История Джигоку 3: Дыханье тьмы

Первое, что бросилось Айзену в глаза, когда он вошёл в зал, наполненный Богами, так это, конечно же, их количество. Ещё никогда он не видел такой гигантской толпы, причём — почти безмолвной. И на первый взгляд она казалась, как любая толпа, безликой и однородной, что было правдой в какой-то мере, потому что низшие Боги, такие же, как и он, были почти все на одно лицо: высокие, с короткими тёмными волосами и холодными светлыми глазами всех оттенков — от чёрно-серого до бледно-зелёного, почти прозрачного, в одинаковой белой одежде. Здесь не было и просвета индивидуальности, которую так ценили люди и шинигами, так стремились подчеркнуть каждым словом, жестом и, прежде всего, внешностью. Соуске почувствовал себя белой вороной, как только вошёл: все смотрели на него с немым изумлением, отвращением и отторжением. В первую же секунду он понял, что его никогда не будут считать равным, никогда не примут до конца и никогда не позволят разговаривать с собой так, будто бы он родился Богом. Айзен не знал точно, как появлялись Боги, потому что Тсукиёми, который передал ему, судя по всему, стандартный набор воспоминаний любого Бога, решил некоторую часть информации от него утаить. Даже несмотря на то, что они были союзниками, а он, мало того, что стал одним из них, но ещё и освободил Богов, сломал печать, что сдерживала их в этом измерении, старший Бог не открыл ему всех тайн. Айзен отлично понимал, что так просто ему, бывшему шинигами, то есть почти из расы людей, которые способствовали заключению Богов на долгие тысячелетия, доверять не станут. Он и сам бы на их месте поступил точно так же, если не хуже, наверняка не зная: вдруг тот, кого они приняли в свои ряды, шпион и до сих пор помогает врагам? — Это Кьёка Суйгетсу, — без предисловий и приветствий сказал Тсукиёми, улыбнувшись; но за его улыбкой все отчётливо слышали тихую угрозу и предупреждение. И то, как резко улеглась враждебность, которую испытывали другие Боги, только указывали на беспрекословный авторитет старшего Бога как командира. — И отныне до скончания веков он — один из нас. Именно благодаря ему мы свободны и можем, наконец, осуществить те планы, которые строили все эти годы, отполировывали мастерство в тренировках и учились быть умнее, дабы больше не попасться ни в одну ловушку, которую нам могут устроить. Также Кьёка Суйгетсу — отличный информатор, который поделится со всеми нами своими знаниями, силами и слабостями так называемых «богов смерти». Мы сотрём всех в пыль. Или успешно переделаем их в Богов, как и случилось с Айзеном Соуске, который стоит перед вами как равный вам. На этом всё. Готовьтесь. Скоро мы нанесём несколько пробных ударов. Он сделал знак бывшему капитану пятого отряда следовать за собой. Уходя, Айзен чувствовал, как ему сверлили спину остальные Боги. Несмотря на то, что сейчас они превосходили его числом, но никак не силой, он никак не отреагировал: по отдельности он мог бы уложить каждого. Эта мысль приятно грела душу. Как и возможность того, что после отмщения Готтей-13 он сможет и дальше эволюционировать. Даже если для этого придётся немного вырезать некоторых особо резвых Богов. *** — Если исходить из твоих воспоминаний, — протянул Тсукиёми, задумчиво постукивая ногтями по подлокотнику кресла, в котором уютно распластался, — то опасность среди ваших проводников душ составляют только капитаны и то — если будут серьёзны и используют… банкай? — Айзен кивнул, подтверждая то, что их лидер всё понял и произнёс правильно. — Конечно, мы можем тупо завалить их всех одной смертельной атакой, даже капитанов, если нападём все вместе и неожиданно, ведь Боги превосходят шинигами как по силе, так и по численности. В к тому же, ни у одного шинигами нет оружия, способного уничтожить сильных Богов. Слабых — да. Но слабых легко будет заменить. На тебе я опробовал ритуал обращения, сделал кое-какие выводы, кое-где дополнил, кое-что убрал. — Но ты не будешь использовать такую тактику, — отозвался Соуске, который сидел напротив не так вальяжно, как раньше, но и не с окаменевшими от страха или благоговения конечностями. И пусть он не был равным по силе, но по ведению войны мог составить конкуренцию даже такому древнему и мудрому существу. — Ведь если устроишь геноцид, то не сможешь обратить шинигами в Богов, то есть не восполнишь потери, которые неминуемо будут в грядущем сражении. Тсукиёми хитро улыбнулся и взъерошил свои зелёные волосы: — Верно. Так что вот как мы поступим. Сначала прощупаем почву, соберём побольше информации, попривыкнем к боям, дадим шинигами почувствовать наше превосходство. Если будет нужно, даже отправим кого-нибудь из старейших Богов. Яровит, думаю, определённо будет лучшим вариантом, чтобы показать силу: он и выглядит по меркам людей тем, кто внушает угрозу одним своим внешним видом, и является таковым. После отправим им сообщение в виде твоей проекции, Кьёка, — Соуске удивлённо поднял брови, не ожидая такого поворота. Он думал, что Тсукиёми-но-Микото самолично будет вещать, ведь мужчина выглядел более располагающим со своей доброй улыбкой, которая легко могла превратиться в жуткий акулий оскал. — Знаю, о чём ты сейчас подумал, — он сделал пару витиеватых движений рукой. — Лучше было бы, если бы это сделал я. Но с моей точки зрения, эффективнее, если это будешь именно ты. Ты лучше знаешь, какие слова нужно подобрать, чтобы если не переманить всех, то хотя бы часть. Или посеять сомнения в их сердцах. Также ты наглядно продемонстрируешь одним своим видом возможность превращения. Это достаточно деликатное дело, так что не нужно будет особо торопиться… — Ты несёшь бред, брат! — рявкнул незнакомый мужчина, своим выкриком заставивший Тсукиёми вздрогнуть и сесть ровнее. Он материализовался в комнате абсолютно бесшумно, никак не выдав себя даже намерениями. Будь у него желание убить кого-нибудь, Бог с лёгкостью совершил бы это. — Ты должен сделать это как можно скорее, — он прямо посмотрел на Айзена, давая ему возможность рассмотреть себя: высокий, как и все остальные Боги, но с длинными пепельными волосами, заплетёнными в аккуратную косу, в белых доспехах, сделанных из какой-то белой кожи, покрытой разными переплетающимися узорами, с фиолетовыми глазами весьма насыщенного оттенка, с резкими волевыми чертами лица. — Ведь если ты запишешь чушь, то мы сможем её исправить до того, как послать своим бывшим, я надеюсь, дружкам. — Сусаноо, — устало позвал его Тсукиёми, откинув голову назад, — сколько раз я просил тебя не прерывать так резко мои беседы и мой ход мыслей. Ты мой брат, я беззаветно люблю тебя, но не испытывай моего терпения более. Я руковожу Небесами, не ты, я составляю план, по которому мы победим в любом случае, даже если будет казаться, что проиграем, так что прошу тебя быть терпеливее. — О, мой дорогой брат, — холодно ответил ему Сусаноо, скрестив руки на груди; непроизвольно Соуске отметил также и то, что все Боги ходили безоружными, будто бы ничего не опасались. Ему, привыкшему всегда иметь клинок под рукой даже среди тех, кто находился на его стороне, было тяжело привыкнуть к такому складу ума. Поэтому бывший шинигами и отставил подобие занпакто у себя в комнате. — Ты можешь бесконечно тыкать в меня своей любовью, но мы все знаем, что те чувства, что ты испытываешь к своим братьям — лишь блеклая пародия при сравнении с… — Не смей! — взвился «Сияющий Бог Луны», немедля переходя из состояния ленивой пикировки к яростному спору — Не смей оскорблять это имя! Не смей даже произносить его без уважения! Я здесь лидер, брат, и ты подчинишься мне в любом случае. А пока что, — он нахмурил брови и опустил указующий перст на Сусаноо, — оставь меня. Кьёка Суйгетсу по своему усмотрению запишет послания в сроки, удобные для него. — Почему ты так зациклен на том, чтобы превратить и шинигами, и людей в Богов? Ведь они никогда не будут равны нам, истинным! Об этом ещё тогда тебе говорил Люцифер, но ты не послушал ни его, ни меня. Ты склонился к доброму выбору, правильному и чистому по твоему мнению, — Бог высказывал эту тираду, выплёвывал каждое предложение, еле сдерживаясь от того, чтобы перейти на крик. — Не замараешь руки, если это приведёт к осуждению с её стороны. Я не понимаю, почему ты до сих пор остаёшься командиром, ведь ты так слаб духом, не готов идти по головам ради нашей цели. — Уйди, брат, — тихо прошептал Тсукиёми, закрывая глаза одной ладонью. — Если мы не пришли к компромиссу за годы заточения и до него, то не придём за пять минут спора, который повторяется раз за разом, — другой Бог посмотрел на него с бесконечным презрением и так же беззвучно испарился, оставив в помещении неловкую тишину, продержавшуюся ещё некоторое время перед тем, как Тсукиёми вынырнул из своих размышлений: — Как ты уже понял, это Такэхая Сусаноо-но-Микото, один из моих младших братьев. Мы соперничаем за власть над Небесами — и, следовательно, позже и над всеми другими измерениями. Его взгляды отличаются от моих. И вот тут, — он заговорщицки подмигнул Айзену, — в игру вступаешь ты. Ты вступишь в его гарнизон, вотрёшься ему в доверие, сделаешь для этого всё, что угодно, станешь моим персональным шпионом. Я хочу знать, что мой возлюбленный брат делает за моей спиной, как мыслит, как планирует меня свергнуть. Но если он уничтожит меня, то шансы на победу над шинигами могут существенно упасть. Будь моими глазами и ушами, Кьёка. А у тебя есть в этом опыт. Разумный план для того, чтобы всем быть в выигрыше, не находишь? Соуске ухмыльнулся: — Разумный.