Вера. Надежда. И...

Сакура умела любить. Самозабвенно, отчаянно, отдавая себя всю этому чувству. Любила она Саске или свою преданность ему? А после — лишь память о нем… Когда одно сменилось другим? До некоторых пор ей не приходилось задаваться вопросами об этом. Но Саске она прощала всё и искренне. Наруто умел верить. Самозабвенно, отчаянно, яростно. Не пасуя ни перед какими преградами. Он не оставлял себе выбора, а значит, не оставлял его и другим. Это был его путь ниндзя. В Саске Наруто верил. В того Саске, каким он был на самом деле, кто бы что бы не думал и не говорил. Но Наруто не умел прощать. Он умел менять людей. *** Стоя на развалинах Конохи, превратившейся в один день из солнечной деревни покоя, процветания и незыблемости в скорбное пепелище — они молчат. И каждый из них молчит о своем. Уже не вслушиваясь в ветер, гоняющий по деревне эхо стонов и причитания мирных жителей, запах гари и крови, пыль от разрушенных зданий и клочки чувств. Сакура не плачет. Поджатые губы на изможденном лице придают ему жёсткость — она кажется старше и взрослее, чем пару дней назад. Серьезный взгляд застывшей зелени глаз совсем другой, чем раньше; там плещется обожженная острая душа, похожая на меч, который закалили в адской печи. Она не сжимает кулаки, как Наруто. Ветер бьётся в прямую спину, хлещет по расправленным, словно окаменевшим плечам. Харуно Сакура для себя уже всё решила. Наруто стоит ссутулившись. На исцарапанных щеках давно засохли слёзы, смешавшись с пеплом и грязью. В бок тычется холодный ветер, и он чувствует себя костью, застрявшей в глотке чужой судьбы. Сил на эмоции нет. Наруто не может поверить. Не может принять. *** Сакура подходит к Наруто и обнимает его, прижимая к себе крепко-крепко. Наруто дергается, но не сопротивляется, лишь сжимает зубы. Ему в нос ударяет запах грязных волос, смесь пыли, аромата цветущей сакуры и запахов медикаментов, засохшей крови и пепла… Ужасная правда опустошенной Конохи, которая обрушилась на Наруто во всей непреглядной панорамной красе, в этот миг обняла его руками Харуно Сакуры. И Наруто показалось, что его сейчас вывернет от ужаса. Сжавшийся в спазме желудок словно бы подкатил к горлу — Наруто зажмурился, а в следующее мгновение судорожно вдохнул, распахнув в немом удивлении глаза затравленного зверя: сквозь его потрепанный спортивный костюм, перекрывая рвотные позывы, проникало тепло Сакуры. Слабое, но настойчивое, оно продралось сквозь замерзшую кожу, дотягиваясь до обожженного холодом нутра. До души, отражением которой сейчас была разбитая Коноха. *** Сакура научилась верить Наруто и в Наруто. По-настоящему верить. И отказалась от Саске… потеряв свои чувства к нему среди каменных завалов, среди бесконечных раненых, в раскаленном до предела от мощных дзюцу воздухе. Задыхаясь от нехватки кислорода в болевом захвате, глядя в глаза врагам. Отступилась от своей мечты не потому, что Учиха Саске предал ее, предал ее чувства или Коноху. Он предал Наруто и покусился на его веру. Сакура умела ненавидеть и быть преданной. Если Наруто все еще будет хотеть этого — она поможет ему вернуть Саске. Или убьет того. Но сначала Сакура вобьет в Саске собственными кулаками понимание того, что он был неправ. Наруто обнимает Сакуру, уткнувшись носом ей в шею. Худощавое, но сильное как никогда тело в его руках ощущается по-новому, иначе: горше и жестче, чем когда-либо. Теперь Харуно Сакура не просто друг, напарница или возлюбленная; она — нечто большее. Та, кто поможет если не смириться и принять, то пережить. Наруто учится верить в себя заново. Он не может простить Саске. Потому что все еще верит в него.