Растворившаяся

      Мне хотелось раствориться в сером прогорклом табачном дыме, рассыпаться угасающим пеплом к твоим ногам или гореть для тебя так же ярко, как пылает недавно поцелованная пламенем сигарета, но с каждым твоим визитом я все больше угасала, словно выброшенный за ненадобностью бычок в дорогую малахитовую пепельницу. — К тебе или ко мне сегодня, Грейнджер? — твой излюбленный заношенный до дыр вопрос. — Сегодня не получится, Малфой, мне жаль, — в твоих светлых глазах застыло недоумение, в очередной, бесчисленный раз выворачивающее мне душу. «Так больше не может продолжаться, Малфой». «Я так больше не могу, Малфой». «Мне очень больно, Драко, ведь ты каждый раз уходишь, оставляя после себя лишь пепел», но против воли вырывается: — Ладно, только подожди меня до восьми, — молчаливый кивок, и я снова остаюсь одна, совершенно одна в своем пустом сером кабинете. ***       В моей старой маленькой квартирке на окраине Лондона всегда темно и затхло, одинокая мигающая лампочка не может дотянуть свои лучи до каждого угла небогатого помещения. В середине комнаты стоит деревянный круглый стол, заставленный грязной посудой. По обеим сторонам от него расположены два таких же потрепанных деревянных стула. Как раз для нас с тобой, Драко.        Но вид из моего окна может поразить воображение каждого — красивые высокие сильные деревья с россыпью осенних листьев, и цветы. Огромное количество моих любимых броских ирисов и чуть меньше красных герберов. Ты как-то в шутку сказал мне, что лучше бы я тратила столько усилий на обстановку квартиры, но в этом я не согласна. Легче создать видимость благополучия и роскошной жизни, чем жить ею и быть таковой. Так и у нас с тобой, Драко.        Но я никогда не пожалею времени для создания видимого уюта к твоему приходу. ***       Ты снова в моей квартире, небрежно ухмыляешься беспорядку и садишься за стол. Кофе уже готов, и чашки наполнены, от них поднимаются ароматные клубы пара, почти как дым от твоих сигарет.       Не могу отказать себе в маленькой слабости и обнимаю тебя со спины, утыкаясь носом в пахнущую цитрусовыми и потом шею.        Я люблю твой запах, Драко, почти так же сильно, как и тебя. Зная, что тебе не нравится проявление моих чувств, отступаю назад.        Внимание привлекает закипевший чайник, снимаю его с плиты и доливаю тебе еще. Но ты уже не пьешь, а смотришь своими холодными глазами на меня, иногда мне кажется, что в них мелькает ласка и что-то отдаленно напоминающее любовь.       Резко поднимаешься и целуешь меня, прижимая своим телом к шаткому столу. Не могу не ответить на твой терпкий поцелуй.       Ты порабощаешь меня, Малфой, одним своим взглядом и движением губ, и вся моя защита, так тщательно сооружаемая во время твоего отсутствия, рушится, оставляя после себя лишь сизый пепел. ***       Мы опять в моей постели. Неуверенные лунные блики играют на наших телах. Ты ласкаешь меня, но от этих ласк внутри все скручивается в тугой напряженный узел, мешающий мне дышать. Все твои движения машинальны и отработаны, лишены всякой чувственности и искренности.       Но целуй меня, Драко, все равно целуй.       И ты, словно услышав мои просьбы, приправляешь свои поцелуи капелькой страсти, щепоткой ласки и унцией нежности.       Я же не могу касаться тебя равнодушно, заученно, без души. Ты избегаешь эмоциональной привязанности, но я не могу иначе.       Прости. ***       Мы лежим на белых простынях, окутанные трепетным искусственным светом уличных фонарей и обдуваемые легким по-летнему теплым весенним ветром, играющим с бежевыми воздушными занавесками. Нам улыбаются звезды. Наверное именно они, раз отразившись в твоих волосах, сделали их волшебно серебряными. Ты смотришь в открытое настежь окно, любуясь созвездиями: — Наверное, это скорпион, как думаешь? — устало спрашиваешь ты.       В ответ я лишь молча киваю, наслаждаясь хрипловатым голосом. Протягиваю руку к твоим волосам, захватывая звездно-белые пряди. На ощупь они необычайно мягкие, как расплавленное серебро.       Я люблю их перебирать.       Ты спрашиваешь у меня что-то еще, но до моих ушей долетают лишь бессвязные звуки твоего приятного голоса, и я погружаюсь в сон. ***       Меня будят твои торопливые шаги. Открыв сонные веки, я вижу, как ты, уже полностью одетый, снуешь по моей спальне в тщетных поисках своей аврорской мантии. Волосы идеально уложены, на поверхности ботинок отражаются робкие солнечные лучи. — Посмотри на стуле, — слабо шепчу я.       Ты вздрагиваешь от звука моего голоса, разрезавшего утреннюю тишину, и поднимаешь на меня свои внимательные глаза: — Спасибо, — я лишь улыбаюсь и стараюсь быстрее отвернуться, чтобы не видеть, как за тобой в очередной раз захлопнется входная дверь. В окне видны спешащие на работу прохожие, радостные, оживленные дети и садовник, нанятый мною для ухода за моим импровизированным, прячущим внутреннее уродство, садом.       Раздается громкий хлопок двери.       Переворачиваюсь на спину и наслаждаюсь запахом табачного дыма и грусти, окутавших меня после твоего ухода.