[Я все ещё жив]

Вы когда нибудь делали, то что не хотите? Словно насильно заставляет меня делать то что я не терплю, и тянет все мои негативные эмоции. Так произошло со мной, человек которому ч сказала лишнего стоял за моей спиной с закрытыми глазами и молчал. Пейн сказал что отправляться нужно завтра с мы ещё было на обсуждение деталей и точное информирование координации. Но я сказала что лучше все прочту все в документах и пошла в свою комнату. Теперь находиться рядом с ним было просто невыносимо, я не могла понять что не так. То я злилась, то была мила к нему, то снисходительна, то ненавидела его всем сердце — он вызывал все мои глубинные эмоции, которые у меня не появлялись так ярко давно. Как передать это испытание было не понятно, но меня порадовало что часть миссии, с нами будет кисаме. А потом мы будем одни, я даже не знаю, мне как то страшно столе этого момента… я его уже заранее в голове избегаю всевозможными способами, как вдруг у двери он светил меня за руку. — Нет, ты останешься. Я не буду тебе объяснять детали походу дела. Там нужна именно твоя сила, она отлично подойдёт. Да, все верно мы по другому не сможешь переубедить старика. Сказала Конан и Пейн кивнул вдогонку. — Ваша цель, это в деревне вычислить вора, который украл свиток. Но так как он связал себя с ним, чтобы его не украли у него же. Твоя задача будет своей техникой «изменение решений» убалтать на то что нужно нам. Также там есть шайка головорезов, Итачи будет тебя охранять в этот момент чтобы вас никто не потревожил. Важное, это без кровопролитий, никто не должен знать что мы там были. Поэтому переоденьте плащи, помните вы путники. — Это первая часть, кивнул Кисаме который только что зашёл, и одежды на нем явно не хватало. И это смутило всех. — Да я бля, только с душа! У вас же миссия на миссии, а я как говориться должен быть близок к воде, #%(^ ну вы понимаете, в голос заржал он на весь зал. Все переглянулись, но никто не среагировал. — Кисаме, твоя задача его доставить, Итачи и Мия следят за обстановкой, чтобы никто не знал что за вами следили, или кто то вас видел. Затем будет поставка новых украденных вещей, ваша зада проникнуть в здание и если там будет что то из этого списка, забрать в штаб. — И все это я могла просто прочитать на бумаге, здоровее бы была моя психика, фыркнула я на Кисаме, он все ещё стоял с голым торсом. И кажется совсем не собирался прикрываться. — Мне кажется нужно уважительнее относиться к тем, с кем ты работаешь и живёшь под одной крышей, сказал Итачи с полным безразличием, повернулся и начал открывать дверь, чтобы выйти. Но я то уже знала о чем он, кажется его задело, то что я ему сказала в коридоре. И похоже он считает что теперь я его не уважаю, ну отлично! С сарказмом подумала, но в голове были мысли может я перегнула палку. Он вроде ничего не сделал плохого в мой адрес, вечно поправляет и хватает за руки, вроде ничего криминального. И я решила его догнать, но в коридоре его нет, я заглянула за угол и там тоже, но т к тут много помещений, я была совсем не уверена что знаю где кто живет. Так кажется он жил рядом с Сасори рядом с душевой, я как то видела его там, как он выходил из душа в полотенце и сланцах. И все что я смогла сделать в этот момент замереть в надежде что он меня не увидит, хотя я стояла в 3 метрах от него, помню он тогда вытер полотенцем волосы и посмотрел на меня, у него был уставший вид, словно он не спал несколько суток, волосы красиво и плавно свершались с его лица и были мокрыми, взгляд был пустой и равнодушный. Он снова начал вытерпит волосы и зашёл в комнату, ну кажется это была 3 дверь от конца. «Так… как бы теперь извиниться перед ним…» Я подошла к двери, она была плотно закрыта, я постучала но в ответ была тишина, «и что дальше?» подумала я, и беззазрения совести повернула ручку, и ещё раз постучала чуть громче. Но в ответ снова тишина, дверь открылась и в маленькую щелку я увидела темный свет. — И-итачи? Еле выговаривая буквы произносила я, в надежде что никто не откликнется. Кажется в тот момент я обрадовалась этой тишине, но почему то открыла дверь и зашла. Тихо прикрывая ее за собой, я рассматривала комнату. Все было в тусклом свете, почти не было никаких вещей, было много книг, и документов. «И все? это как? У него что нет хобби». Подумала я. Тихая спокойная комната с кроватью в углу, в другом углу был шкаф и стол с включенным светом, бумаг вокруг было так много, что напоминало что он пишет роман. Я сделала один робкий шаг к столу, посмотреть что там лежит. Мне вдруг показалось что я его так лучше узнать! Когда я подошла, картина все становилось яснее. Были вещи на кровати, кровать была аккуратно заправлена. Вещи на стуле, у стола, кипа бумаги скреплённые скрепками, файлами, и разложенные в аккуратную стопочку… там были фотографии людей, словно досье. Я подумала вдруг есть мое, и начала перебирать документы. — Акито Ио, Карин… Мия Отта, о это же я. Что написано? Задумчиво взяв файлик я стала его изучать. — Мия Отта 18 лет, из Деревни скрытого дождя… «Я вроде всегда была из Конохи» Проживала с родителями и братом в Конохи с… Родителей погибли при вылазке Кьюби в Конохе, остался старший брат «Брат? У меня есть брат, на секунду обрадовалась я, но так же не доверчиво посмотрела на фото, может не я» Там была девушка с длинными чёрными волосами, и голубыми глазами, а мои волосы белые, и у меня карэ… я потрогала волосы они были чуть ниже уха, на столе я увидела крохотное зеркальце, и решила посмотреть глаза, они были серыми… снова сомнения, наверное это не я. «Откуда во мне столько недоверия? Что если это я и моя семья, мой брат, а я зачем то в Акацуки нахожусь, что за бред, если у меня была нормальная семья зачем мне было бы нужно предоставь Коноху, ничего не понимаю, совсем. Что за бред?» Фыркнула я и положила и досье и зеркальце на место. Стала дальше искать вещи, которые могли бы мне отозваться в интересе, и вдруг я заметила маленькую кожаную книжечку. В плохом кожаном переплете с густой и грубой веревкой обмотанной, мне стало так интересно что у него там внутри. Словно я пыталась заглянуть за занавес, чтобы узнать какой он в жизни, когда он не в Акацуки. Стала разматывать этот жгут, так аккуратно и плотно был завернут, открыв его я увидела сухой цветок, который лежал между страница, красивый голубой цветок, даже не знаю что за вид такой. Повернув страницу, я замерла, там была я, там был мой портрет, не максимально художественно нарисованный, но я себя узнала, тогда я ещё была с длинными волосами. У меня такой спокойный и довольный взгляд, словно я улыбалась глазами на рисунке, так детально нарисованы, ресницы, складки, и даже мой шрам над бровью, виде полоски. Мое сердце в этот момент замерло, и музыка в моей голове играло пианино со скрипкой, словно я нахожусь в романтичной дораме. Я так долго была на этой странице, что забыла что там могут быть ещё рисунки, там были зарисовки цветов, и того голубого сущенного цветка внутри, который чуть не выпал когда я открыла книжечку. И в конце была фигура но явно не дорисованная, я снова подумала что я… но по чертам было непонятно мужчина это или женщина, фигура была обобщённой, без деталей. Аккуратно завернув все жгуты обратно, и положив на то где место, я заметила другую книгу под ним, светлую тонкую без плотного переплёта, похожую на записную книжку или тетрадку. Осторожно вытащив ее из-под черной записной книжки, я начала медленно постепенно открывать лист за листом, и ничего приметного не увидела, кроме того что все было написано от руки, были проставлены месяца, не было дня и года. «Странно подумала я» начала вчитываться с середины, поняла что ничего не понимаю. Что решила сначала прочитать хотя бы часть отрывка, о чем тут, истории были короткие. Красивыми, аккуратными и читабельными иероглифами было написано следующее… «Я помню это как вчера», было написано в ежедневнике. На случай, если я прочту все книги в этом месте. Я буду перечитывать и перечитывать это. Чтобы вспомнить все эти моменты, снова и снова… «Мне было 6, как я впервые встретился с ней. Милая маленькая улыбчивая девочка с чёрным каре и голубыми глазами. Но я ещё не знал, как эта девочка повлияет на мою жизнь… Первый раз когда мы заговорили, я ехал к родителям, Мама вот вот планировала родить, мы ещё не знали брат это или сестра. Я так мчался что не видел ничего вокруг…как будто бы я ждал этого события сильнее, чем что либо на свете. Я представлял кто это будет братик или сестра и как мы играем, все думал какие игрушки купил бы для ребёнка, который ещё не появился на свет. Я помню эту теплоту внутри и улыбку которую внешне никто бы не увидел. Я просто не привык показывать свои эмоции, так принято в нашей семье, видимо так принято и в отношениях. Бац! Столкновение я еле успеваю поставить ногу и не упасть с велосипеда. И слышу милое бурчание на фоне. — блииииин, больного… ну как так! Всхлипывая девчушка, сопела и бурчала что то под нос не поднимая глаза. И вдруг началась тихо плакать, видимо ей больно она перелетела через велик и неплохо ударилась. — С тобой все хорошо? Я встал с велосипеда и подошёл к ней, присел и посмотрел на ее окровавленную ногу. — У меня с собой есть пластырь, давай сразу заклеим. Сказал я, а в отвезти ничего, только тихий еле заметный плач, как будто бы его сдерживают из последних сил. Пока я заклеивал ей пластырь. Она вытирала глаза, которые были уже довольно заплаканные, но так и не поднимала головы. — Птичка…что-то ней? — Чего? Плохотраслышив переспросил я. — Птичка ей больно, ее нужно скорее отвезти маме. — Какая птичка? Вдруг услышав тихий звук крыльев я увидел, что на велосипеде что она ехала спереди была корзинка, и там была маленькая голубая птичка. Крохотная с очень яркими крыльями и отчаянно пыталась выбраться из перевёрнутой корзинки, которая выпала из корпуса где она держалась. И теперь лежала на метр от нас. — Сейчас… я встал, пошёл перевернул кор-Иру и увидел птенчика с переломанным крылом. Который не пищал, а просто махал крыльями, и молчал от боли. Мне тогда он напомнил ее в этот момент. Посмотрев снова на неё, увидел как она поднимается отряхивает одежду и грустным видом пытается поднять велосипед, с явно покореженной рамой. — Тебе же больно, куда ты идёшь, давай я дам пластырь. Нога вся в крови. — Тогда она впервые подняла глаза и этот светло-голубой цвет, отражал небо в ее радужке. Такие большие, светлые, блестящие глаза смотрели на меня снизу вверх. Слишком милая, но терпеливая подумал я. — Она упала из гнезда и сломала крылышко, я везу ее к маме. Она ее легко полечит, вдруг улыбаясь сказала девчушка. Схватила птенчика из рук, что я не успел опомниться и пошла с велосипедом рядом по дороге. И вскоре скрылась за поворотом. С окровавленной ногой, не думая о себе, так отчаянно желая помочь кому то. Она сбила меня с моего пути, что на пару минут я пытался вспомнить куда мне ехать дальше, и что я собирался сделать.»