превратности судьбы

Чонгук волновался, хоть и не признался бы в этом даже Чимину. Первый год в университете, первый год в общаге, первый год в новом коллективе и новом городе. Так ещё и придется делить комнату с незнакомым парнем. Мало того, что незнакомым, так еще вляпавшимся в какой-то скандал из-за чего его сосед был переселен. Чонгук не любил собирать сплетни, но тут информация нужна была для его же блага, поэтому он осторожно спрашивает про конфликтную ситуацию у парня, который ведет его по коридорам общежития в его комнату. — На самом деле ничего такого, — хмыкает Намджун и оглядываться, смотря как Чонгук тащит огромную сумку с вещами. — Просто многие начали жаловаться, что в комнате слишком громко и часто трахаются. Девчонок водить нельзя, да и никто бы не смог проводить их почти каждый день. Ну так и всплыло, что они сами, — Намджун показал неприличный жест. — Не то чтобы тут гомофобы все сплошняком, но добрая часть универа не понимает, а уж мужская общага мириться с этим вообще не собирается. Поэтому их расселили, — прозаично закончил Ким. Чонгук кивнул головой, давая знак, что услышал, пытаясь не выдать эмоции. Чонгук открытый геи со средней школы, отчего немало настрадался и может быть проходил бы вечно избитым, если не имел мускулатуру, которой любой старшеклассник позавидовал. На самом деле возможно в школе и никто бы так и не узнал, если бы не влюбленность Чонгука и унизительное признание объекту воздыханий. Этот самый объект был в выпускном классе и лишь рассмеялся при виде краснеющего и мямлящего Чонгука. Так было уничтожено сердце и статус Чонугка. Ну ещё так был уничтожен идеализированный самим Чонгуком образ Кима Сокджина. — Вот и пришли. Твоя комната, — от мыслей Чона оторвал голос Намджуна. Тот протянул ему ключи и похлопал по плечу. — Надеюсь, у тебя нет проблем в дележки комнаты с геем? — уточнил старший. Чонгук снисходительно улыбнулся и помотал головой. — Если он не будет приставать, — отшутился он. Раскрыв дверь Чонгук обнаружил жильё явно оборудованное под устоявшихся людей. Полкомнаты было в розово-белых тонах, во второй половине преобладал чёрный. Но что выделялось больше всего — это коллекция Марио на полках. И сдвинутые кровати. Чонгуку даже стало жаль неосторожную пару, которая наверняка насаждалась возможностью быть рядом каждую ночь. Темная часть комнаты была без каких-либо личных вещей Чонгук понял, что это сторона съехавшего, поэтому он разумно распределил, что теперь ему обитать на той половине. Он сбросил сумку и направился к кроватям, чтобы отодвинуть их в разные стороны комнаты. *** — К чёрту, хён! Я продам ещё песен и мы сможем снять хотя бы маленькую комнатушку. Сокджин устало вздохнул, даже не оборачиваясь на Юнги. Рай в шалаше — это явно не про него. Он то не против выбраться из общаги в собственный уголок, но тогда уж и условия должны быть лучше, а площадь больше. Но никак не наоборот. — Не стоит. Пару лет потерпеть и мы сможем жить вместе, — говорит Сокджин. Вдруг Юнги берет его за руку и Ким чуть отшатывается. Юнги хмурится, когда Сокджин оглядывается по сторонам. — Нам больше не надо прятаться. Весь универ знает, что мы как минимум трахаемся, — резонно подмечает Мин. И Сокджин неуверенно сжимает чужую руку в ответ. — И ещё мне никто не может запретить тусоваться у тебя днём, — улыбается он и тянет его в их бывшую общую комнату. Дверь оказывается на удивление открытой. Чонгук как раз закончил отодвигать кровати, когда дверь открылась и его взору предстал последний человек на планете Земля, которого он желал бы видеть. Признал он его сразу и даже ни секунды не сомневался в том, что перед ним сам Ким Сокджин. Но что привлекло его внимание (кроме того, что тот стал ещё более красивым, чем в школе) — это переплетенные пальцы Сокджина с хмурым маленьким парнем. Чонгук не сдержался и громко рассмеялся. А у судьбы чертовски неплохой юмор. Чонгук лучезарно улыбнулся и вытянул свою руку вперед. — Здравствуйте! Я Чон Чонгук, Ваш новый сосед. Надеюсь, что не разочарую. Пожалуйста, позаботьтесь обо мне, — вежливо представился младший и чуть поклонился. — Этому хёну позволено заботиться только обо мне, — подал голос мрачный парень, показательно сжимая чужую ладонь. Сокджин понял, что слишком долго молчит и прокашлявшись обменивается рукопожатием с Чонгуком. — Ким Сокджин, — коротко отвечает он. Кажется Юнги не нашёл поведение своего партнера странным, а лишь посчитал, что он так же недоволен новым соседом. Отчасти так оно есть. В далекие школьные годы, когда мелкий и щуплый младшеклассник подошёл к Сокджину и на удивление уверенно признался даже не в симпатии, а в любви, то Ким откровенно надсмеялся над чужими чувствами. И сыпал уничтожающими комментариям, будто защищаясь ими. Потому что его тянуло к парням, потому что он хотел целовать мужские губы и чувствовать большие сильные ладони на своем теле, но признаться в этом даже самому себе было будто приговором. Поэтому он умно (нет) посчитал, что всё это эксперименты гормонов подросткового возраста и со временем всё забудется как страшный сон. Хотя сами сны, где ему виделся тот самый щуплый (а позже заметно мускулистый) Чонгук, были далеко не кошмарами и заляпанная с утра кровать явно говорила об этом. Злясь, что как бы Ким сам не отнекивался, а его сознание не соглашается с ним, он вымещал всё это на новых издевках бедного парня, который окончательно был разочарован своим идеалом. По крайне мере на это надеялся Джин, но светящиеся глаза неудачника Чонгука говорили об обратном. А сны тем временем начали набирать обороты. Теперь ему снились не просто мокрые сны, а снились милые сцены а-ля держания за руку с фантомным парнем, слова любви мужским голосом. И на подростковый возраст сослать это всё он уже не мог, будучи в колледже и будучи мечтой многих красивых девушек, которым только свистни. И не только девушек. Когда его поселили с тихим, но одновременно ворчливым Мин Юнги, то Джин вольно невольно начал заглядываться на парня. Они были почти 24/7 и каждую ночь вели бессмысленные разговоры. Юнги тоже довольно популярный, несмотря на вечно недовольное чем-то лицо. Но девушек он не водил, а на свидания не ходил. Зато кровати сдвигать, чтобы было смотреть удобнее фильмы с одного ноута сам предложил. И целоваться полез сам. А Ким, плюнув на годами построенный барьер, ответил. Сокджин понял почему перед ним девушки стелятся. Смущается и улыбается Юнги красиво. Да и в целом он красив. Кровати после того вечера так и остались сдвинуты вместе. До этого дня. *** Юнги смотрел на Чонгука волком. И это бы не заметил разве, что слепой. Чонгука это всё откровенно забавяло. Не забавляло, что чувства парня никуда, судя по всему, не делись. Сокджин не говорил с Чонгуком от слова совсем. Зачастую даже не здоровался, приходил в комнату, затыкал уши и утыкался в телефон/книгу/монитор/потолок/стену/куда угодно. Но что занимательнее — Мин больше в комнате не появлялся. — Я же говорил, что он того, — причитали незнакомые парни рядом с Чонгуком. Сам Чон пытался повторить лекции, но невольно слышал разговор. — Да тут ясно всё. Ты видел его смазливое личико? А губы его? Да и Мин такой же. Весь такой вроде брутал, а субтильный как девочка. — Я же прикинь заобщался с Юнги, думал он нормальный. Чонгук поднял взгляд и смерил студентов презрительным взглядом. И только собирался сказать пару приятных насчёт их мудацкого мнения, как: — А ну-ка теперь скажи мне всё это в лицо? — прошепелявили за спиной Чонгука. Парни отропели. — Мне то откровенно плевать на всё, что вы думаете, но хён загоняется, потому чтобы я больше не слышал всю эту хрень, особенно в опасной близости с Джином. Усекли? Чонгук меланхолично подмечает, что Мин и правда дорожит Сокджином. И что Ким до сих пор не может принять себя полностью. — Долгий путь домой, — шепчет Чон, закрывая лекции и вытаскивая телефон. «Гуки, я скучаю». Чонгук вздохнул и собирался ответить Чимину. Но вдруг его кто-то ткнул ощутимо вбок. — Я вижу как ты смотришь на него. — Ты о чём? — Чонгук показушно уткнулся вновь в телефон. — Я о том, что лучше меня не бесить, а ты в этом замечательно преуспеваешь, — прошипел Юнги и скрылся в коридорах. «Приезжай». Чонгук отправляет ответ и смотрит зло вслед ушедшему парню. *** Сокджин сам не свой. Обманывать себя пройденный этап и он прекрасно знает (записывая на листок), что: 1. его привлекают парни 2. ему нравится чонгук 3. юнги Последний приземляется рядом с Джином, ловя недовольный взгляд преподавателя. — Что ты тут забыл? Это не твоя пара, — шепчет Ким. Мин хмыкает и разваливается на стуле, явно давая понять, что уходить не собирается. — А что прикажешь делать, если после пар ты сразу же мчишь в общагу и не вылазишь оттуда? — О, серьёзно? — Джин закатывает глаза. — Ты сам знаешь как я отдаюсь учебе, что за стремные приступы ревности. — Да потому что у этого мелкого только что не сердечки в глазах при виде тебя. И да блять я ревную. Но не из-за него, а из-за твоего поведения. Раньше мы были почти всегда вместе, а сейчас ты будто избегаешь меня. Преподаватель шикает и Юнги раздраженно заканчивает. — Раньше мы жили вместе, — обрывает Сокджин и утыкается в тетрадь, записывая лекцию. *** Сокджин привычно засунул наушники и только начал выбор подходящей песни, но не тут было. Чьи-то наглые ручонки вырвали наушники. — Какого чёрта, Чонгук? — возмутился Ким. — О, — наигранно удивленно произнёс Чон. — Это ты мне? — он оглянулся по сторонам. — Ты что со мной разговариваешь? Снизошёл-таки. Сокджин сидел на постели, поэтому Чонгук возвышался, стоя с чужими проводами. — Чего тебе? — цокнул Ким. — Я терпел. Пытался подыграть тебе. Делал вид, что мы не знакомы. Но знаешь? Нахер! Почему ты встречаешься с каким-то парнем, когда со мной ты поступил как последний гомофобский ублюдок? — Ты мне нравился, — кажется совсем не в тему ответил Сокджин. Чонгук опешил. Сокджин помнит, что Чон и правда нравился ему. Помнит свои сны. И не только ночью и на яву. Но чертово упрямство, не давало пойти наперекор принципам. А Юнги будто был тем, кто помог в себе разобраться, понять, что (кто) ему нравится и что (кого) хочется. Но всё это слишком затянулось. — Ты мне до сих пор нравишься. Чонгук слишком долго мечтал об этом. Наушники полетели на пол. Губы Джина мягкие и целуется он чертовски круто (главное не думать с кем он практиковался). Чужие руки на теле ощущаеются донельзя правильно. Как и чужой язык во рту. Как и сладкие стоны. А уж тихое: — Чонгук. П р а в и л ь н о. Так и должно было быть с самого начала.