Зов Ветра

***

      Как только я прошла по уже знакомым дорожкам и вышла через мраморную арку, взглянула на красные часики, которые получила в подарок ещё на прошлый Новый Год от Лили, моей подруги, на них светились цифры — 18:40. Я долго пыталась понять, что это за чудные числа, что они означают, почему они тут, кто-то их нарисовал, пока я не видела? Потом пришла в себя, и одновременно запаниковала — я зашла в сад буквально один-два часа назад, как мне показалось, а прошло уже, получается, почти одиннадцать часов! Я оглянулась назад, но ни мраморной арки, ни кустов не было. Вместо всей этой красоты я с грустью наблюдала заброшенный, заросший сорняком и замусоренный парк, точнее то, что, наверно, раньше им было; а под ногами стояли грязные лужи, в которых отражались тучи и ветви засохшего дуба. — Эмили! Сестра Эмили… — хотела закричать я, но комочек в горле позволил только шёпотом выдавить из себя эти слова. По телу пробежали мурашки от прохлады.       Мне никто не ответил. Только ветер шелохнул мои каштановые длинные волосы, я невольно вздрогнула, а потом еле заметно улыбнулась. Может, даже и улыбнулась не губами, а где-то там, в душе.

***

      Уже на пороге я видела перед глазами ожидающий меня скандал с родителями. Представляю, как они напугались. Я стояла прямо перед дверью и не решалась открыть её. Мне казалось, что если я всё-таки осмелюсь на такое, то меня попросту снесёт криком и расспросами мамы, а если и удастся схватиться за что-нибудь и не улететь, то строгий взгляд папы непременно испепелит меня на месте. Я глубоко вздохнула.       Моя трясущаяся рука тянется к ручке двери, и медленно тянет её на себя. Пока я не улетела, нужно придумать оправдание, любое! Маньяк схватил? Упала в обморок? Нет, всё не то, меня заставят описывать преступника, а обморок… ох, нельзя сказать правду, да и не поверят ведь. По щеке скатилась тёплая слеза, захотелось провалиться сквозь землю.       Мама сидит около телефона на кухне и пялится на него, перебирает пальцами что-то несуществующее у себя в руке, отец разговаривает с ней, через закрытую стеклянную дверь не слышно о чём. И тут мама замечает меня, её взгляд прожигает меня, но не потому что она рассержена — она испугана. Отец замолкает и подходит к двери, чтобы открыть её. И тут я понимаю, что меня ждёт знатная взбучка, пока я дошла до дома на ватных ногах, прошёл почти час. — Ева, надеюсь, ты понимаешь, что не ходить в школу, не отвечать на звонки, а уж тем более заставлять волноваться нас своим поздним приходом — дело наказуемое, — папа говорил сдержанно спокойно, что пугало ещё сильнее. Я опустила голову и начала ковырять носком пол.       Мама хотела встать, тогда я заметила, что её глаза и вокруг них — всё было красным и опухшим. Мне стало очень стыдно. — Ну, я… — начала я искать слова в своё оправдание, но кроме обморока, в голову ничего не лезло. Может, сказать, что потеряла телефон и, заметив это, испугалась и пошла искать его, а когда нашла, время было позднее.       Так я и сделала. На что папа только покачал головой: — Не надо мне врать, Ева, ровно после окончания первого урока нам позвонила Елена Игоревна, она была крайне удивлена твоим отсутствием в школе. Как и мы! — отец уже срывался. А мама пыталась его успокоить, но её севший голос не перекрыл бы бас папы. — Дорогой, не надо, пожалуйста. Ева, зачем же ты так сделала? Скажи правду, Ева, — мамины глаза снова заблестели, и она прикрыла ладонью губы. — Мама, я правда потеряла телефон. Я… Я не знала, что так долго буду его искать, простите, простите… — я вытирала лицо рукавом свитера, в глазах и носу защипало. — Мы обзвонили больницы, а в полиции нам отказали в поиске. Господи, Ева, скажи правду, ты связалась с нехорошей компанией, они заставили тебя прогулять школу и ходить с ними так поздно? — мама не унималась, я понимала, что ей тяжело пришлось, уроки кончились в половину шестого, а я явилась в восьмом, от безысходности и волнения в теле, ноги задрожали и ослабли, я просто опустила голову и подперла стену. — Нет, мам, я просто искала те… — Да пропади он пропадом, Ева, ты хоть понимаешь, что мы переживаем за тебя? — мама, как могла, повысила голос. — Да, я всё понимаю, прости. — Неужели ты искала телефон все шесть часов? Не надо врать, Ева! — папа был прав, но и правду я не смогу сказать. — Я просто сначала сильно испугалась и разволновалась, прости-ите… меня, пожалуйста-а, — я сползла по стенке вниз и перестала сдерживать ком в горле. — Ева, встань, мама права, мы сильно переживали за тебя. Ох, несносный ребёнок, я надеюсь, такого больше не произойдёт.       Мама села рядом со мной, вытерла свои слёзы и обняла меня: — Не делай так больше, Ева, прошу тебя. Нам абсолютно всё равно на телефон, как и на любые другие вещи, мы только хотим, чтобы с тобой было всё в порядке.       И да, этот несносный ребёнок, то есть я, учился без троек и имел несколько грамот об участии и даже о призовых местах в олимпиадах и о прилежном поведении. Ещё этот ребёнок каждые две недели убирался в комнате и иногда с утра готовил себе завтрак, когда маму вызывали на ночную смену (она работает в реанимации). Да, несносный ребёнок. И всё-таки я умолчала о своих мыслях, всё-таки мне совсем не хотелось спорить с родителями, когда они в таком состоянии.

***

      В комнате я не нашла, чем бы заняться, последний школьный день на неделе прошёл, причём прошёл он мимо меня, так что можно расслабиться (наверное). Обнимая плюшевую большую собачку, подаренную мне на День Рождения, я размышляла обо всём, что буквально пару часов назад произошло. Я пожалела, что не осталась, чтобы разузнать у Эмили всё об этих Драконах и Стихиях, и… Звёздах. Нимфа… Что это ещё за чудное слово? Нимфа. Хранительница Ветра всё время оберегала меня, получается?       Я отпустила пса, посадив с собой рядом, и полезла в тумбочку, откуда вытащила два блокнота: красный с дракончиком и розовый с феями и эльфами. Мои личные дневники. Когда я думала о Нимфе и Ветре, меня осенило.

17.06.2006. Сегодня был чудесный день. <…> Тогда я заплакала под деревом, погода стояла хорошая, но стоило мне пустить слезу — поднялся Ветер. Я посмотрела на крону дерева и, позабыв обо всём, загляделась на то, как Ветер туда-сюда шевелит ветви. <…> 07.12.2006. В школе я сильно поранилась, когда пыталась полить цветы на верхней полки и упала. <…> Меня так расстроил смех одноклассников, я пошла к окну и села там. Оно было закрыто, но я почувствовала, как руку обдувает прохладой Воздуха. <…> 14.08.2007. Мы на море с мамой и папой. <…> Я почти тонула, меня отнесло волной катера на глубину. Но тут же я заметила синий круг, за ним пытался бежать какой-то парень, но его отнесло Ветром ко мне. Так, чудом, и спаслась. <…> 23.09.2007. Моя подруга Лили и я — поругались. Впервые в жизни! <…> Мы шли домой. Она даже не смотрела на меня. Я думала, что ничего уже не поможет… Но поднялся Ветер. Очень сильный. На чистое небо нанесло туч, и пошёл дождик, перешедший в ливень. Ветер гнал нас в сторону ближнего магазина. В прямом смысле. Продавец вошёл в наше положение и разрешил постоять, пока не утихнет. Ветер гонял мимо окна магазина ветки, листья, пролетела даже газета! <…> Она заговорила первая, спросила, не испугалась ли я. Я не ожидала. Но она сказала, что жутко боится ливня, потому что в такую погоду обычно бывает и гроза, и рассмеялась. Потом я попросила прощения. Лили махнула рукой и сказала, что, пока тут Ветер, ливень — она и забыла. Мир. <…>

      Точно. Я всё время говорила о Ветре в дневники. Я даже почему-то писала его с большой буквы. Это будто моё. Но как я не заметила раньше. Сейчас это кажется таким очевидным — Нимфа Ветра, Эмили, всегда со мной была, в прямом смысле. Я закрыла оба блокнота и решила, что никто не должен об этом знать.       Убрав дневники в нижний ящик тумбы и забросив их вещами, которые там лежали, чтобы их не было видно, я взглянула на часы — почти десять. Скоро спать, я и не заметила, как шло время, пока я проводила «исследовательскую работу», прошло больше двух часов! Я немедленно переоделась и пошла в ванную.       Отец читал книгу, а мамы не было в зале. Должно быть, она давно спит. Мне так стыдно перед ними, во-первых, я рассказать ничего не могу, а во-вторых, они волновались так. Папа посмотрел на меня поверх книги, но гнева в его глазах больше не было. Но он сказал: — Надеюсь, ты всё поняла сегодня? Чтобы в первый и, главное, последний раз, — его спокойствие меня расслабило полностью. — Мама спит? — Да, она ужасно устала сегодня, — сказал он и закрыл книгу, заложив в неё бумажку. — Хорошо, я тоже буду скоро спать. И… Прости… — Главное, чтобы ты наперёд поняла.       Я совсем успокоилась и пошла умываться.       Засыпала я с мыслью о Нимфах, Драконах и Ветре. Последнее, что я видела, перед тем как забыться, большую плюшевую мордочку своего друга, луну за окном и то, как Ветер шевелил ветки тополя, мне казалось, что они машут мне, как будто говоря: «До свидания. Доброй ночи!» — Ага… Добро-о-ой… но-очи… Эмили, мама, па-а-апа… большой плюшевый пёсик, уличные коты и музыканты… спойте мне «С Но-о-овым Годом», у меня скоро… вы-а-а-ходной… только вы-а-а… никому… — зевала и бормотала я, думая, что говорю вполне нормальные вещи.