, не холодно, а потому не имел ничего против напитаться солнечными лучами прозапас. Ведь во время бытующих в этой местности четырехмесячных полярных ночей их, как известно, будет не видать, впрочем, как и сейчас уже полтора месяца как не видать звёзды. Их бледные тени впервые появятся на небосклоне только через два с половиной месяца, когда неунывающее светило наконец устанет нарезать по небу круги и без особой охоты заползет на горизонт аж на целый час. В следующие же два месяца день будет каждые сутки постепенно увеличиваться, а ночь, соответственно уменьшаться, до тех пор, пока не станет полярной, и так далее по кругу, год за годом. Жаль только, что людям, такой режим не слишком подходил, из-за чего приходилось самим назначать себе время суток и определять его сугубо по положению солнца. И то, что упомянутое солнце во всю весело, сверкало на небе ничуть не отменяло того, что была уже полночь и им обоим сейчас по-хорошему полагалось видеть уже третий по счету сон, лежа в своих кроватях в комнатах с плотно зашторенными и предварительно закрытыми специальными ночными ставнями окнами. — Скорее уж потому, что скучно, — хмыкнул тем временем Джои. — Серьезно, кому вообще интересен весь этот балаган со смердами? — Всей деревне? — иронично заметил Хел. И это, кстати, было не то чтобы такое уж преувеличение. Сегодня вот, к примеру, на боях смердов кого только не было! Собралось почти все мужское население деревни, да и женщины из тех, кому не в тягость вместо законного отдыха по корням и колдобинам в лесу скакать, чтоб посмотреть на то, как смерды друг друга лупасят тоже были. Хел сборище это лично видел, не далее как полчаса назад, и не только видел, но по идее вроде как даже в нем участвовал. Впрочем, как и сам Джои. Так что если в чем и можно было все эти бои упрекнуть, так уж точно не в отсутствии к ним интереса у простого люда. Тут Джои, как бы ему не хотелось обратного, был не прав. — Ну, нашел с кем сравнивать, знаешь ли, — фыркнул Джои. — Для любого из деревенских роды у соседской козы — уже событие. Так что лично я не стал бы уповать на их разборчивость или, боже упаси, вкус. — Сказал человек, который в этом году не пропустил одного боя, — подколол его Хел. — Ну, знаешь ли! — экспрессивно взмахнул руками Джои в деланом возмущении. — То, что я наживаюсь на человеческой глупости еще не означает, что я получаю от этого эстетическое удовольствие.  — Ну-ну, — фыркнул Хел. С Джои сталось бы заявить, что на самом деле глубоко в душе он обливается горючими слезами каждый раз, когда разводит кого-то на деньги. Правда поверить такому разве что смерд и смог бы, да и то лишь потому, что для большинства из них концепция правды-лжи была слишком сложна для осмысления. — И не надо мне тут «нукать», молодой человек, — сварливо заметил Джои, довольно неплохо парадируя его, Хела, мачеху. Ему вообще всегда хорошо удавалось копировать чужие лица и подражать голосам. Только вот Хел не знал, всегда ли тот так умел или научился за те несколько лет, когда за цирком таскался. — Удовольствие, которое получаешь, когда кого-нибудь облапошил довольно сложно назвать эстетическим, знаешь ли, — добавил Джои уже по-нормальному. — И да, возвращаясь к боям смердов, — они унылы. И знаешь почему?  — М-м? — рассеянно протянул Хел, призывая того продолжить. На что-то большее его уже не хватало. Где-то с полпути от леса до деревни они к этому времени уже прошли, но до герцогского двора (а значит и до кроватей) от нее было почти столько же. Так что лежал перед ними путь неблизкий, прошедший день был долог да насыщен, настроение — томным, а вставать завтра как всегда рано. И все эти причины, как каждая по отдельности, так и все вместе взятые вели к тому, что лишний раз ворочать языком Хелу не хотелось от слова совсем. Джои, правда, от него этого особо и не ждал. Хел и в лучшие свои дни никогда особым болтуном не был, а ему самому только в радость было перед таким благодарным слушателем языком по ветру трепать до посинения. — Проблема этих боев, понимаешь ли, заключена в самой их концепции, как выразился бы наш достопочтенный сэр Игнатус, — неплохо поставленным менторским тоном начал он. Все-таки не даром сэр Игратус полоскал Джои мозги риторикой. — Думаю дело в том, что смерды по определению не способны выдать какое-нибудь мало-мальски интересное зрелище. Они не умеют, а зачастую и не особо хотят драться, их нельзя сильно калечить, одним словом, с такими исходными данными почти невозможно организовать нормальное шоу. К тому же, они еще и тупы, как пробки — и не хмурься так, ты сам это знаешь. Хел знал. А еще он знал, что по каким-то неясным для него причинам, Джои большинство смердов буквально терпеть не может. Ну, точнее, причины то эти Хел знал, ибо Джои всегда рад был просветить весь белый свет относительно того, почему конкретно ему не нравится та или иная вещь. Но как бы Джои не разливался соловьем на эту конкретную тему, убедить Хела в существенности своих претензий ему так и не удалось. А дело тут, если совсем вкратце, было в том, что смерды оскорбляли взор Джои своим неописуемым скудоумием. Джои, правда, всегда объяснял свою неприязнь тем, что в общемировых масштабах твердолобость смердов тормозит де развитие экономики и культуры, и это, ну, на счет экономики и культуры, вполне себе могло быть правдой. А вот относительно всего остального Хел был железно уверен, что Джои мутит воду, меняя местами причину и следствие. Ну, в том плане, что правдивей было бы сказать не «Джои бесят смерды потому что он считает, что они тормозят развитие общества», а «Джои бесят смерды и поэтому ему удобнее считать, что они сдерживают прогресс». И вроде почти что одно и то же, но разница-то на деле весьма существенная. Самого Хела, к слову, так называемая кретинизм смердов напротив нисколько не раздражала. Да и о каком кретинизме тут вообще может быть речь? Коров вон или овец никто тупыми же не считает за то, что они ни говорить не могут, ни слов человеческих не понимают, ни от того, что не добиться от них ничего мало мальски осмысленного без надзору. Так с чего тогда смердам за безмозглость пинать, они разве хуже коров будут, чтобы презирать их за неумение делать того, чего они физически просто не могут? Вот то-то и оно. Первейший же источник неприязни к смердам как Джои, так и других (единомышленников у того, к радости Хела было не так и много, но все же они то и дело встречались) Хел видел в том, что смерды вроде как тоже были людьми. По крайней мере, как объяснял им когда-то на правах местного философа сэр Игнатус, никаких биологических отличий нормальных людей, кроме того, конечно, что в умственном развитии они редко превосходят уровень трехлетнего ребенка, у смердов нет. Когда они молчат и сидят спокойно, их по первости от простого человека можно и не отличить. А у некоторых к тому же еще и лица такие интеллигентные-интеллигентные — такого приодеть хорошенько и пока пузыри из слюней пускать не начнет так и не скажешь, что перед тобой смерд сидит, а не кто-нибудь из знатных. Настолько смерды на людей похожи были. Из-за этого, по мнению Хела, некоторые их и недолюбливали. А то стоит перед тобой существо, на вид человек, ты с него и спрашивать хочешь как с человека, а оно на тебя только глазами своими бессмысленными лупает и мычит — в таком приятного мало. Только вот дело-то в том, что смерд — это, хочешь не хочешь, не человек, и обманываться по этому поводу ни в коем случает не стоит. И если думать о них без извечной человеческой самовлюбленности, то сразу ясно становится, что более драгоценного скота захочешь не найдешь и что ни одна даже самая умная собака или лошадь по своей функциональности со средним смердом не сравнится. А там, как оценишь по хорошему всю их полезность, невольно их даже уважать начнешь. А то не будь смердов и кто бы самую тупую, монотонную и неблагодарную работу делал бы? Все самим пришлось бы. Сейчас же во многих делах над смердами разве что надзор нужен и кто бы что ни говорил, погонять их это тебе, к примеру, не на собственном горбу поле вспахивать. Так что если уж говорить о том, на сколько смерды тупые, то тут уж было с какой стороны посмотреть.  — Когда их выпихивают на арену, — продолжил Джои вещать, — они могут до самого конца поединка так и не понять, что от них требуется, а некоторые из них еще и громких звуков боятся. О каких вообще боях в таком случае вообще может идти речь? То есть сейчас они, в лучшем случае, просто валяют друг друга по земле самым, что ни на есть буквальным образом, вопя как резанные свиньи. А, ну иногда еще самые дикие из них кусаются, что само по себе неплохо, но согласись, в подобных боях укусы уж точно не должны играть роль самых серьезных увечий. К тому же это не спортивно, вроде как. Вот таким вот образом и получается, что во всех этих, с позволения сказать, «поединках» нет ни намека на то, чем, собственно, и должны привлекать людей бои: хлещущая через край жестокость, звериной изворотливости, накала страстей, какой-никакой интриги, в конце концов! Хотя, справедливости ради, в отсутствии последней все же существуют определенные плюсы, если конечно смотреть на вещи с определенного ракурса, — нехорошо осклабился Джои, залихватски поигрывая бровями. Монеты нескольких мужичков, проигравшихся сегодня на ставках, грели ему и карман и охочую до легких денег душу. Причем еще неизвестно, что сильнее. Сумма-то, а сколько Хел помнил, была не то чтобы особо значительной, так что тут дело было скорее в самом факте выигрыша. Деревенские все же народ прижимистый и ставить больше, того, сколько сами вечерком без зазрения совести в таверне пропьют не станут. Но некоторым людям иногда так мало нужно для счастья. Обобрал соседа маленечко и настроение на весь день поднято.  — И что ты предлагаешь? — наконец флегматично поинтересовался у Джои Хел, поняв, что без наводящих вопросов продолжать тот не собирается. Винил в этом Хел, кстати говоря, те самые пресловутые уроки риторики от сера Игнатуса. Так что теперь в речи Джои то и дело появлялись многозначительные паузы, в которых восхищенные слушатели могли вербально выразить свое восхищение. Или хотя бы дать знак, что они еще живы, где-то там, погребенные под нескончаемым потоком информации. — О-о, — с придыханием протянул Джои, который только того и ждал. — Ну, для начала бы убрал из боев смердов самое слабое звено, а именно — самих смердов. Впрочем, думаю это и так понятно. Так что, если достопочтенные селяне изволят смотреть на бои, то пусть тогда изволят и драться. Тогда все участники получат всяко больше адреналина, да и смотреть на все это будет в разы интересней. Ну или если наши мужички будут совсем уж не расположены портить себе шкурки, что весьма вероятно, все-таки подставляться под чужие кулаки это совсем не тоже самое, что на бултыхания смердов смотреть, — то можно было бы опять вернуться к смердам. Если вообразить на минутку, что наш дорогой староста сможет пересилить себя и оторвать от сердца несколько смердов из тех, кто работает в полях, для организации этого балагана, то это подарило бы боям со смердами второе дыхание. Тогда можно было бы отобрать нескольких покрупнее да позлее и целенаправленно их на эти самые бои натаскать, так чтобы они хорошенько могли друг дружку отметелить, а не утаскивать их тайком из общинного хлева, надеясь, что на этот раз староста это проглядит. Так, глядишь, через месяцок другой вышли бы на тот уровень, чтоб какие-никакие деньги за просмотр можно было брать, а там, к следующему полярному дню и из окрестных деревень зеваки потянутся. Представляешь, как можно было бы на этом подняться? — мечтательно выдохнул Джои, но тут же, чуть погодя, сам, без посторонней помощи вернул себя с небес на землю. Он вообще в плане генерирования и последующей критики собственных идей был на диво самодостаточен. — Серьезно, попросил бы ты что ли у отца своего парочку смердов. Скажешь, что это во имя организации культурного досуга на подвластных ему территориях, авось и даст. Дает же он сэру Игнатусу деньги на эксперименты с… Хей, да ты только посмотри, кто тут у нас, — вдруг, запнувшись на полуслове присвистнул Джои, кивая куда-то вперед. Хел, отвлекшись от праздного глазения по сторонам, послушно глянул в указанную сторону и сразу же заметил того, чей вид так взволновал Джои. По дороге, со стороны деревни, в их сторону шел человек, по всей видимости мужчина. Сказать о нем что-то более определенное с такого расстояния пока было сложно, но похоже шел тот быстро и вскоре должен был подойти достаточно близко, чтобы они сумели разглядеть в нем какие-никакие знакомые черты. Впрочем, у Хела и без того были некоторые догадки по этому поводу. Неутешительные, надо сказать. И не у него одного к слову.  — Ого. Я так посмотрю, нашему старосте не повезло сегодня наткнуться недостачу смердов в хлеву. И нет бы, чтобы сделать вид, что не заметил и отправиться досыпать, все равно же утром вернут, надо обязательно самому тащиться ночью в лес, чтобы лично нашкандыбать нарушителям. Вот до чего людей доводит ответственность, — Джои покачал головой с притворным сочувствием.  — Может повернем? — неуверенно предложил Хел, оборачиваясь на предмет того, в какой из растущих тут и там около дороги небольших рощицах выгоднее всего будет пересидеть. Не нестись же им обратно до леса, далеко все-таки. Был бы Хел один, он бы может еще попробовал, все-таки лес по надежнее будет. Но он был с Джои, а значит об этом можно было сразу забыть — он сдуется уже метров через пятьдесят и дальше придется либо тащиться в его темпе, либо тащить его уже на своем горбу, а и то как ни крути, контрпродуктивно. — Поздно уже, — покачал головой Джои, прерывая его раздумья. — Так он точно поймет, что мы хотим от него слинять. — А разве мы — нет? — невозмутимо переспросил Хел. Долгое общение Джои давно научило его несильно удивляться, когда логика того внезапно делала мертвую петлю, переворачивая все с ног на голову. — Мы — да. Но нам совершенно не обязательно, чтобы он знал об этом наверняка. Скажи лучше, куда еще кроме леса ведет эта дорога. Ну и всякие там ее отвороты, тропинки — в общем, ни в чем себе не отказывай. — Сам знаешь, там за лесом будет другая деревня, — рассеянно пожал плечами Хел. — А еще там вроде спуск есть к реке. Где-то… — Сойдет, — кивнул Джои, задумчивая пожевывая нижнюю губу, как видно с головой уйдя в «продумывание легенды». Это он так называл предварительное планирование того, какую именно лапшу и в каком количестве он будет в ближайшее время развешивать всем страждущим на уши. Так что следующие несколько десятков метров, отделяющих их от предполагаемой головомойки в сольном исполнении хмурого, невыспавшегося старосты, они прошли в полном молчании. — Здравствуйте, господин староста! — жизнерадостно завопил Джои, приветственно замахав над головой рукой, когда между ними было уже меньше дюжины метров. Ему уже привычно было брать проведение последующих переговоров целиком и полностью в свои худые бледные руки. Про себя Хел подумал было, что в своем желании показать, что они невинны как овечки и не капельки не скрываются, Джои самую малость переборщил, но комментировать это никак не стал. Ну переигрывает немного — с кем не бывает. К тому же, когда-то и дело пытаешься по шапке не получить, привыкаешь довольствоваться малым и действовать, исходя из имеющихся возможностей, а не гипотетических. — Какими судьбами вы тут?  — А сами то? — мигом перевел стрелки староста. Похоже, кому-то не особо хотелось распространяться насчет угнанных смердов, и Хел в каком-то смысле его даже понимал. Он ведь, как-никак, сын их герцога, хоть и бастард. И пусть староста, Хел был в этом уверен, знал, что специально он стучать отцу не будет, все равно был шанс, что он вдруг как-то проговориться ненароком, А там может случится что герцог, или хуже того, его женушка, заинтересуется тем, чего это здешний староста ни за людьми своими, ни за смердами уследить не может. Так что Хел на его месте, наверное, тоже говорить бы ничего не стал. Без крайней необходимости так уж точно.  — Да мы вот на речку ходили, клев проверить, — не моргнув глазом соврал тем временем Джои. — Ночью? — скептически уточнил староста.  — Ой, да вы же сами знаете, какие у нас тут в этот сезон «ночи», — легкомысленно отмахнулся от него Джои, одаривая старосту одной из самых простецких ухмылок из своего широкого арсенала. — Это люди развлекаются условным делением суток на части, а рыбе что — солнце есть и ладно.  — А ни сетей, ни удочек у вас нет потому что?.. — Да мы прямо там все оставили — к чему раз от раза все туда-сюда на себе таскать, если там все равно особо никто не ходит, — небрежно фыркнул Джои, легкомысленно пожимая плечами. Околесица вполне в стиле Джои — звучит все умеренно бредово, но из-за уверенной и претенциозной подачи, Хелу и самому уже начинало казаться, что реши они с Джои на завтра спуститься к речке по той самой тропинке, то найдут под ближайшим кустом все необходимое для долгой и обстоятельной рыбалки. — Ясно, — с сомнением протянул староста. — И сэр Игнатус, я так полагаю, совсем не против ваших прогулок? — Можно сказать и так, — промямлил Джои, отводя глаза с таким видом, чтобы у старосты даже сомнений не осталось в том, что единственной причиной, по которой сэр Игнатус не высказал свое неодобрения по вышеуказанному поводу было то, что его совершенно случайным образом забыли поставить о ней в известность. Сделано это было главным образом от того, что Джои свято верил, что для оправдания одной компрометирующей ситуации нет ничего лучше, чем другая такая же, только менее наказуемая и позорная. Ведь, как он отмечал с некоторым прискорбием, люди (многие из них, по крайней мере) были совсем не такими идиотами, как ему того хотелось, а от того не ко всем своим сомнительным делишкам удастся приписать благие намерения, как не старайся. Отсюда собственно и пошел этот принцип так называемого «меньшего зла». В том смысле, что если вас застанут в полночь на перевес с изгвазданной в земле лопатой лучше навести всех на подозрения о том, что вы воровали морковку с соседской грядки, чем дать выплыть наружу тому, что вы закапывали в лесу чей-то труп, не правда ли? Поэтому Джои никогда не забывал приправить любое свое более менее крупное вранье самыми разнообразными гипотетическими «мелкими грешками», не смея лишать окружающих удовольствия его в них уличить, попутно проглядев самое главное. С кем-то эта волшебная ложка дегтя работала, с кем-то нет, но схема эта тем не менее была достаточно жизнеспособна, чтобы считать ее нержавеющей классикой. И потому пихать ее везде, где надо и не надо. — Но, так или иначе, мы все равно уже возвращаемся, — торопливо добавил Джои, прозрачно намекая старосте, что, если вопросов у него больше нет, отпустить их с миром на все четыре стороны. Намек этот был старостой проигнорирован, но по залегшей между его кустистых бровей недовольной складке можно было с большой долей вероятности предположить, что того охватила дилемма. Очевидно, складные речи Джои не смогли до конца его убедить (было бы странно, если бы дела обстояли иначе). Так что теперь он пытался решить, стоит ли ему, как ответственному взрослому продолжить и дальше усложнять им жизнь или же сделать вид, что он без хлеба проглотил эту странную историю с полночной рыбалкой и укатить восвояси. Все-таки ночь не резиновая, и вставать завтра рано не одним Джои и Хелу, а пропавших смердов и позаимствовавших их селян перед тем как подвергнуть их суровым репрессиям еще надобно найти. И, на счастье Хела с Джои, чаша весов, по-видимому, уже вот-вот была готова склониться далеко не в сторону ответственности. Той у старосты и без них вполне хватало, спасибо, больше не надо, а с ними двумя пусть сэр Игнатус сам, по мере своих, так сказать, возится. Его воспитанники, так пусть сам и устраивает им выволочки за ночные хождения. Если поймает, конечно. Хел никогда особо не мог похвастаться умением читать по чужому лицу, но сейчас был почти уверен, что именно так староста и подумал. И тот вскоре в полной мере подтвердил его догадки, махнув на них рукой как в переносном и, одновременно, в самом что ни на есть прямом смысле. Пробормотал что-то вроде: «Рыбалка, так рыбалка, скатертью дорожка, хорошо хоть под ногами не путаетесь» приготовился давить на тапок. Он почти уже развернулся, чтобы уйти, но, осененный, по-видимому, запоздалой идеей все-таки повернулся к ним обратно и спросил: — Парни, а вы пока, кхм… рыбачили, ничего этакого в лесу не слышали? Крики там какие-нибудь? — Да нет, ничего вроде, — задумчиво протянул Джои, напряженно сведя брови, силясь, по видимому, продемонстрировать тем самым напряженную работу мысли. Хел не сразу, но узнал в этом одно из собственных извечных выражений лица — сам Джои редко хмурился, находясь в раздумьях, а вот у него это получалось как-то само почти всегда. — А там что, заплутал кто-то что ли? — с совершенно невинным видом поинтересовался между тем у старосты Джои. — Можно и так сказать, — криво усмехнулся тот, неопределенно канув головой. — Ладно, идите уж, раз не слышали, — староста обернулся и, больше уже не оборачиваясь, почапал в сторону леса. Хел с проводил взглядом его неторопливо удаляющуюся спину, и хотел было уже развернуться и последовать его совету, но Джои придержал его за рукав. Ну, как придержал, — просто за него зацепился, обращая на себя его, Хела, внимание, потому что удержать Хела физически у него не получилось бы при всем желании — комплекция не та, да и силенок маловато. Но Хел и сам послушно остановился, желая узнать, чего тому на этот раз от него понадобилось. Джои же, тем временем, терпеливо дождавшись, пока староста отойдет на достаточное расстояние, чтобы на то, чтобы возвращаться к ним обратно ему стало уже лень, радостно заорал тому вслед.  — Господин староста, подождите!  — Чего еще? — мужчина обернулся и смерил их парочку хмурым, усталым взглядом. По крайней мере, судя по голосу именно так и было, потому что выражение лица старосты Хел с такого расстояния разглядеть уже не мог.  — Я тут вспомнил, что слышал утром в деревне разговоры что-то о дальней поляне, ну, той вроде, которая почти уже на самой опушке, только с другой стороны. Кажется, кто-то хотел там собраться или просто прогуляться, не знаю, не разобрал, — выпалил на одном дыхании Джои. — Ну, и подумал в общем: а вдруг поможет? Может кто как раз туда шел, свернул не туда и как раз сейчас шатается где-то там по лесу и орет благим эм… то есть, весьма громко выражает свое недовольство сложившейся ситуацией. Все как вы и говорили. На самом деле, конечно, староста ничего такого не говорил, не считать же его расплывчатое «может и так» за подтверждение, но если уж косить под дурочка, так косить. На заявление Джои староста ответил молчаливым кивком, показывая, что принял информацию к сведению и, вновь развернувшись к ним спиной, продолжил свой безрадостный путь в глухую чащу леса. Все-таки прав был Джои — подумать страшно, что общественные должности делают с людьми. — Ну и зачем? — флегматично поинтересовался Хел через некоторое время, когда они сами уже отошли на порядочное расстояние, а фигуру старосты было уже трудно разглядеть на фоне леса. — Да ладно тебе, ты же сам знаешь, что староста все равно в конце концов каждый раз находит эту шаражку, — отмахнулся от него Джои. — Разница только в том, найдет ли он их быстро и, пожурив немного самых злостных нарушителей, отправит всех отсыпаться по домам, или же будет всю ночь шастать по лесу, дойдет до них уже взмыленный и злой, как черт — и тогда всем уже точно не поздоровится. Так что, можно сказать, что я оказал им услугу, — подытожил Джои, неприятно осклабившись. — К тому же, — он широко зевнул, прямо на ходу потянувшись до хруста в спине. — Мне все равно не нравились эти бои.