Взгляды (о судьбе и объемных косах)

У Адриана Агреста по-кошачьи зеленые глаза и лукавый прищур. Когда Маринетт замечает на себе его взгляд, то неизбежно краснеет и начинает путаться в словах. И ужасно жалеет о том, что на ней нет брони ЛедиБаг — может, хоть та помогла бы ей воспринимать внимание парня спокойнее. У Адриана Агреста тонкий чуть вздернутый нос, и когда он дурачится и скрещивает на груди руки, то выглядит очень забавно. В кончик этого вздернутого носа так и хочется его поцеловать, но Маринетт слишком страшно даже к нему приблизиться, не то что совершить какой-то более смелый поступок. У Адриана Агреста мягкая линия челюсти и пухловатые губы. Когда он улыбается, Маринетт засматривается и не знает, куда деть себя от смущения, как только парень замечает ее поведение. А он замечает. Всегда замечает — и это настолько приводит Маринетт в ступор, что она не знает, плакать или смеяться. Хотя определенно не может врать себе в том, что хочет, чтобы ее взгляды в его сторону были заметны. Ведь только взглядами она и может что-то ему сказать, раз в его присутствии рот не слушается, и мысли разбегаются в разные стороны. А еще — Маринетт ног не чувствует, когда Адриан смотрит на нее с этим истинно нуаровским хитрым прищуром. Тот идет ему, кажется, даже больше, чем самому Нуару, хотя глаза у напарника Маринетт такие же зеленые, нос настолько же вздернут, а губы настолько же мягки и пухловаты. Иногда Маринетт даже думает, что после поцелуя с Котом знает, какие губы у Адриана, и лишь этой мыслью ей себя остается тешить. Потому что приблизиться к парню вот так просто и беспардонно, как это делает Хлоя, она боится. Не хочет быть грубой, навязчивой… и вообще. Но Адриан смотрит на нее с улыбкой так часто, что щеки едва ли не каждую минуту заливает приятный жар. Маринетт думает, она совсем не против, окажись одноклассник Ша Нуаром, целующим ей руки и называющим своей Леди. Хотя такого, конечно, совершенно точно не может быть. Адриан, правда, считает совсем иначе, ежедневно стреляя глазами в свою Принцессу, так похожую на ЛедиБаг, но в то же время такую другую и восхитительную. Лукаво щурится кошачьими глазами, мягким голосом тянет гласные… Изображает из себя искусителя в попытках достучаться до хорошенькой одноклассницы, становящейся только милее в своем смущении. А еще — разбрасывается намеками как конфетами, потому что не ищет легких путей и не хочет говорить прямо. В конце концов, если Маринетт сама догадается о его двоякости, он не нарушит слова, данного ЛедиБаг — не раскрывать своей супергеройской личности. Вот только Маринетт хотя смотрит, краснеет и закусывает губу — но, кажется, не догадывается. Скорее, просто смущается и боится, каждый раз при беседе переставляя местами слоги в словах, запинаясь и отводя глаза. Синие-синие. Совсем будто как у ЛедиБаг. — Тебе идет коса, Маринетт, — говорит Адриан ей на перемене, и девушка тут же тушуется, отводя взгляд. Агрест засматривается на плавную линию ее челюсти и румяные скулы — и улыбается. Маринетт растерянно комкает в тонких, исколотых иглой пальцах ремешок своей сумки. — С… спасибо… — лепечет она, и юноша совсем не может себе представить, чтобы ЛедиБаг трепетала перед Ша Нуаром. …а вот перед Адрианом Агрестом — запросто. Когда на вечернем патруле Адриан замечает у ЛедиБаг вместо привычных хвостиков пышную объемную косу, то только вскидывает бровь и привычно обводит фигуру напарницы долгим взглядом. Кажется, в Париже новая мода на прически? Как хорошо, что его это не касается. — Вам идет коса, моя Леди, — однако только и говорит он вскользь, даже не добавляя в голос привычно игривых ноток; он слишком занят мыслью о Маринетт и об ее улыбчивом рте, пусть при нем она почти что не улыбается. Напарница вопреки всему не огрызается и не отшучивается, а напротив — широко распахивает свои потрясающие глаза — синие-синие (один в один как у Маринетт) — и вдруг знакомо застенчиво улыбается. — Спасибо, Котик, — отзывается она умиротворенно. — Ты не первый, кто это сказал, но приятно. Парень смеется и все же шутливо хватается за сердце. — Вы поразили меня, Леди! — дурашливо восклицает он. — О, это омяурзительное ощущение разбитого сердца! Какой наглец посмел меня опередить?! ЛедиБаг улыбается и отточенным движением поправляет волосы. И Адриан наблюдает за ней — но не чувствует желания поймать в плен своих ладоней ее руку. Он просто хочет, чтобы патруль закончился, и можно было отправиться навестить Маринетт. Та определенно не фанатка Ша Нуара, за которую себя выдавала при их первой встрече (она вообще скептична совсем как Леди, но это ли не прелесть?), но, может, все же удастся ее смутить? — Одноклассник, — между тем делится напарница все также умиротворенно. — И самый замечательный парень в мире, — она смотрит перед собой как-то завороженно и вздыхает с интонацией безнадежно влюбленной девчонки. И вдруг зовет: — Ша Нуар… — Ммм? — Адриан смотрит ей в лицо, вслушиваясь в спокойный голос, в котором сегодня нет ни капли насмешки, и склоняет голову к плечу. — А ты в судьбу веришь? Дурацкий вопрос, вообще-то. Особенно для человека, прожившего в клетке пятнадцать лет, а потом получившего пусть не ключ, но весьма действенную отмычку от ее замысловатого замка. — Верю, конечно, — улыбается Адриан. — А к чему вопрос? Напарница жмет плечами. И смотрит, смотрит, смотрит. Синими-синими глазами Маринетт Дюпен-Чен. Эти глаза не дают Адриану покоя. — Он мне в первый учебный день свой зонт одолжил, — наконец говорит она. — А перед этим пытался отлепить от моего стула жвачку. Я его за хулигана приняла, представляешь? — на ее губах — все та же знакомая застенчивая улыбка, и Адриан не может от нее оторваться. Уж слишком знакомой кажется ему эта история. Небо чернеет над ними бархатным полотном, усеянном блестяшками мириад звезд, и нет, кажется, обстановки романтичнее этой — ясная летняя ночь на крыше прославленного в романе Гюго Нотр-Дама. — И… что же? — улыбается Адриан, отводя взгляд и вперивая его в росчерк Эйфелевой башни, сияющей, кажется, всеми огнями на свете. …как же он любил этот город. Он любил его, наверное, даже когда совсем про него ничего не знал. — А он мне улыбнулся так… доброжелательно и сказал, что хочет завести друзей. Что у него их никогда прежде не было, — у Леди такой нежный голос, что его хочется слушать вечно. Адриан щурится лукаво — совсем в стиле Ша Нуара — и тихо смеется. — Так это же совершенно умопомурчительно! — он подмигивает — и вскакивает на край крыши, балансируя на носочках как канатоходец и не чувствуя совсем никакой обиды на чужую влюбленность. Он думает, что внутри у него все переворачивается вверх тормашками — как он перевернется вниз головой, если сейчас прыгнет. — Думаешь? — Совершенно уверен, моя Леди, — шест привычно ложится в затянутую спандексом ладонь. — Что ж, позвольте попрощаться! ЛедиБаг смеется и машет ему рукой. И Адриан прыгает — чтобы тут же оттолкнуться шестом от стены и унестись прочь. Он закрывает глаза — и видит перед собой ясный синий-синий взгляд. Один на двоих. И думает о том, что ему срочно надо к Маринетт, потому что именно Маринетт — его ответы на все вопросы. Просто добраться до пекарни ее родителей. Просто забраться на ее крышу. Просто снять трансформацию. Как бы ревностно ни скрывалась тайна, ее нельзя прятать от чужих глаз вечно. Тем более если эту тайну может раскрыть один только взгляд. Веришь ли ты в судьбу, Ша Нуар? Адриан присаживается на шезлонг и тихо смеется, сажая Плагга к себе на плечо и вручая ему кубик любимого сыра. Он подождет здесь и узнает, целесообразно ли в нее верить. С другой стороны, как не верить в материальное нечто, находящееся от тебя на расстоянии вытянутой руки? Как не верить в реально существующего человека — в двух людей, оказавшихся одним целым — с глазами синими как вечернее небо и улыбкой прекрасной как сон узника о свободе? Адриан бросает взгляд на камень чудес на своем пальце — и в следующую секунду видит темный силуэт, скачущий по крышам уже совсем близко. Пора проверить свою судьбу, глупый кот. Извлекай из арсенала самую очаровательную улыбку и по-нуаровски щурь глаза. Маринетт спрыгивает с парапета на пол, едва успевая до окончания трансформации перемахнуть на балкон с соседней крыши — и широко распахивает глаза. — А-а-д-д-риан? Юноша болезненно широко улыбается — так, что становятся видны круги под глазами от бессонных ночей — и знакомо дурашливо склоняет перед ней голову. Совсем как Ша Нуар недавно. — К вашим услугам, Леди, — бархатно отзывается он. — Я лишь хотел снова увидеть свою судьбу, чтобы лишний раз убедиться, что верю в нее не зря. Он подходит почти вплотную, и девушка видит у него на плече маленького котенка, заталкивающего в свою пасть сыр. Тот подмигивает ей и показывает язык. Маринетт смотрит ошеломленно. У нее коса растрепалась от путешествия по крышам домой, дыхание сбилось от неожиданности, а глаза — синие-синие.