Я выхожу на следующей станции

Мы в клетке страха Из чужого мнения. Двигаться не можем, Порежут глотки. Так помоги мне. Мне больно! Я страдаю! Я найду… Мое имя Кацуки Бакуго. Мне 14. Я гений. Лучший на вступительном экзамене. Будущий герой номер 1. Но до этого еще далеко. Сейчас мы семьей едем отдыхать в префектуру Фукуока. Чемоданы собраны. Мы стоим на платформе и дожидаемся «Синкансэна». Дорога долгая. Вечные пересадки, на которые совсем не хочется идти. Твердые сидения, на которых нормально не посидеть. Вечные попрошайки, которым насрать на порядки и приличия. А в итоге, вишенка на торте, терпеть все это двадцать часов, если конечно, не считать задержку рейсов. Приходится терпеть. Моя семья конечно обеспеченная, но не настолько, чтобы постоянно переплачивать за транспорт; такими темпами возможности скоро может не стать. Отец сидел в наушниках и пялился в окно. Что в этом интересного? Смотреть на дома, на толпы спешащих куда-то людей, на забитые улицы и пустые парки. Никогда не понимал. Мать уже познакомилась с соседкой по месту — Инко Мидория. Пухлая женщина с большими изумрудными глазами, искренней улыбкой. По неизвестной мне причине, она занимала два места, на одном сидела, а на другом лежали сумки. Зачем, если есть специально отведенные для этого полки и места под сиденьями? Не обратив на этого особого внимания, я решил прогуляться по вагонам. В последнем вагоне никого не было. Я уже хотел было расслабиться, но в конце заметил зеленую макушку. Еле сдерживая рвущийся из горла мат, я подошел к этому человеку. Оказалось это парень. Примерно моего возраста, брюнет с зелеными кончиками волос. Веснушчатое лицо, обрамлялось закатным светом, попадающим через чуть грязное окно. — Эй, ублюдок, испортивший мне настроение, вали! — брюнет вздрогнул. Он медленно повернул голову. На меня уставилась пара больших, зеленых и почему-то печальных глаз. — Валить, — усмехнулся парень. — Черт, почти смешно. — Ты че сын Мидории-сан? — все же сорвалось с моих губ. Ну, а че? Они чертовски похожи. — Ты знаешь мою… — брюнет резко замолчал. После кивка, самому себе он продолжил, — Фактически да. А тут, нет, — в его взгляде явно читалась боль. Чистейшая боль. — Че за хуйню ты несешь? А ладно, просто заткнись и не напоминай о своем присутствии, — разговаривать с каким-то чудиком совсем не было желания. Поэтому я развернулся и пошел в начало вагона. Стивен Кинг. Хорошая книга в дорогу. Хороший сюжет, заставляющий мозг работать. Я немного увлекся и потратил на чтение около трех часов. Солнце давно зашло. От долгого чтения при плохом освещении, глаза заболели. Я тупо уставился в окно. Ничего. Почему людям нравится смотреть в окно, на изменяющейся пейзаж. Непонятно. Я встал и собирался уходить, но до меня дошло осознание, что тот парень еще там. — Эй, как там тебя, возвращаться пора! — не хотелось выслушивать нытье Инко о пропаже сына, а после и возвращаться за ним. Брюнет, от неожиданности, аж на месте подпрыгнул. Он устроил колени на сиденье так, что из-за спинки было видно только до уровня носа. — До завтра. — Ха? — недоумевал я. — Ты дебил? Поезд только до утра едет, а мы сходим в пять часов. Мы чисто физически не сможем завтра встретиться. Идем, твоя мать будет волноваться, — парень ничего не ответил, а только вернулся в прежнее положение. Унизив его в голове раз двадцать, я вернулся к родителям. Отец спал. Мать и Инко-сан что-то бурно обсуждали. Не дожидаясь поисков того парня, я провалился в сон. …То место, где не будет их и клетку страха разорву я, не боясь родных. Теперь живу! Пусти, мне больно! Не страшно. Скоро умру. Я не живу! Я существую… Проснулся я от яркого света. Нехотя разлепив глаза, уставился в окно. Сквозь высокоэтажки светило солнце и попадало мне прямо в глаза. Я даже немного рассердился, но это только до того момента пока до меня не дошло, мы все еще едим. — Мам! Почему мы не сошли с поезда? — я недоумевающе посмотрел не нее. — Мм? Ты о чем? — блондинка оторвала взгляд от какого-то журнала. — Мы недавно сели и трех часов еще даже не прошло. Наверное из-за того, что ты уснул, то сбился со счета времени. — Наверно, — я нервно усмехнулся. Все выглядело слишком реально. Перекусив каким-то приторно-сладким батончиком, я решил убить время за чтением книги. Каково было мое удивление, когда оказалось, что содержание половины я уже знал. Как раз той, что я читал во сне. Или не во сне? Я долго над этим размышлял, пока не спросил у мамы про дату. — Третье апреля, — не отрываясь от беседы с Мидорией-сан, произнесла она. Теперь всё я понял. Точнее не всё, но главное, хотя это не главное. Я узнал важную новость. Второе апреля пропало. Я специально расспросил папу на счет этого; он все рассказал весь вчерашний день, только с большим пробелом. В реале мы вышли из дома в шесть утра, а отец сказал шесть вечера. Пропали двенадцать часов. Первое время думал, что у меня паранойя и два часа просто думал. Решив, что лучше немного проветриться, я встал и направился в конце вагона, а после побежал. Тот ублюдок знал! Перед последней дверью я успокоился и решил проверить, правда он помнит или нет. Все логично — если он ответит, как в прошлый раз, то он не помнит, если нет то он помнит. — Эй, ублюдок, испортивший мне настроение, вали! — на этот раз он не испугался. Повернув голову, он лучезарно улыбнулся. — Я Изуку Мидория. Приятно позкомИТЬСЯ~ — от того, что я резко его повалил на сидения, последний слог он протянул. — Ублюдок, что тут происходит? — я сдавил руку на его горле. — Что? Неужели ты помнишь? — в глазах паренька заиграла надежда. — Да я помню, то что было вчера! А теперь бегом объясняй, что произошло! — Ты помнишь, — из зеленых глаз полились слезы. Я убрал руки, и в тот же миг он обвился руками вокруг моей талии и уткнулся в грудь. — Ты помнишь! Ты помнишь, — только и повторял тот. Все предположения о том, что это он устроил отпали. Кое-как отлепив его от себя, я сразу пристал к нему с расспросами. — Так, Изуку, да? — я старался говорить медленно и не следить за его реакцией, чтоб он снова не разревелся. В ответ на мои слова парень кивнул. — Что здесь происходит? — я слишком прямолинеен. — Этот поезд под чьей-то причудой. Люди забыли, когда они сели в поезд и сколько прошло времени. Мы с мамой сели в поезд в конце мая, ехали к родственникам, а сейчас уже август! Но мы не в одном дне, время идет! Погода на улицах меняется! — Мидория сорвался на крик, он давился собственными слюнями, по его глазам текли слезы. — Каждый день всех новая версия прошлого. Мы одни помним! — этот мелкий вновь вцепился в меня. — А выходить? А выходить пробовал? — не нравилось мне все это. — Да. Как только уснешь, оказываешься в поезде, — пробубнил он мне в грудь. — Люди за пределами поезда, они должны были заметить отсутствие стольких… — Они тоже, — парень громко взглотнул. — Они не помят. — С чего ты взял? — Моя мама. Она думает, я в школе, — брюнет перестал плакать. Слова которые он произнес просто порезали глотку. Я ничего не мог сказать. …В мире, где Все есть: Балы, цветы, еда, Друзья — их нет. Лишь маски скрывшие лица, Как жалко, Не запомнил их глаза. Одни без масок были мы, Теперь и в легких цветы. Уйдем с тобой куда нельзя, Так не запомнив их глаза… Не первый день я здесь «еду на отдых». Близился конец апреля, а значит и учебное время. Скоро меня, как и Изуку, забудут собственные родители. А это не то, о чем я всегда мечтал? Ничего делать не надо, еда бесплатная, родители не лезут, все что сделаешь сегодня, завтра все забудут, можно не быть идеальным. Нет. Было больно от понимания всего этого. — Эй, Изуку, — окликнул я зеленоглазого. — Почему именно мы? — Знаешь, меня не покидает мысль, что поезд — это мир о котором я давно мечтал. Здесь меня никто не унижает, здесь можно делать ошибки. Глупо, но не могу отделаться от ощущения, как будто меня запихнули сюда, чтоб я не ныл. — Глупо, — утвердил я. — Но я тоже об этом думал.

***

Шел очередной никому не нужный день. Мы с Мидорией опять убивали время в последнем вагоне. Я перечитал все свои книги и с благими намерениями отдал их Изуку со словами: «умней!». Взамен я получил тетради с записями. Прочитав пару записей, я невольно завязал разговор. — Изуку, какая у тебя причуда? Я могу подрывать свой пот, — брюнет молчал. Я оторвался от записей и посмотрел на друга. Он стеклянным взглядом смотрел в одну точку перед собой. — У меня нет. Нет причуды. Но я поступлю в UA и стану героем, — раньше бы я усмехнулся и унизил, даже если бы это был другой человек, я бы сделал это. Но сейчас смотря на исписанные тетради, зная его судьбу, видя этот уверенный взгляд, я уверен. — Ты станешь героем! — я произнес это даже не задумываясь. — А в UA мы будем в одном классе, обещаешь? — я протянул руку я вытянутым мизинцем в его сторону. Хлопок от упавшей книги и я в объятьях Мидории. — Ты первый, кто сказал мне эти слова! Конечно, я обещаю! — зеленоглазый переплел наши пальцы. Он посмотрел на меня слишком счастливым взглядом. Сорвался. Его губы были мягкими и солеными. Всего пара секунд, я отстранился. — Изуку, ты мне нравишься, — мой палец прошелся по его еще мокрой щеке. Мидория прильнул щекой к моей руке. — Ты мне тоже, — мне сорвало крышу. …Не помню их, тебя я помню. Мы разошлись, но обещание. Кричать хочу «люблю!». Я мог забыть, но обещание. Избавь от боли, я молю. Меня спаси, но обещание. Пусть он живет, а я умру… Меня разбудил крик матери. Не ожидая такого, я свалился с сиденья. — Ты что тут делаешь? Мы тебя пол часа искали! — продолжала женщина. А я вспомнил вчерашний вечер и залился красой. Оглядевшись по сторонам, я не заметил ни намека на присутствие брюнета, только тетрадь с записями. — Пошлите быстрей, такси ждет, — проговорил отец и помог мне подняться. Мы вышли из поезда. Фукуока. Родители вспомнили, а я понял, у меня большой пробел в памяти.

***

Мое имя Кацуки Бакуго. Мне 15. Я гений. Один из лучших на вступительном экзамене. Будущий герой номер 1. Но до этого еще далеко. Сейчас я сижу в классе самой престижной академии, и жду свой «пробел», первую любовь, или просто Изуку Мидорию. Его нет. Обманул? — Сегодня к нам по специальному приглашению поступает еще один ученик, — монотонно проговорил учитель. — Я Изуку Мидория. Приятно познакомиться! Он пришел, и пробел заполнился. Лучший друг моего детства и парень стал приемником героя номер 1. …Шрамы не стереть никак. И страха нет, и боль ушла Остался в легких лишь табак. И вновь могу дышать.