Кукла

Понедельник, 10 июля 2017

АМ 5:14

Кибом работал всю ночь, анализируя подозрительные денежные переводы, которые кружили по городу будто многочисленные крупинки пыли. Если учесть то, что у Дэхена нашли лэптоп Чанмина, это еще больше подтверждало и без того неоспоримые доказательства его вины и то, что, каким бы невероятным это ни было, «Кукловод» и «Фаустовский убийца» — это один человек.       Он посмотрел в окно и задумался, прислушиваясь к каплям дождя. Где-то далеко по небу прокатился короткий раскат грома. Всю ночь около его руки лежал телефон и он немного вздрогнул от звука.       Ки ждал, что Тэмин позвонит. Как он мог этого не сделать? Ведь Ки чувствовал себя таким злым и раздраженным, у него было так много нерешенных вопросов. У Кибома все мысли были спутаны. Он даже не был уверен чего именно хотел от их последнего разговора. Извинений? Объяснений? Возможно, уверенности, что с Тэ ничего не случится.       Он потянулся к телефону и не увидел ни одного упущенного звонка или нового сообщения. Когда он собирался встать, чтобы пойти за очередной порцией кофе, то случайно задел пустую бутылку из-под вина, которая стояла около стола. Ки наблюдал как та с грохотом покатилась по полу и искренне надеялся, что не помешает этим шумом остальным работникам.       Вино на ночную смену принес Джонг, чтобы хоть как-то помочь Ки расслабиться. А где-то в половину четвертого утра ему позвонила мама. Она рассказала, что ночью у Содам началось незначительное кровотечение и врач попросила их приехать просто чтобы подстраховаться и убедиться, что с ребенком все хорошо. Его мама настаивала, что волноваться не о чем и ему не нужно приезжать, но Джонг слишком сильно беспокоился за семью, поэтому начал винить во всем себя и уже Ки пришлось успокаивать его.       Его мысли снова вернулись к Тэмину и у Ки было плохое предчувствие. Он был почти уверен, что что бы не случилось, к концу этого дня он должен был что-то потерять. Хотел бы он знать, как много.

***

Около шести в офис зашла Суджи, одета в красивый брючный костюм, предвидя целый день перед камерами. С ее зонта капало, и по воде можно было отследить ее путь от двери, который резко изменился, когда она увидела Кибома за столом. — Доброе утро, детектив, — поздоровалась она. — Тебе придется передать это прессе, они неугомонные. На улице просто конец света. — Они начали собираться здесь сразу после полуночи, — сказал Ки. — Ты снова провел здесь всю ночь? — спросила она, больше поражена, чем удивлена. — Я не собираюсь к этому привыкать. — Никто из нас не собирался… — улыбнулась она ему. — Ты далеко пойдешь, детектив Ким. Продолжай в том же духе.       Кибом передал ей завершенный финансовый отчет, на который потратил всю ночь. Она пролистнула кипу бумаг. — Неоспоримый? — Полностью. Квартира-студия принадлежит благотворительной организации, которая обеспечивает жильем раненых солдат, именно поэтому его было труднее найти. Он просто платит им значительно сниженную цену. Это все на двенадцатой странице. — Прекрасная работа.       Кибом поднял со стола конверт и передал ей. — Это относится к делу? — спросила она, начав открывать его. — Определенным образом.       Она остановилась, услышав его тон, хмыкнула, а потом направилась к своему кабинету.

***

Эмбер приехала в офис в 7:20, после того, как ее попросили оставить в покое Центральную криминалистическую команду по изображениям.       По правде говоря, Эмбер вздохнула с облегчением, выйдя из темной комнаты. Она даже не представляла, как работники могли часами сидеть в этой душной комнате, откуда совершался контроль за всеми камерами наблюдения в городе.       Команда суперраспознавателей, которых отбирали за их исключительную способность отделить из толпы отдельные черты лица, на протяжении всей ночи вместе с программой распознавания лиц искали Тэмина либо Дэхена. Эмбер знала, что это будто искать две иголки в стоге сена, однако все равно была разочарована, когда им не удалось найти ни одного из них, хотят тут не было ничего удивительного.       Когда один из работников вернулся с перерыва с чашкой кофе в руках, опоздав на две минуты, Эмбер упрекнула его. Надзиратель с этим не согласился и отчитал Эмбер перед всеми, а потом указал ей на дверь. Она влетела в отдел убийств и других серьезных преступлений и направилась к Ки, который в очередной раз проверял телефон. — Есть какой-то прогресс в комнате с камерами? — спросил он, отложив телефон — Меня выгнали, — сказала Эмбер.       Она говорила так громко, что Ки не рискнул спрашивать почему. — Это в любом случае пустая трата времени. Они не знают, куда смотреть. Пересматривают записи с камер поблизости квартиры Тэмина, куда он, понятно, не вернется, и убежище Дэхена, куда он тоже вряд ли придет. — А как насчет распознавания лиц? — Ты видимо шутишь? — засмеялась Эмбер. — До сих пор они уже трижды заметили Тэмина. Первый раз — это оказалась пожилая китаянка, во второй — пудель, а в третий — плакат Джастина Бибера.       Несмотря на повышенное давление, под которым они находились, и серьезные последствия от того, что команда техников так и не нашла никого, такие совпадения рассмешили их. — Мне нужно кое-что сказать тебе, — сказал Кибом.       С громким стуком Эмбер опустила сумку на пол и наклонилась над столом, чтобы послушать. — Детектив Ким, — позвала Суджи со своего кабинета. Она держала в руках развернутый лист бумаги. — На минутку? — Оуу, — издеваясь произнесла Эмбер, когда Ки встал и направился к ее кабинету.       Ки закрыл за собой дверь и сел за стол, на котором лежало письмо, которое он передал Суджи немного ранее. — Должна признать, что удивлена, — сказала она. — Особенно сегодня, именно в этот день. — Просто поймите его, он помогал всю ночь и сделал достаточно много для этого дела, — сказал Ки, жестом указывая на кипу бумаг около письма. — Ты прав. — Семья для него важнее работы, потому он просил передать, что, если вы не согласитесь, то лучше просто переведите его обратно в прежний отдел. — Нет, пусть побудет с семьей и возвращается, я подпишу, — слегка улыбнулась Суджи. — Спасибо, заместитель.       Кибом поклонился и вышел из кабинета. Ходя без дела около фотокопировального устройства и чтобы хоть что-то подслушать, Эмбер наблюдала за их коротким разговором. Ки подошел к столу, снял со спинки кресла свой пиджак и надел его. — И что это было? — спросила Эмбер. — Джонг взял небольшой отпуск. Содам госпитализировали ночью. — Она..? Ребенок..? — Думаю, что с ними все хорошо, однако его место там.       Кибом видел, что Эмбер разрывалась между симпатией к его семье и непониманием, как можно было бросить такое важное дело, особенно в такой день. — Сейчас он там нужен больше, чем здесь, — заверил ее Ки. — Она, — Эмбер кивнула на кабинет Суджи, — подписала? — Если честно, Джонгу было все равно на это, он написал, что если она не подпишет, то пусть лучше сразу переводит его обратно, потому что он в любом случае сейчас не появлялся бы на работе. — Что он сделал? — Семья. Звание детектива. Нет семьи, — сказал Ки. — Помнишь как ты говорила это ему? Так вот, он совсем не собирается терять семью из-за работы. — Я не имела в виду… это касается не всех. — У его сестры скоро родится ребенок. Он не собирается проверять.       Эмбер улыбнулась, вспомнив свою жестокую реакцию на новость о беременности его сестры. — Он сказал, чтобы мы звонили, если срочно понадобится его помощь или просто захотим встретиться, — улыбнулся Ки. — Это довольно мило с его стороны, — сказала Эмбер и уже начала набирать на телефоне его номер.

***

Когда Тэмин шел вдоль улицы, на которой находился Центральный уголовный суд, то сквозь ливень, который никак не прекращался, едва мог рассмотреть время на огромных экранах с рекламой.       Тэмин точно не знал, почему среди других важных для него мест, как например могила погибшей девочки, место, где Аббаса Халида нашли над ее сожженным трупом, больница Ханьянг, выбрал именно судебные залы. По какой-то причине суд казался правильным местом, ведь там все началось, там у него уже была возможность столкнуться один на один с демоном и выжить, чтобы рассказать эту историю.       Тэмин знал, что домой возвращаться сейчас нельзя, поэтому «одолжил» очки из рюкзака какого-то парня. Неугомонный дождь выровнял его густые волосы, и это лишь усилило простую, однако эффективную, маскировку. Он подошел ко входу для посетителей к старым судебным залам и стал в конце длинной очереди. Из того, что он мог уловить из разговора болтливых японских туристов впереди, во Втором судебном зале рассматривали резонансное дело об убийстве. Когда позади него очередь постепенно возросла, он подслушал несколько разговоров, в которых упоминали его имя, а еще высказывали удивительные предположения относительно того, чем закончатся убийства, связанные с «Куклой».       Когда, в итоге, дверь открылась, толпа из дождя покорно прошла сквозь рентгеновский аппарат и проверку охраной. Первую группу, куда входил и Тэмин, вдоль молчаливых коридоров сопровождала женщина, официальный судебный пристав, а потом она собрала их всех перед входом ко Второму судебному залу. Тэмину не оставалось ничего, кроме как спросить, не мог бы он сесть в Первом зале. Ему не хотелось обращать на себя внимание, к тому же, он был уверен, что чиновница на какой-то момент его таки узнала. Казалось, такая просьба ее удивила, однако потом, пожав плечами, женщина провела его к нужной двери. Она сказала ему стоять рядом с еще четырьмя людьми около двери к смотровому балкону для зрителей. Очевидно, те четверо хорошо знали друг друга, поэтому с подозрением рассматривали Тэмина.       Через какое-то время дверь открылась и из комнаты почувствовались знакомые запахи отполированного пола и кожи. Тэмин смотрел вниз на судебный зал. С того момента, когда его вытащили оттуда со сломанным запястьем, он ни разу здесь не был.       Разнообразный персонал, адвокаты, свидетели и присяжные расходились комнатой под ним. Когда обвиняемого провели к скамье подсудимых, Тэмин почувствовал позади себя какое-то движение, поскольку его знакомые-зрители махали и жестами показывали что-то татуированному мужчине. Тэмин, просто посмотрев на него, мог уверенно предугадать, что тот был виновен, в чем бы его там не обвиняли. Потом все присутствующие встали, когда в судебный зал зашла судья и заняла свое отделенное место на возвышении.

***

Убедившись, что доказательства Кибома неоспоримы, Суджи распространила фотографии Дэхена в прессе. Его поврежденное лицо, которое было невозможно не узнать, теперь было на каждом новостном канале в мире. Обычно пиар-команде пришлось бы упрашивать телевизионные студии, чтобы они показывали эту фотографию хотя бы на протяжении трех секунд, поэтому Суджи не стала ждать, пока уляжется беспрецедентный случай. Она насмехалась с такого шаблона: старания самого убийцы стать известным и вызвали его провал.       Несмотря на четкие указания для зрителей, они завалили операторов сотнями звонков с информацией про Дэхена, датированной аж от 2010 года. Эмбер поручила проверять обновления каждые десять минут и поддерживать связь с командой, которая контролировала камеры наблюдения по всему городу. Чем больше проходило времени, тем больше она разочаровывалась. — Эти люди что, совсем не слушают? — выкрикнула она, смяв последнюю распечатку. — Почему я должна разбираться был он, к черту, в этом ресторане пять лет назад, или нет? Мне нужно знать, где он сейчас!       Минхо не смел произнести ни слова. А на компьютере Кибома послышался сигнал. — Просто прекрасно, они никогда не угомонятся, — снова возмутилась Эмбер и прошла к своему столу.       Кибом проигнорировал истерику Эмбер и спокойно открыл письмо из кол-центра. Он просмотрел перечень несоответствующих дат, пока не наткнулся на время 11:05 сегодняшнего утра. Он провел пальцем по экрану, чтобы прочитать остальные детали. Сообщение было от инвестиционного банкира, который сразу же показался Кибому более надежным свидетелем, чем психи и бездомные, звонки от которых составляли две трети от общего количества информации, которая сейчас приходила.       Местонахождение: Центральный уголовный суд.       Ки встал и пробежал мимо Минхо еще до того, как тот даже не успел его спросить, что он нашел. Кибом рванул по ступенькам к контрольной комнате Центральной криминалистической команды по изображениям.

***

Если сравнивать с опытом Тэмина в деле Халида, для него было странно наблюдать за таким расслабленным и цивилизованным заседанием. Он понимал, что подсудимого обвиняли в неумышленном, а не умышленном убийстве. Рассмотрение дела длилось третий день не для того, чтобы доказать вину человека, а только, чтобы решить, как сильно он виноват.       Через девяносто минут рассмотрения дела, двое людей позади Тэмина вышли, побеспокоив всех в судебном зале внизу, когда дверь громко закрылась за ними. Как только представитель защиты начал свою речь, как вдруг где-то неподалеку включилась первая пожарная сирена. Одна за другой включались и другие, вопиющий сигнал приближался к тихому судебному залу, будто волна, пока не наполнил ее окончательно.

***

— Нет, нет, нет! Вон! — выкрикнул тот самый надзиратель, который утром вытолкал Эмбер. — Мне хватило вашей коллеги утром. — Здание Центрального суда, 11:05, — задыхаясь, сказал Кибом.       Работник за контрольной панелью посмотрел на своего начальника, ожидая указаний. Когда тот нехотя кивнул, мужчина переключил экраны на текущее изображение ближайших камер наблюдения, чтобы получить доступ к записям. — Подождите! — выкрикнул Ки. — Подождите! Что происходит?       На экране появилась толпа людей, которые бесцельно собирались вокруг. Большинство были одеты в красивые костюмы, а на одной из женщин была даже черная мантия. Работник торопливо переключился на другой компьютер. — Пожарная тревога в Центральном уголовном суде, — прочитал он.       Кибом отвел взгляд и выбежал из комнаты, не сказав ни слова. Мужчина за компьютером удивленно посмотрел на своего начальника. — А мне продолжать… или нет? — вежливо спросил он.       Ки бежал по ступенькам вверх, но замедлился, когда достиг двери офиса. Он спокойно, чтобы никто не понял его паники, подошел к столу Минхо и присел, чтобы поговорить с ним наедине. — Я знаю, где Тэмин, — прошептал он. — Прекрасно! — сказал Минхо, удивляясь, что они разговаривают об этом шепотом. — Он в Центральном уголовном суде. Они оба. Все становится на свои места. — Тебе не кажется, что стоит сказать об этом кому-то более важному чем я? — Мы оба знаем, что случится, если я кому-то скажу. Тэмин и Дэхен в одном здании вместе. Они отправят туда всех вооруженных полицейских Сеула. — Так и должно быть, — сказал Минхо, уже чувствуя, к чему он ведет. — Думаешь, Тэмин позволит кому-то снова закрыть себя?       Минхо вздохнул. — Я думаю о том же, — сказал Кибом. — И? — И нам нужно добраться туда первыми. Нам нужно поговорить с ним.       Минхо снова вздохнул даже еще тяжелее. — Прости, друг, я этого делать не буду. — Что? — Кибом, я… ты же знаешь, я не хочу, чтобы что-то случилось с Тэмином, но он сделал свой выбор и наше присутствие может только усложнить все. Я не могу рисковать.       Ки выглядел обиженным. — И если ты думаешь, что я отпущу тебя туда одного… — Я поеду. — Нет. — Мне нужно лишь несколько минут с ним, а потом я вызову подкрепление, клянусь.       Минхо какое-то время это обдумывал. — Я сам вызываю подкрепление, — сказал он.       Казалось, Кибом был в отчаянии. — … через пятнадцать минут, — добавил Минхо.       Ки улыбнулся. — Мне нужно полчаса. — Даю тебе двадцать минут. Будь осторожен.       Ки обнял его и сгреб со стола сумку. Минхо стало не по себе, когда он устанавливал на своих часах таймер отсчета. Он видел, как Кибом прошел мимо кабинета Суджи, а потом выбежал, как только дошел до двери.

***

Пока люди внизу организовано собирали свои вещи и эвакуировались, Тэмин оставался сидеть. Мужчина на скамье подсудимых чувствовал искушение воспользоваться шансом, однако был слишком нерешительным, и двое охранников торопливо забежали внутрь, чтобы вывести его. После того, как невнимательный адвокат вернулся за своим забытым лэптопом и быстро выбежал на улицу, Тэмин остался сам в известном судебном зале. Даже несмотря на сирены, он слышал, как гремели двери и как людей выводили к ближайшему выходу.       Хотел бы он, чтобы это был только пожар, но подозревал, что это было что-то значительно опаснее.

***

Телефон показывал 11:57. Сирены резко оборвались, однако в воздухе осталось их призрачное эхо, которое бесконечно отбивалось от сводчатого потолка. Когда звон в ушах Тэмина утих и судебный зал вернулся к соответствующей тишине, ее нарушил новый звук: неуверенные шаги, которые приближались к двери. Тэмин оставался сидеть на балконе. Он пытался успокоить дыхание и сжал кулаки так, что косточки аж побелели.       Нечеткая память отделила неуместное воспоминание: яркий свет над головой в длиннющем коридоре, звонок телефона, кто-то ответил: пациент? Медсестра? Он едва помнил, как они поднесли трубку к уху. Ему хотелось позвать их, предупредить, несмотря на то, что и сам полагался на что-то нерациональное, пусть даже лишь на мгновение.       Такой же страх охватил его и сейчас.       Тэмин понимал, что напряженно прислушивался к неторопливым шагам, которые становились все громче, и аж подпрыгнул, когда с невероятным грохотом старая дверь ударилась о раму.       Где-то под ним он почувствовал вибрацию, когда дверь, пошатнувшись, закрылась. Тэмин смотрел на пустую комнату широко раскрытыми глазами, а потом снова послышались шаги и из-под балкона появилась крепкая фигура, одета во все черное. Голову накрывал глубокий капюшон черного пальто. В таком состоянии фантазия Тэмина стала безграничной: ему казалось, что это сам Ангел-хранитель освободился с главного входа в здание, под ливнем камня и пыли, чтобы совершить суд над ним. — Должен признать… — начал Дэхен и сделал небольшую паузу, — … что я очень поражен тем, что ты остался.       Он прошел между скамейками, пробежав необычайно бледными пальцами по отполированной поверхности и нескольким вещам, забытым во время эвакуации. Тэмину стало не по себе от того, что Дэхен не смотрел на него, потому что это означало, что тот точно знал, где он. Тэмин начал беспокоиться, что был точно там, где и хотел Дэхен. — «Любой трус может сражаться, когда уверен в победе, но назови мне того, кто имеет мужество бороться, когда уверен в поражении», — процитировал Дэхен, когда поднялся к креслу судьи.       Когда парень в капюшоне снял со стены Меч города, у Тэмина оборвалось сердце. Обхватив длинными пальцами золотую рукоятку, Дэхен медленно вытащил оружие с ножен, царапая металлом об металл. На какое-то мгновение он остановился, чтобы оценить длину клинка. — Это слова Джордж Элиот, — вдумчиво продолжил он, когда пятна отзеркаленного света заблестели и пропали на темных деревянных панелях. — Думаю, что ты бы ей понравился.       Дэхен поднял бесценную памятку истории над головой, а потом замахнулся ею в центр стола. Хотя и затупленный, тяжелый металл глубоко пронзил дерево, лишь едва задрожав, когда окончательно погряз в нем.       Чем дольше Тэмин был поблизости с Дэхеном, тем больше в нем напрягались нервы. Он знал, что под капюшоном тот был лишь человеком. Определенно, искусным, безжалостным и изобретательным убийцей, но все равно человеком, хоть и трудно было игнорировать тот факт, что он был устрашающей и ужасной центральной особой в городских легендах, которого его прежняя работа требовала игнорировать заключение от неизбежно безразличного мира. Дэхен не был демоном, но Тэмин не сомневался, что среди всех, кого он когда-нибудь встречал, тот был к этому определению ближе всего. — Настоящий меч, — Дэхен указал на оружие. — Висит в комнате над головами судей, гарантирует удержание хотя бы одного подозреваемого убийцы в любое время, — он поднял руку к горлу, намекая, что монолог был его погребальными звонами. — Ты должен любить корейцев. Даже после того, что ты собственными руками сделал в этих стенах, они больше уважают величие и традиции, нежели безопасность и здравый смысл.       Дэхен закашлялся и очевидно от этого почувствовал боль.       Тэмин воспользовался перерывом в разговоре, чтобы вытащить шнурки, надеясь, что никогда не позволит Дэхену приблизиться достаточно, чтобы использовать их. Он как раз наматывал их вокруг руки, когда вдруг замер: Дэхен снимал тяжелый капюшон с головы.       Тэ видел фотографии, читал медицинские отчеты, но ничто полностью не передавало ужасной степени ранений. На его мертвенном бледном лице извивались реки шрамов. Наконец-то он посмотрел на балкон.       Исходя из собственного расследования, Тэмин знал, что Дэхен привык к деньгам: приватная школа, семейный герб, всевозможные клубы для богатых. Когда-то он даже был достаточно красивым. Где-то в его непристойных манерах был намек на искаженную дикцию высшего класса, но все равно было странно наблюдать за этим безжалостным убийцей, который так красноречиво обращался к нему, цитируя викторианскую романистку.       Тэмин начинал понимать, почему Дэхен изолировал себя, почему он так и не смог вернуться к жизни своей семьи финансистов и гольф-клубов. Почему так отчаянно желал вернуться в армию — в реальном мире для него не было места.       Невероятный ум оказался в ловушке искореженного тела.       Он думал о том, был бы Дэхен еще одним нормальным членом общества, если бы все сложилось иначе, или если бы во время того взрыва бомбы он потерял лишь свою аристократичную внешность. — Скажи мне, Тэмин, ты этого хотел? — спросил Дэхен. — Может ли наконец маленькая девочка покоиться с миром, зная, что за нее отомстили?       Тэмин не отвечал.       Лицо Дэхена прорезала искривленная улыбка. — Ты наслаждался жаром, когда мэра охватил огонь?       Неосознанно, Тэмин отрицательно помахал головой. — Нет? — Я никогда этого не хотел, — пробормотал Тэмин, не в состоянии овладеть собой. — О, ну сделал, — издевательски улыбнулся Дэхен. — Это ты сделал все с ними. — Это был не я! Это Джунсо! И ты прекрасно это знаешь!       Тэмин был зол на Джунсо, на Дэхена и на самого себя. Он знал, что позволяет бывшему военному добраться до себя.       Дэхен тяжело вздохнул. — Меня немало разочаровало бы, если бы ты превратился в одну из моих трусливых жертв. «Я не это имел в виду», «Мне нужно пересмотреть наш уговор» или мое любимое «Я отыскал Бога». Хотя это сделали за тебя, я правда был рад узнать, где прятался тот маленький паршивец.       Хриплый смех Дэхена прервал еще один приступ надрывного кашля, и это дало Тэмину время взять себя в руки. — А меня немало разочаровало бы, если бы ты превратился в одного из тех фриков… — Я не фрик! — перебил Дэхен, подскочив на ноги и закричав громче, чем Тэмину казалось возможным.       К напряженной атмосфере в помещении присоединились звуки сирен.       На пол судебного зала закапала пенистая кровь, когда Дэхен разозлился и начал тяжело дышать. Его устрашающая потеря контроля лишь поощрила Тэмина. — … который обвиняет в своей темноте извращенные голоса в голове. Ты убивал по какой-то рациональной причине, как и все другие, ведь только так слабый может почувствовать себя сильным. — Разве нам стоит притворяться, что ты не знаешь кто я? Что я? — Я точно знаю, что ты есть, Чон Дэхен. Ты обманутый, нарциссический психопат и скоро не будешь ничем выделяться от еще одного фрика в паршивом костюме.       Дэхен посмотрел на Тэмина таким взглядом, что тому стало не по себе. Убийца молчал, обдумывая свой ответ. — Я неизменный, вечный, навсегда, — сказал он с безупречной самоуверенностью. — С этого места, где я сижу, ты выглядишь не слишком неизменным и вечным навсегда, — сказал Тэ с притворной уверенностью. — На самом деле, ты выглядишь так, будто лихорадка может вырубить тебя раньше, чем это смогу сделать я.       Дэхен самоуверенно пробежался рукой по глубоким ранам в коже. — Это принадлежит Чон Дэхену, — сказал он тихо, но так, чтобы его слова навсегда врезались в память. — Он слабый, болезненный, и когда он горел в огне, я возжелал оболочку, которую он оставил после себя.       Вытянув из деревянного стола церемониальный меч, Дэхен снова сошел на пол в судебный зал.       Теперь сирены включились прямиком над ними. — Ты пытаешься спровоцировать меня? Именно поэтому ты мне нравишься, Тэмин! Если суд скажет тебе, что нужны доказательства, ты сфабрикуешь их. Стоит присяжным оправдать кого-то, ты решаешь самостоятельно убить его в нескольких метрах от них. Тебя уволили и возобновили. И даже, когда ты столкнулся один на один со смертью, то преданно цепляешься за жизнь. Правда. — Если ты такой мой ярый фанат… — саркастично прокомментировал Тэмин. — Отпустить тебя? — спросил Дэхен так, будто такая мысль была для него полностью новой. — Ты же знаешь, что так это не работает.       Сирены утихли, а это означало, что в любой момент здание заполнят вооруженные полицейские. — Они здесь, Дэхен, — спокойно сказал Тэ. — Ты не сможешь сказать ничего, чего они еще не знают. Это конец.       Тэмин встал, чтобы выйти. — Судьба… предназначение. Все это так жестоко, — сказал Дэхен. — Даже теперь ты веришь, что не умрешь в этом судебном зале, да и почему бы тебе в это верить? Все, что тебе нужно, это выйти сквозь эту дверь и не возвращаться. Тебе стоит так и сделать. Правда стоит. — Прощай, Дэхен, я пойду сдаваться полиции, а сразу после этого, они задержат тебя, деваться некуда. — Так грустно видеть все это: вынужден молчать, вынужден подчиниться. Это… — Дэхен указал на Тэ. — Это не настоящий Ли Тэмин, который отстаивал свое мнение, принимал важные решения, почти без инстинкта самосохранения. Настоящий Ли Тэмин — это огонь и ярость, тот, кого пришлось закрыть, тот, кто пришел ко мне за местью, тот, кто пытался втоптать убийцу вот в этот пол. Настоящий Ли Тэмин выбрал путь прийти сюда, чтобы умереть.       Тэмину стало не по себе. Он не понимал, чего хотел добиться Дэхен. Он аккуратно пробирался к выходу. — Настоящий Ли Тэмин — это детектив, который выберет посадить тебя за решетку, который докажет свою невиновность и который просто вернется к своему любимому человеку, — Тэ был доволен собой, он сделал все так, как и хотел. — Ли Чжэхун был достаточно интересным мужчиной, — непринужденно сказал Дэхен, когда Тэмин прижался к двери. — Наверное восемь литров крови? Больше? С честью джентльмена, он смирился, что должен умереть. Я проколол маленькую дырочку в его артерии на бедре, и он разговаривал со мной о жизни, истекая кровью на полу.       «Это было мило… спокойно». — Где-то в течении пяти минут у него появились первые признаки гиповолемического шока. Я бы рискнул предположить, что общая потеря крови составляла от двадцати до двадцати пяти процентов. На девятой с половиной минуте он потерял сознание, а еще через одиннадцать минут его обескровленное сердце перестало биться.       Тэмин резко остановился, когда услышал, как Дэхен тащит что-то по полу. — Я вспомнил это лишь потому… — выкрикнул он Тэмину откуда-то из-под балкона, — … что он уже истекает кровью на протяжении шести.       Тэмин медленно развернулся. Вязкая ярко-красная кровь обозначала их путь на полу судебного зала, когда Дэхен тащил за собой Кибома, дергая его рукой, в которой сжимал его волосы. Он заткнул ему рот чьим-то летним шарфиком, который нашел на полу, видимо кто-то обронил при эвакуации, а руки сковал его же наручниками.       Он выглядел слабым и невероятно бледным.       Дэхен бросил его на пол и, выжидая, посмотрел на Тэмина, а выражение его лица стало хмурым и слишком серьезным. Все опасения Тэ, которые зарождались в нем касательно этого псевдодемона или тяжелого оружия в его руках, развеялись. Он чувствовал, как злость переполняет его. — Ох! — сказал Дэхен, указывая мечом на Тэмина. — Наконец-то! Вот ты где.       Тэмин бросился сквозь дверь к лестнице.       Дэхен опустился около Ки. Вблизи было заметно, как натягивались его шрамы, когда тот двигался. Когда он схватил Кибома за руку, тот пытался вырываться. В воздухе Ки чувствовал его дыхание и запах смеси лекарств и мазей, которое он наносил на свою раздраженную кожу. Дэхен переложил его локоть как раз справа от паха и надавливал, пока кровотечение не замедлилось. — Просто, как раньше. Продолжай надавливать, — говорил Дэхен. — Мы же не хотим, чтобы ты слишком быстро истек кровью. Ты еще должен увидеть как умрет этот глупец.       Дэхен отошел назад и выжидающе посмотрел на дверь. — А вот и наш герой идет на смерть.