Das muss Liebe sein

Первые солнечные лучи скользнули по стеклу и упали на подушку, заставив девушку сморщиться сквозь сон и укрыться пледом с головой. — Вставай, родная! С Днём Рождения, доченька! — мама, коротко постучавшись, вошла в комнату, с ласковой улыбкой глядя на Гермиону. Девушка, хмурясь, вылезла из-под пледа, с трудом разлепив глаза, и, увидев маму, улыбнулась. — Спасибо, мамуль. Как же я стара! Мне уже целых шестнадцать лет! Широко улыбаясь, Хелен подошла к изголовью кровати и, нежно погладив дочь по пышным волосам, шепнула: — Не драматизируй, не «уже», а «всего». Вставай, мы ждём тебя с папой на кухне. Гермиона резко села в постели и, хитро поглядывая на маму одним глазом (второй она прищурила), спросила: — А «Птичье молоко» будет? — Куда же без него? — усмехнулась миссис Грейнджер, разглядывая россыпь веснушек на носу и щеках дочери. Да, в этом году солнышко знатно «постаралось», и девушка теперь была вся усыпана веснушками, что придавали ей милости и чуточку обаяния. — Поторопись, нам нужно сегодня пораньше на работу. Девушка насупилась. — То есть, я сегодня опять целый день без вас? А с кем же мне праздновать? — Милая, к тебе обязательно нагрянут Гарри и Рон, я в этом уверена, — ответила миссис Грейнджер, прикрывая дверь. Гермиона грустно вздохнула. Она не хотела говорить маме, что друзья сегодня не смогут её поздравить, потому что подготавливаются к школьному спортивному мероприятию. Девушка встала с кровати и, потягиваясь, прошла к огромному шкафу, в который вмещались все её вещи, что вообще находились в комнате, а не исключительно одежда, как задумывалось. У Гермионы в голове не укладывалось, как можно иметь так много тряпок, что всё это барахло может вместиться в бездонный, казалось, шкаф. В комнате у девушки было всё… минималистично. Никаких ярких плакатов, портретов и рамок с фотографиями. Лишь белые в чёрный узор обои, глубокого тёмного цвета письменный стол, кровать да кактус Уилл, пушистик стоявший на подоконнике, вот и всё, что находилось «за пределами» шкафа. Гермиона никогда не любила наряжаться по поводу и без, но почему-то свои шестнадцать хотелось встретить особенно, и девушка несмело протянула руку к вешалке с платьем. Оно не было праздничным, но и школьным его назвать было трудно. Нежно-зелёного цвета и орнаментом в белый горох, платье было на ладонь выше колена, что хоть и не совсем устраивало девушку, но тем не менее нравилось ей. Стоило Грейнджер застегнуть замок, как со двора раздались крики, которые она услышала даже через закрытое окно: — Грейнджер, выходи! Грейндже-ер! Гермиона зачертыхалась, прекрасно понимая, кто является обладателем этого не до конца сломавшегося голоса. Драко Малфой был «атаман» местной компании и, выбирая в «жертвы» не равных себе, а тех, кто значительно слабее, любил поиздеваться над Грейнджер. То пройти ей не даст, когда она в школу опаздывает, то начнёт сумку выхватывать или вещи отбирать. Иногда даже за волосы дёргал! Несмотря на возраст, он вёл себя, как десятилетний мальчишка, и Гермиона искренне не понимала, почему он не взрослеет. Что им движет, когда он в пятнадцать вытворяет такие глупости? Всё то же детское «просто так»? «Господи, пожалуйста, хотя бы в этот день, пусть он не говорит свои мерзкие словечки, пожалуйста!», — пронеслось у неё в голове. На улице по-прежнему голосил паренёк, и, боясь разгневать соседей, всё-таки было воскресенье, выходной день, в такую рань все спали (чего этот Малфой соскочил только?), Гермиона, решительно сжав руки в кулачки, прошла к окну и, помучавшись немного с щеколдой, распахнула его. — Чего тебе?! — недовольно сказала она, немного высовываясь из окна. Второй этаж, не так уж и страшно. Драко хитро посмотрел на неё, а затем, растянув губы в усмешке, крикнул: — Не трусишь высовываться так сильно? Или что, шестнадцать стало — всё можно сразу? Смелая что ли? — Может, и смелая. Чего тебе? — упрямо повторила Грейнджер. Малфой пошаркал носом кроссовка, вырисовывая полукруг на земле, — Ну вообще, у меня для тебя есть подарок, отрада души моей. Гермиона хоть и смутилась, постаралась держать себя в руках. — Какой ещё подарок? Какая я тебе «отрада»? Совсем спятил? — И ни капли вежливости! А ещё «пример для подражания»… Знаю я вас, отличниц и тихонь! — Малфой! Давай по делу! — возмущённо крикнула Грейнджер. Драко пожал плечами и, состроив недовольную мину, крикнул: — По делу, так по делу. Пойдёшь сегодня к своему шрамоголовому другу навстречу, загляни в почтовый ящик, вдруг что интересное найдёшь! Ну, а я на этом, пойду, пожалуй, хватит с тебя. Расти умницей, счастья-здоровья, ну и что там обычно желают? Пока, Грейнджер! — Драко чуть ли не бегом удалялся со двора, куртка, накинутая на плечи, слетала и мешалась, но Малфой не рискнул её снимать, погода была довольно обманчива, и мнимое сентябрьское «тепло» могло сказаться потом температурой и кашлем. Хулиган хулиганом, а вот зимой шапку и шарф надевает, маму не смеет ослушаться. Девушка, борясь с самыми разными чувствами, переполнявшими её, хотела было вслед парню крикнуть, что если там какая-то гадость, то он получит по заслугам, но не успела. Когда Гермиона решилась на смелое заявление, его уже след простыл. — Наверняка, дохлого воробья подсунул, — сморщилась Гермиона и, не став даже причёсываться, минуя кухню, в домашних тапочках выскочила на лестничную площадку, быстро спустилась на первый этаж и, отыскав в связке ключей нужный, торопливо открыла почтовый ящик и, к своему удивлению, не увидела дохлых птиц. Внутри ящика лежал «букет» из опавших листьев клёна, перевязанный лентой. Некоторые листочки ещё не пожелтели, а другие уже хрустели и рассыпались, но все вместе они составляли невероятно красивую картину, что Гермиона на секунду даже забыла, что это вроде как «подарок» Малфоя. — Какие же они красивые! — восхищённо произнесла она, не в силах оторвать взгляд от подарка. Это было очень странное чувство. С одной стороны, девушка думала, что Драко её обманул, и никакого подарка в помине не было, с другой стороны, ей казалось, что именно Малфой и сделал этот сюрприз. Только вот что значил этот букет? Примирение? Нейтралитет? Может, попытка подружиться? Признаться в чувствах? Не понимая, как на такое решился парень, Гермиона принялась искать в ящике записку, пояснявшую подарок. Может, Драко написал в ней, что рвал эти листья там, где не стоило, или что они пропитаны чем-то очень дурно пахнущим. Но нет, никакой записки, даже клочка бумаги там не оказалось. Хмурясь и не переставая думать, девушка закрыла ящик и, прижимая к груди букет из разноцветных листьев, медленно пошла в квартиру. На щеках почему-то играл румянец, и Грейнджер, глупо улыбаясь, не понимала, как объяснит родителям «историю» этого подарка. Добравшись до квартиры, Гермиона, чувствуя, как ещё сильнее расплываются губы в улыбке, крикнула: — Мам! Пап! Смотрите, что мне подарили! Пока Грейнджер пыталась разгадать тайну подарка Драко и медлила, возвращаясь в квартиру, парень, чуть дыша, стоял за углом и наблюдал, какое впечатление произвёл его подарок на Гермиону. Она была польщена даже больше, чем Малфой надеялся, и, довольный, он поспешил к выходу в тот же момент, когда девушка принялась подниматься по лестнице. Входная дверь в подъезд захлопнулась в один момент с дверью в квартиру Грейнджер. Парень выбежал из дома, тяжело дыша. Сколько бы он «дел» не проворачивал, это было одним из самых сложных. Малфой в жизни так не волновался, как сейчас, и, глубоко дыша, парень пошёл прочь, стараясь скорее скрыться с «места преступления». Не хотелось, чтобы кто-то из «своих» узнал о его знаке внимания Гермионе. Однако проходя под её окном, Драко всё же остановился на пару мгновений и, с надеждой увидеть в проёме Гермиону, буркнул себе под нос: — Ну, с Днём Рождения, Грейнджер!