Dilige et quod vis fac

– А вы слышали, принц Виктор попал под проклятье… Несчастье, а ведь скоро должна была состояться коронация… – … мне служка из дворца сказала, что его кто-то отравил… – Принц так молод, жаль его. – … это все одна из тех недовольных кандидатур в его жены, не смогла удержаться за тепленькое местечко. – … говорят это была служанка, на которой он обещал жениться, но потом оставил как и делают все мужчины. Не смогла простить. – Да что ты, это была фея или другая нечестивая. Это все их проделки! Зря только с ними король дружбу водит. – Чушь! Фей давно не видели, они редко приходят в город, без нужды. – ... это была месть… – … его высочество не может двигаться… – Какая беда… Столица королевства, расположенного в людских землях, была в нездоровом возбуждении от переполнявших ее слухов. Произошла беда: принц Виктор, пал под действие злых чар и теперь, страшная болезнь поразила его. Чем не повод для сплетен? Тут и там слышались обрывки фраз: люди сочувствовали, не забывая все обсудить и сделать домыслы еще нелепее и невозможнее. Повод для новых фантазий давали маги, лекари, шаманы, шарлатаны и другие люди (и не совсем), что рекой стекались в столицу, дабы предоставить свои услуги, попутно поживиться в городе и конечно развести своими руками перед королем, показывая что они бессильны. В итоге - людская молва не стихала, лекарство так и не найдено, а у шарлатанов полные карманы денег от проданных безделушек и настоек жителям столицы. Король Яков, мудрый правитель, что правил страной уже больше двадцати лет, обещал дать вознаграждение тому, кто поможет его наследнику, но все было без толку. Не помогла и поимка виновного колдуна (схватили его в одной таверне, на пограничных землях, где он в нетрезвом состоянии рассказывал, как навел морок на принца). Король редко проводил казни, предпочитая решение мирным путем, но простить болезнь Виктора не мог. Народ шептался и шептался, смотря на казнь и надеясь, что скоро сообщат о выздоровлении принца, что чары развеяться вместе с густым столбом дыма костра, на котором сожгли отравителя, но радостных вестей так и не было. Принцу легче не становилось. Уже месяц как он не вставал с кровати. Все, кто и вправду пришел помочь с лечением, лишь разводили руками и качали головой в отрицании. – Нам такое не под силу, ваше высочество. – Не уверен, есть ли от такого спасение, но может… – Ваше величество, простите, но я здесь бессилен, его болезнь глубоко в сердце… Говорили, лучшие лекари страны королю. Яков хмурился, качал головой в ответ и уходил к себе в покои, не желая никого видеть и думая как спасти Виктора. Вспоминая, не мог ли он чего-нибудь забыть. Виктор был солнцем. Ослепительным и таким же ярким. Он очаровывал людей с первого взгляда, покорял их своей красотой, взглядом, улыбкой, мелодичной речью и манерами. Не было никого, кто мог сопротивляться его обаянию. Его родители были справедливыми правителями, и того же ожидали от Виктора, своего единственного наследника. Но несчастный случай унес чету Никифоровых из жизни, когда принц был совсем юным и Яков Фельцман, на тот момент советник и друг отца Виктора, по их завещанию назначался регентом их сына. Он терпеливо ждал, защищая страну от нападок недоброжелателей, когда принц повзрослеет и наберется мудрости настолько, что можно будет передать ему престол, не беспокоясь о светлом будущем страны. Виктор смеялся, шутил, по большей части времени вел себя как несмышлёный мальчишка, подговаривал своих рыцарей на бездумные поступки и всегда, когда Яков делал ему выговор, лишь ослепительно улыбался на гневную речь. И если когда он и был младше, то еще пытался изображать раскаяние, но став старше, уже не делал этого. – Сколько можно, Виктор! Ты уже взрослый, так и веди себя подобающе, что скажут люди когда узнают что их будущий король обсыпает людей мукой с балкона! – Но мне захотелось снега! И я решил поделиться этим чувством с другими, а эти послы сами решились пройтись под балконом. – Ох, Виктор – Яков ругался, мысленно понимая, что это бесполезно, да и сердиться на принца он долго не мог. Виктор рос на его глазах, и мужчина считал его своим сыном, которого у старика не было. – доведешь ты меня до могилы. – Не шути так, Яков. – Виктор серьезно посмотрел на регента – ты не можешь меня оставить. На эти слова Фельцман лишь вздохнул и пробурчал: - Да куда ж я денусь. А сейчас Никифоров решил оставить старика. Мужчина потер переносицу. С тех пор как принц заболел и не покидал свои покои, король чувствовал, как стал уставать сильнее, хотя в государстве дела шли хорошо. – Витя, продержись еще немого. Где-то обязательно должен быть способ тебе помочь…

<center>

* * * *</center> – Юри, – Пхичит тревожно влетел на поляну спускаясь откуда-то с неба. Найдя глазами друга, он подлетел к нему и плавно опустился рядом – ты слышал новости из людских земель? Юри отложил книгу, что до этого читал и посмотрел на фея. Пхичит нервно взмахивал крыльями и как будто готовый сорваться куда-то вперед. Он прислушивался и иногда кивал сам себе. – Нет, - Кацуки отрицательно качнул головой и задумался. Он давно не покидал волшебных земель, хотя некоторое время назад собирался пойти к людям за новыми книгами и семенами редких цветов, что не росли в их землях, да вот только дела не позволяли. - ты же знаешь, новости с земель людей мало кого здесь интересуют, но что-то случилось? – друг виновато опустил голову, а в сердце змеёй закралось не хорошее чувство. У Юри была только одна причина переживать и ее хорошо знал Пхичит. – Мне кочующие ветра сказали, что в столице беда. Принц Виктор под действием злых чар, болеет сильно… – «умирает» фей не стал произносить последнее слово вслух, но это и так было понятно. Юри вскочил на ноги, совсем не заботясь, что книга упала на мягкую влажную траву. Сердце стучало как бешенное, а в глазах на секунду потемнело. – Мне срочно… нужно… в город. Юри сидел высоко в ветвях священного дерева и не мог себя никак успокоить. Новость о Викторе выбила его из колеи повседневной рутины. И если бы его не удержал Пхичит, то он уже был бы на пол пути к людским землям. Кацуки всегда считал себя достаточно спокойным и рассудительным феем. Он предпочитал думать, и лишь потом действовать. Так он учил всех юных фей, что попадали ему на попечение. Даже в Юрио он вдолбил это, хотя с довольно переменчивым успехом. И в вопросе чувств предпочитал поступать так же. Раньше. Когда еще не знал Виктора. Все вокруг говорили, что чувства не его. Он никогда этого не отрицал и признавал, что не может так же беззаботно влюбляться как остальные феи. Его приглашали на балы, а он всегда скромно отказывал, говоря о срочных, неотложных делах. Со временем и приглашать перестали, а когда он стал полноправной взрослой феей, отдалился от этого всего, считая что уже не юн и на такие мероприятия с чистой совестью перестал заглядывать, говоря что это только для молодых. Про него шептались, говорили что он не общительный, странный, замкнутый. Юри не отрицал, находя это занятие бессмысленным, а Пхичит, который был его другом еще до взросления, лишь показывал язык всем тем, кто говорил о Юри плохо. Он то знал, насколько его друг был классным. – Зачем ты это делаешь? – в очередной раз одергивал Кацуки Чуланонта, пойманного за гримасничаньем стайке фей. – Ты же мой друг! Мне не нравится, когда о тебе говорят плохо. За собой бы лучше следили! – крикнул он им напоследок и маленьких фей с места снес порыв сильного ветра. Юри тогда расплакался, а Пхичит пытался его успокоить, обещая, что если Юри так хочет, он больше не будет так поступать. Только после этих слов он понял, что у него был друг. Самый лучший. И давно между прочим, просто Юри немого слеповат на разного рода дела, связанные с взаимоотношением с другими. Ему жилось комфортно, были немногочисленные друзья, юные феи которых он обучал перед тем, как они пройдут обряд взросления. И вроде так живут почти все феи, но иногда ему чего-то не хватало. Как будто этот ослепляющий мир, сотканный из света и запахов цветов, душил его. Лилия, их королева, сразу поняла, что в ее любимом дитя что-то изменилось, и тогда она позвала его на весенний бал, который проводили в мире людей. – Мы редко появляемся в людских землях, но это праздник в нашу честь. Там бывает довольно не плохо, особенно в последнее время. Ты ведь не выбирался к людям? Не хочешь ли составить мне компанию? – хоть королева и спросила его, но Юри чувствовал, что это далеко не предложение. Это был вежливый приказ и Кацуки просто не смог отказать. Вместе с королевой и другими феями он отправился на бал. Бал был великолепен. Юри понял, что ему так не хватало. Он смотрел на людей и испытывал невероятное чувство восторга. Похожие на фей и эльфов, они совершенно от них отличались. Не было ни крыльев, не заострённых ушей, но улыбки были дружелюбные и смех искренний. В тот день Юри вернулся на земли фей с рассветом, влюбленный во все человеческое и в определенного человека конкретно. Весь бал он наблюдал за ним, так и не решившись подойти. Принц Виктор вежливо разговаривал с гостями, улыбался и тихо смеялся, когда рядом с ним оказывались его рыцари. Уделял внимание всем и никому конкретно, переходя от одной группы к другой, оставляя за собой приятный шлейф впечатлений. Ослепительный. Так сперва показалось Юри. Он сначала подумал, что никогда не встречал настолько прекрасного эльфа, а потом понял что перед ним человек. Самый обычный, если не считать, что он был принцем. Юри лишь раз пересекся с ним взглядом, заглянул в эти прекрасные голубые глаза и пропал. Его захлестнула волна невиданного чувства. Смела все что было и заполнило собою сердце феи до самых краев. Уже дома, среди знакомых крон, сидя на самой высокой ветви, он осознал что влюбился. В человека. В принца людских земель. В Виктора. С тех пор он иногда он покидал волшебный лес и приходил в город, пряча крылья под темным плащом. Ходил вдоль шумных улочек, забредал в мелкие лавки и иногда покупал книги. Он изучал людей: манера речи, обучался новым словам, что не были распространены у них и некоторые нормы этикета. И хоть он догадывался, что не встретит Виктора, в сердце противно ныло: «а вдруг?». Это толкало его ходить чуть ли не кругами по городу, натирая на ногах мозоли от непривычного занятия об каменную брусчатку дорог столицы. И вот теперь, такие новости… – Дитя, чем ты так встревожен? Кацуки удивленно поднял голову. Королева бесшумно опустилась на ветвь рядом с ним. Она была строга и мудра, ко всем феям относилась как к своим собственным детям. А детей нужно не только баловать. Он неожиданно для себя всхлипнул и слезы снова потекли из его глаз. Скрывать эмоции перед Матерью Всех Фей было глупо. Она знала о судьбе каждой феи, но никогда не говорила об их будущем, лишь молча наблюдая и изредка помогая туманными наставлениями. Лилия опустила свою ладонь, и нежно провела по голове феи, даря тепло и успокоение. – Я хочу пойти к нему, – Юри не уточнял о ком говорит. Не зная как к этому отнесется королева, он продолжал говорить не в силах остановиться. – хочу помочь, но не уверен смогу ли я? Может я помешаю. – В таких вещах оно сильнее разума, – юноша удивленно посмотрел на королеву. Та лишь кивнула – не сомневайся, если твое сердце уже выбрало путь. Лети и никогда не пренебрегай этим выбором. Юри моргнул, стряхивая последние крупицы слез. Он не был уверен как может помочь, но сейчас он должен идти вперед… к Виктору. Даже если ему и было без разницы есть ли рядом с ним фея, о которой он ничего не знал или нет. Расправив свои крылья он плавно соскользнул с ветки и с потоком ветра полетел вперед взмахивая крыльями, оставляя за собой серебряный след. Королева смотрела как перед ней зарождается новая история.

* * * *

Виктор сидел в саду с родителями. Они пили чай из маленьких фарфоровых чашек. Его не смущало что деревья были засохшие, трава пожухшей, а цветы стелились завядшими бутонами по земле. Не смущали и медленные движения родителей и неестественные улыбки. Он продолжал говорить обо все и ни о чем на свете. Когда солнце полностью заволокло тучами и Виктор зябко поежился, родители поднялись со своих мест и пошли, оставляя сына одного. – Мама, папа, куда вы? – Виктор поднялся и хотел пойти за ними. – Стой. Не ходи за нами. Тебе не место здесь, – обернулась мать, и хоть из ее глаз текли слезы, губы продолжала искривлять широкая улыбка. – тебе нужно вернуться. – Но… - «я же с вами, здесь. Куда мне нужно вернуться?» слова остались где-то внутри, так и не зародившись в звуке. Виктор почувствовал как его тряхнуло. В последнее время даже глаза отрывалась с трудом. Сквозь затуманенный взор он увидел свою спальню. Но было слишком темно, чтобы что либо различить. Тело так же продолжало бездвижно лежать, словно он только что не пытался сдвинуться. Бесполезно. Виктор ощущал пустоту в душе и боль во всем теле. Он смутно представлял, что происходит вокруг. Насколько он выпадает из реальности и сколько он проводит в забытие. Он чувствовал, будто его тело погрузили в яму и закинули землей с семенами и через него стало прорастать дерево. Обвивая своими корнями, оно все плотнее пыталось зацепиться за него, все сильнее вытягивало из него жизненные силы. Если вспоминать с чего все началось, то сначала была тяжесть. Как будто камень на плечах, и Виктор не предал этому должного значения, но потом стало все хуже. В одно прекрасное утро он просто не поднять ни рук, ни ног. И апатия. Он много спал и во сне к нему приходила лишь тьма. Иногда он видел родителей, но они всегда уходили от него, оставляя одного. Виктор прикрыл глаза. Он устал. Вот бы все бы закончилось поскорее. Яков наверняка бы влепил ему затрещину за такие мысли, да вот только наставника рядом не было. От очередного погружения в пустоту его отвлек шум. Приоткрыв глаза он смотрел, как медленно отворяются поскрипывая створки окна и плотные шторы разъезжаются в стороны. В комнату мягко полился лунный свет, прогоняя тьму и рассеивая слишком густые тени, и вместе с ним в комнату проникла маленькая звезда. Так я до сих пор сплю… Виктор смотрел, как звезда приобретает очертания человека, что обеспокоенно и тихо приблизился к нему. Глаза закрывались, и хоть он пытался держать их хоть чуточку подольше открытыми, но резко стало так тяжело. Он видел как звезда что-то говорит, но не слышал. Видел движение губ и обеспокоенные глаза. Такие прекрасные глаза… Ах, звездочка должна улыбаться… Сквозь закрытые веки он почувствовал, как комнату резко опалило жаром, а потом сердце как будто остановилось, и вроде бы все, но оно предательски сделало кульбит и застучало с новой силой. И хоть тяжести на веках больше не было, открыть глаза он так и не смог. Лишь почувствовал как его нежно гладят по голове, а потом, как раньше делала мама, касаются губами его лба. Спустя мгновенье он услышал тихий шепот. – …спите спокойно, мой принц. И впервые за все эти долгие дни, Виктор почувствовал, как погружается не в холодную тьму, а в тёплые объятья сна. Виктор проснулся от зябкого чувства. Он поежился и подтянул одеяло: больше всего он не любил этот противный утренний холодок. И вдруг резко сел на кровати осматривая себя. Не было чувства тяжести, а тело перестали оплетать уродливое корни. Попробовал вдохнуть полной грудью и как только выдохнул, не задыхаясь в кашле, неверяще прикоснулся к своей груди. С ним все было в порядке. Как будто болезнь была страшным сном, что до этого терзал его в своих объятьях. Он оглянулся и посмотрел на окно. Шторы были прикрыты, но он ощущал, как сквозь открытые створки тянуло прохладой с улицы. – Маккачин, – неуверенно позвал Виктор, как за дверью послышался лай. Скорее всего пса выгнали из комнаты чтобы не мешал хозяину. За лаем послышалось копошение и приглушённый голос, дверь приотворилась. – Да угомонись ты, чего взбесился? – в дверном проеме показалась хрупкая фигурка девушки. Он заглянула в комнату и заметив улыбающегося Виктора, который махнул ей рукой, ахнула и отступила назад, давая возможность псу протиснуться в комнату. – Виктор! Ты очнулся! Она подбежала к нему и стала осматривать со всех сторон. – Как ты? – удивленно протянула она, с силой вцепившись в руку мужчины. Он улыбнулся, стараясь аккуратно разорвать через чур сильное рукопожатие. – Я чувствую себя невероятно, – Виктор прислушался к себе. В груди лишь быстро билось, неожиданно легкое сердце. – просто волшебно. И очень здоровым. – Нужно сообщить всем. Король… – она крепко обняла принца и отступила в сторону, нехотя разрывая контакт. – я сейчас же позову слуг и Якову сказать… – девушка остановилась в дверях, не решаясь уходить, и продолжая внимательно следить за принцем. – Мила, я никуда не денусь. – Да кто тебя знает! – она посмотрела на пуделя, что весело крутился возле кровати, получая ласку от своего хозяина. – Маккачин, смотри за ним. Я быстро. Виктор улыбаясь потянулся и упал на подушки. Теперь все хорошо.

* * * *

Кацуки летел изо всех сил, ловко маневрируя в воздушных потоках и часто взмахивая своими крыльями, не зря он считался одним из самых быстрых фей во всем волшебном лесу. Пролетев сквозь врата и мимо стражей, он оказался в человеческом лесу на границе их территорий. Пробравшись сквозь низкие кроны он поднялся в воздух над лесом высматривая в какой стороне город и направился прямиком туда. Ближе к городским стенам он оборотился маленьким. Все-таки взрослая фея над городом в ночной час может породить разные слухи и конфликты. Юри же хотел сделать все тихо и мирно. И, горя как ночная звезда, он со всей скоростью продолжил свой путь, сливаясь со звездным небом. Маленькие феи тоже довольно быстрые. Уже у самого замка он пытался лететь как можно выше. На секунду он замер в небе смотря на острые шпили башен дворца. Нужно найти Виктора. Приземлившись на крыше, Юри вздохнул и прислушался. Где-то здесь… Как и учил Пхичит, он просил ветер о помощи и внимательно прислушивался к ответу, и спустя время – услышал его. Облетев башню почти по кругу, он остановился у закрытого окна. Шторы мешали разглядеть что в комнате, но Юри это было не нужно. Он был уверен что нашел. Мягко касаясь окна, надавил на раму и створка приоткрылась. Поколебавшись, он отодвинул тяжёлые шторы и заглянул в комнату. На кровати лежал Виктор, без сомнений. Увеличившись, Юри тихо подошел к кровати. – Как ужасно… – только и смог он прошептать. От Виктора пахло гнилой травой и прогнившей древесиной. Этот смрад поднимался тяжелым облаком над телом мужчины. Его внутренний свет будто безжалостно закопали под толщей сырой земли. На глаза Юри снова стали набегать слезы. Если бы он смог узнать раньше, прийти хотя бы пару дней назад, тогда бы… Он положил свои ладони к груди принца и из них полилось мягкое сияние. Виктор, приоткрыл губы но из них не донеслось и звука – Я сделаю все… Все. Исцеление не помогало сколько бы сил фей не вкладывал. Юри чувствовал, как из этого тела жизнь уходит все быстрее и быстрее. Можно даже было почувствовать это зловещее холодное дыхание самой Смерти, наклонившейся к кровати терпеливо ждущей своего часа. Кацуки потряс головой, отгоняя от себя плохие мысли. – Должно быть что-то еще! – как в бреду шептал Юри, пытаясь вспомнить, что можно сделать. В голове как на зло не было ни единой связанной мысли. Вдохнув и выдохнув, он сосредоточился - всплыли слова королевы: «слушай сердце» и замер, прислушиваясь. Он слышал. Слышал, как тихо стучало сердце принца и как громко по сравнению с этим отбивало быстрый ритм его собственное. – Я понял… Юри быстро сдвинул свою ладонь прямо туда, где так тихо билось сердце принца, а вторую приложил к себе. Он заменит сердце принца своим. Ведь весь яд в сердце, оно не дает вылечить его высочество. Юри нахмурился. Он не человек и поэтому должен справится. У него все получится. Ладони медленно извлекли свет прямо из груди. Яркий шар из его, и тусклый, заросший черными миазмами Виктора. Теперь так же медленно он поменял их местами. Виктор судорожно вздохнул, а Юри испугавшись что он может сейчас очнуться, прикоснулся ладонью к его лбу и напустил сон. В груди непривычно отбивало ритм чужое сердце. Такое человеческое и тяжелое. Ядро заклятия было удалено и темные страшные корни, оплетающие тело Виктора, больше не найдя того, от чего могут питаться - побледнели. Сердце феи стучало в чужой груди распространяя легкое свечение высушивая корни и возвращая здоровье. Юри не заметил, как стал медленно поглаживать принца по волосам. Скоро рассвет и нужно уходить. Он излечит сердце Виктора, а потом все вернет на свои места. Взглянув на умиротворенное лицо принца, Юри не сдержался и поцеловал его в лоб, желая приятных снов. У фей и поцелую волшебные, утешал себя парень: сон приятный присниться, силы вернуться. Встав с кровати и поправив одеяло, он пошатнулся, а в груди неприятно закололо. Списав все на усталость, он оглянулся и осмотрелся: приятная комната, большая и теперь уже точно, светлая. Скользнув последний раз по кровати, он подошел к окну. – Нужно скорее в лес… – задернув шторы он уменьшился, взлетая к небу, настолько высоко, насколько у него хватило сил. В городе уже проснулись первые жители: то тут и там слышались хлопанье створок окон и топот копыт по каменным мостовым. Юри, поймав попутный ветер, летел в сторону леса. В груди все не переставало болеть. Юри плохо помнил как пролетал человеческий и как нырнул в проход в волшебный лес. Еще на половине пути ему стало так нестерпимо больно, что на некоторое время в глазах потемнело, и он неудачно стукнулся с листвой дерева. Крылья совсем перестали слушаться и он просто кубарем влетел через волшебный проход, падая прямо в мягкую траву. Волшебный народец уже не спал и стража, стоявшая на охране порядка, спохватилась и быстро полетела к нему. – Юри? Юри! Что с тобой!? Немедленно доложите королеве! – Такеши, один из стражников, потряс Кацуки за плечо, но в ответ получил лишь жалобный стон. На горизонте среди больших листьев волшебного древа замелькали знакомые фигуры, но Юри их уже не видел. Тяжело дыша, он крепко вцепился ладонями в ткань над сердцем: – Мне так больно…

* * * *

Юри очнулся на своей кровати. На улице был день и комнату заливал мягкий свет полуденного солнца. Повернув голову, он заметил рядом с кроватью на тумбочке стоял тазик с водой, рядом лежала тряпка, а за ней множество эльфийских настоек. Взгляд медленно опустился на большую кадку с распустившимися цветами. Сколько же он не приходил в сознание, что семена уже успели взойти и зацвести? Нахмурившись, он потянулся осмотреть что за настойки ему давали, как с первого этажа дома послышался шум. По лестнице ведущую в его комнату кто-то тихо поднимался, дверь открылась и в помещение прошла Юко, заметив что Юри очнулся она выронила лейку и подлетела к нему. Фея закрутилась возле него, то проверяя температуру, то просто поправляя длинную челку, а Кацуки просто смотрел как вода из лейки заливает его мягкий коврик на полу. Пока его подруга для себя не убедится что с ним все в порядке, можно даже не шевелиться, а вырываться или уйти от навязчивых прикосновений так совсем невозможно. – Ты наконец-то очнулся, ты так долго не приходил в себя! – воскликнула она, а Юри стал морально готовиться к грядущей лекции – мы все так переживали, когда Такеши принес тебя. Твои родители очень волнуются. Королева сказала что ты сделал, но слишком запутанно… – Что? Он очнулся?! – раздался с лестницы ещё один голос, по ступенькам громко затопали и в комнату ворвался светловолосый фей по имени Юра. Кацуки чуть слышно застонал и еле как подавил в себе желание спрятаться под одеялом – ах, ты идиот, ты что сделал!? – О, Юра…– Юри, махнул рукой и наконец вспомнил почему ему стало плохо. Не обращая внимания на недовольно выговаривающего его ученика и пытающую его успокоить фею, он глубоко вдохнул. Прижав ладонь к груди, стал слушать, медленно погружаясь в себя. Сердце Виктора заживало. Оно больше не напоминало тусклый шарик, а теперь горело ровным светом, только миазмы до сих пор не полностью ушли. Но ничего, Юри закончит свое дело до кон… – Не смей уходить в себя, ты, чертов учитель! – Кацуки выдернули из транса. Он посмотрел на Юру, что крепко вцепился в его плечо. –Юрио, не ругайся! – повысила голос Юко. – Так он же первым делом как очнулся кинулся проверять это гребанное сердце, а не свое состояние! – зло кричал Плисецкий. – Я вполне хорошо себя чувствую – Юри заметил, как взгляд этих двоих изменился - что со мной не так? – Юри, ты только не сильно волнуйся, вот… – Юко зажалась крепко вцепилась в ткань своей юбки. – когда прибыл весь покрылся корнями проклятия. Мы тебя быстро стали настойками поить и лекари наши трудились, но проклятие на человека рассчитано было. С тела мы корни почти убрали, а вот крылья… не излечивались. А ты то очнешься то снова проваливался в небытие… – на ее глазах появились слезы, а у Юри потемнело в глазах – Крылья … Юри уже не слышал что ему говорили. Он обернулся: крылья, маленькая радость на зависть многим феям, выглядели безжизненно и жестко. Он попробовал их расправить, но ничего не вышло. Даже поднять не получалось. Раньше они светились мягким серебром, а теперь потускнели, а в место тонких прожилок проходили уродливые черные корни. Юри старался взмахнуть крыльями, но не почувствовал никакого отклика. – Да как же так! – глаза наполнились слезами. Он закрыл лицо рукой и снова опустился на подушки. – оставьте меня. – Юри… – Юко хотела подойти и утешить, но ее остановил Юра, схватив за руку и покачав головой. Как сильно бы он не злился, но сейчас любые его слова сделают рану глубже. Кацуки может гордиться собой как учитель. – Мы придем позже, – громко, чтобы его услышали, оповестил Плисецкий – и знаешь, ты можешь начать жалеть себя, но не забывай – ты сам так решил. Дверь за ними закрылась и Юри громко всхлипнул, позволив эмоциям выйти наружу. Перевернувшись на бок он горько плакал. Мог ли он предположить, что за спасение Виктора ему придется отдать не только свое сердце, но и крылья? Крылья что для феи является источником силы и гордости. У каждой феи они уникальные, одни единственные, неповторимые. Несущие в себе частичку той самой первобытной магии, лежащей в основе дара каждой феи. Кацуки посильнее прижал свои колени к груди. Нет. За спасение Виктора ему и жизни было не жалко, крылья… не такая большая плата. Но как бы он не пытался себя убедить горькие слезы не переставали литься из глаз. Юри снова хотел всхлипнуть, как в груди тихо защемило. Испугавшись, что его метания дали новую подпитку корням, он прислушался к себе. Но нет ровное и тихое сердцебиение. Сердце принца грело его душу, окутывало волшебством, хоть и было человеческим. Юри не будет сожалеть. Сожалеть о том, что он выбрал отдать сердце и крылья ради Виктора. Человека, которого он так сильно любит. Теперь уже точно. Слезы ушли и тихая истерика прошла. Юри улыбнулся. Сейчас, он немного поспит, потом умоется, хотя глаза скорее все будут опухшими, и улыбаясь спустится к родным. Они его ждут. И он тоже. Только, нужно придумать, что говорить. Не признаваться же во всем сразу, да?

* * * *

Плисецкий нервно оглянулся и пролетев еще немного приземлился на поляну. Продолжая бурчать проклятия, он пнул первый попавшийся корень, но не рассчитав силу замаха чуть сам не свалился если бы его не поймали из-за спины. Юра напрягся: если это кто-то из старших, то за все те «лесные» выражения могут и наказать, хотя хуже этого идиота наказание придумать сложно. – Чем-то расстроен, Юрио? – за спиной насмешливо фыркнул Юри. – Не называй меня так! – Юра отошел от улыбающегося Кацуки. – Да, конечно. Так что случилось? Твоя замена – отстой. Он не может научить ничему путному. От тебя и дедушки я узнаю намного больше. Я хочу чтобы ты снова был моим учителем. Но слова застряли в горле, и Юра лишь сильнее нахмурился. Еще тогда когда Юра встретил Юри после весеннего бала он осознал, что все меняется. Было это предчувствием что дано феям, или нет - не известно. Просто все стало другим. Потихоньку, неспешными шагами Кацуки шел к какой-то своей точке невозврата. И вот когда Юре сказали, что сделал его учитель, в голове был лишь понимание. Никаких глупых вопросов вроде «почему» и «зачем». Ведь он уже знал ответ: его учитель, эта бестолковая размазня влюбился в человека и готов ради того пожертвовать всем. Плисецкий тогда долго кричал, пинал корни священного древа и… и больше ничего. Вспышка ярости прошла так же быстро, как и началась. Внутри было лишь понимание. И беспомощность. – Любовь, такая судьба у моего дитя, – расплывчато проговорили за его спиной и Юра узнал голос королевы. Он опустил голову, но не обернулся, продолжая стоять к ней спиной. Не хотел показывать как сильно был расстроен. – Что теперь будет? – Я чувствую перемены. Для Юри, тебя… – тише добавила она, гладя его по голове. Убрав руку она ушла также тихо, как и пришла. Как будто Юра не знал. Он тоже мог ловить эти потоки событий. Как тонкие нити, на которых можно сыграть свою мелодию. Хоть остальные и скажут – глупости, слишком юн, еще не взрослый. Но Кацуки научил его верить в себя и свои силы. И в свой дар. А Плисецкий точно знал какой он у него. Остальные могут заткнуться. День, когда его учитель очнулся, стал самым мрачным для Юры. Он каждый миг ловил себя что ждет изменений, но они пока происходили только с Юри. В тот день учитель спустившись к ним – улыбался. Ответил на расспросы родных и друзей, обнял всех и поздно вечером ушел в свою комнату, а на утро пропал. Его родители такой кипишь подняли и друзья тоже, а он вернулся поздно вечером и заикаясь стал объяснять что не привык ходить, тяжело, но собственно вот… Пока все слушали Юри, Юра тихо закипал. Он то заметил. Его учитель вернулся без крыльев. – Где они? – прервал нескончаемый поток болтовни Юра. – А-а, – протянул фей и опустив взгляд в пол тихо продолжил – их уже было не вернуть, я обломал их. Корни на них могли снова разрастись по телу… Плисецкий тогда знатно наорался, даже что-то разбил и вылетел из окна прямиком домой к дедушке. Но больше всего бесило то, что хоть Кацуки и выглядел нерешительным, его голос не дрожал и был тверд. Дома, обнимая старого фея, он плакал, рассказывая что произошло. – Деда, а крылья, могут снова отрасти? – Боюсь что нет, – мягко отвечал Николай. Его внуку и так было тяжело. Слишком уж сильно близко к сердцу принял эту ситуацию Юра. Юра лишь сильнее прижимался к мужчине. Впервые ему было так обидно. Плисецкий помотал головой, отгоняя неожиданные воспоминания. После этого прошло около двух месяцев и это было не самое лучшее время. Он бы с радостью все забыл. Не говоря уже о том, что ему назначили нового учителя. Того еще идиота. – Ты не должен так говорить, Юра. – мягко пожурил его Кацуки. он вообще в последнее время был очень добрым. Толь вину чувствовал, то ли сердце чужое так влияло. Не понятно. – Я это вслух сказал? – притворно удивился Плисецкий. – У тебя это на лице написано, – Юри улыбался той улыбкой, что могла покорить самую черствую душу. Учитель почти не изменился. Только не летал и ходил пешком. Купил у странствующих эльфов сандалии и теперь носил их. Иногда правда, когда сидел в корнях священного дерева, тоскливо смотрел вверх, в самую гущу кроны, туда, где раньше любил отдыхать. – Эй, – Юра замялся, пытаясь подобрать правильные слова – я хочу чтобы на церемонии моего взросления ты вел меня к священному источнику, а не этот… – Юрио, я так признателен! Я бы с радостью, но – Юри взмахнул рукой – я могу провести тебя по земле, но обеспечить поддержку в воздухе – нет. я не лучшая кандидатура. – Я могу пройтись с тобой! – выпалил Юра и покраснел: Юри догадается насколько сильно тот хотел, чтобы его учитель присутствовал на церемонии не как зритель, а как наставник. – Ох, я не знаю… хорошо? Нужно узнать у королевы. Королева Лилия долго смотрела сквозь полуприкрытые веки на пришедших к ней с просьбой. Она слушала сбивчивые объяснения Юры по поводу его затеи – ее выражение лица не менялось, хотя все вокруг ощущали смену настроения. Выслушав и помолчав с минуту, обдумывая сказанное, она сказала: – Я не против того, чтобы Юри как твой учитель вел тебя к источнику, но в данном случае это не возможно. – Как так?! – воскликнул Плисецкий, обрадованный тем, что его идея не была провальной, но и не понимающим причину отказа. – Сейчас у Юри человеческое сердце, появляться людям у священного источника запрещено. Но даже если не брать это, то вспомни - источник это зеркало души, а у Юри сейчас в душе нет гармонии. Ему нельзя в таком состоянии приходить туда. Вода будет сильно рябить, что может повлиять на церемонию. Юра взвыл, но быстро пришел в себя. Сжимая руки в кулаки, он пытался не начать дискуссию, в которой точно проиграет, но злость поднималась в нем волнами и требовала выхода. Он ни разу не видел этого Виктора, но проблем он доставлял знатно. – Прости Юра, похоже тебе стоит попросить кого-нибудь еще, - Юри мягко коснулся его плеча. Голос его дрогнул, и Плисецкий разочаровано выдохнул. Ну уж нет, он не сдастся! – А если вернуть сердце? – Юра вскинул голову и упрямо посмотрел сначала на королеву, а потом на учителя – если все вернуть на места, тогда можно? – Да, – Лилия кивнула. - У меня не будет и слова против. – Эй, ты же сказал что сердце зажило, я правильно помню? – ухватившись за эту идею Юра не собирался отступать. – Ох, угу. – Юри убрал руки за спину и сжался, откровенничать перед королевой на эту тему было неудобно. Он все еще ощущал свою вину перед ней за содеянное. - Я собирался вернуть все на следующем весеннем балу, но обстоятельства изменились… похоже. Юра бурча что-то под нос повел Юри из летней беседки где у них проходил разговор. Погруженный в свои мысли он не заметил как в извинении кивнул королеве на прощание Кацуки. Она лишь покачала головой из стороны в сторону: «это дитя не изменить» - читалось в ее взгляде. Уже ближе к дому учителя, он остановился и стал рассуждать уже вслух, пытаясь не запутаться: – Так, до моего посвящения еще месяц, если мы придумаем что-нибудь за это время тогда у нас все получиться, – его голос то становился громче, то стихал, а Юри не мешал, молча наблюдая. Его ученик был поводом для гордости. Особенно сейчас. – Юрио, до столицы около полтора дня пути если на ногах, – Юри все таки вмешался, когда фей по третьему кругу стал говорить одно и тоже, явно зайдя в тупик. – А еще я плохо ориентируюсь в человеческом лесу и без сопровождения лучше не идти. В столице же так просто не попасть во дворец на аудиенцию к принцу. Меня не пропустят. Да и что сказать? – он взмахнул руками прижимая их к лицу – «здравствуйте, у меня чудным образом сердце его высочества, давайте я вам его верну, а вы меня не убейте, за это время, пожалуйста?» - голос был наполнен иронией. – Почему нет? Ты же идешь возвращать его? – Юра в словах подвоха не заметил. Кацуки почувствовал укол совести: его ученик был так юн и не опытен, и совсем ничего не знал о людях. Сразу же стало стыдно. - Как он раньше-то не кинулся? – продолжил расспрашивать ученик. – Он, возможно, скорее всего… - стушевался фей под хмурым взглядом, явно не зная, что сказать и как ответить - не догадывается? – Ты почему меня спрашиваешь?! Как это не знает? Не чувствует что в груди не его сердце? – Плисецкий удивленно моргал, и взмахивал рукой. Феи что были неподалеку странно на них косились, но увидев неприличные жесты в свою сторону обиженно улетели. Юри сделал вид что не заметил этого. – Люди в этом плане довольно нечувствительны, Юра. Плисецкий схватился за голову. Вот за что ему эти проблемы? Но одно он понимал точно – людей он стал недолюбливать еще сильнее. А определённого человека так похоже совсем на дух не сможет переносить. Он чувствует это всей душой. Но он не собирался сдаваться. Удобный случай подвернулся буквально через две недели. В волшебные земли вернулись странствующие эльфы. Из-за чего все феи летали туда-сюда, щебетали и смеялись невыносимо громко и радостно. Юра, перегруженный мыслями, которые из-за шума вокруг ни как не хотелись собираться в единую кучу, натолкнулся на одного из эльфов. Он хотел высказать все что думает, но резко вскинув голову улыбнулся. У его «жертвы» невольно подкосились ноги. В глазах Плисецкого горел такой огонь, который яркостью свободно мог посоперничать с солнцем, зарождающегося плана, что он даже забыл про эльфа, кинулся к дому Катцуки попутно выкрикивая его имя. Притащив мало понимающего Юри на поляну, где странники развернули свои палатки, он стал оглядываться по сторонам. Не ища никого конкретного, он просто пытался понять насколько его идея была возможной, Юри же стоял рядом не совсем понимая почему его вырвали из родной обители и силком притащили на рынок к эльфам. – Эй, ты же все время с ними общаешься, знаешь кого? – Да, есть пара знакомых, - Рядом как-то слишком задумчиво хмыкнули. – Отлично, найди их. Нужно обсудить кое-что, – Кацуки недоверчиво покосился на своего ученика. Заметив его сосредоточенный взгляд, он лишь тихо вздохнул и стал внимательно присматриваться к потоку фей и эльфов, пытаясь в нем увидеть кого-то из знакомых. Первыми он заметил Микеле и Сару Криспино: брат и сестра занимающиеся торговлей различных мелочей. Юри любил покупать у них товар из людских земель и они не прочь были привозить вещи под заказ, «только для своих». Он направился прямиком к ним, аккуратно обходя толпу. Плисецкий не отставал ни на шаг. Сара выставляла товар на расстеленное прямо на траве покрывало, когда заметила их. – Привет, Юри! Как дела? Мы так давно не виделись, – Сара весело защебетала и потянулась его обнимать. – Ох… - вымолвила она, когда руки не наткнулись на крылья за спиной фея. – Что произошло? – она обеспокоенно заглянула ему в лицо. – Это долгая история, - не выдержав, Кацуки отвел взгляд. - Я расскажу. Чуть позже. – Кхем, - Юри неприятно ущипнули за руку и зашипели. - Про меня забыл. – Кто это такой милый? Твой ученик о котором ты говорил? Милашка, – эльфийка потянулась чтобы погладить Плисецкого по голове не ее руку перехватил тихо подошедший эльф. Она надула щеки, но руку убрала. – Здравствуй, Юри и неизвестный мальчик, – Мики с легким неодобрением посмотрел на них. Кацуки улыбнулся, знающий о причудах брата Сары, а Юра, не совсем понимающий, что сейчас произошло, хмуро переводил взгляд с учителя на эльфа. – Это все конечно замечательно, но у меня… – и сразу же исправившись – у нас к вам дело есть, – начал Юра, привлекая внимание взрослых. Пусть учитель сам разбирается с этими чудиками. Потом. А пока у них есть цель, от которой они стали неуклонно отдаляться. – Можете помочь? Юри вопросительно наклонил голову, а Микеле сложил руки на груди и тон его стал деловым: – В чем суть твоей просьбы? Юра покрутил головой по сторонам и отошёл в тихое место ближе к палаткам эльфов, где они останавливались на ночлег. Убедившись, что никто им не помешает, а эльфы достаточно заинтригованы данной ситуацией, тихо продолжил: – Нам нужно попасть в замок людей. Тот который в столице. В ближайшее время. По возможности так, чтобы был шанс пересечься с принцем. – А?! – девушка удивлённо воскликнула, но увидев раздражение на лице Плисецкого, прикрыла рот ладошкой, и вопросительно обернулась к Юри, ища у него ответов, но тот тоже выглядел достаточно удивленным. Все еще прикрывая рот, она стала задавать вопросы – Но зачем вам? Это как-то связано с состоянием Юри? Это сделали люди? Кто-то из дворца…принц?! Но он такой душка… Юра закивал, а Юри отрицательно замахал руками. - Нет! тут другое, я правда расскажу тебе об этом позже. – Кацуки сцепил ладони. Он озадаченно смотрел на своего ученика, но уже знал что тот задумал. – пожалуйста, если можете помочь… Микеле молчал обдумывая просьбу. Он взвешивал про себя все за и против. Сара же чувствуя, что брат уже собирается отказать, схватила его за руку. В ее взгляде было столько мольбы помочь, что эльф просто не смог отказать. Тяжело вздохнув, он тихо заговорил тоном, полным недовольства: – Мы и так собирались после того как произведем здесь обмен и пополним запасы направиться в столицу, может и во дворец, но будет ли там Виктор… не гарантируем. – Нет, это уже хоть что-то, - Юра продолжал мысленно корректировать план. – Микки, так ты согласен помочь Юри и Юре? – эльфийка обняла его. – Спасибо, братик. Эльф долго буравил взглядом Юру, а следом и самого Юри, мысленно прося их провалиться куда подальше, но Сара просила его так настойчиво, что он, скрепя зубами, согласился. Зайдя в палатку семьи Криспино, они долго обсуждали все нюансы плана Плисецкого и пришли к решению лишь вечером, когда солнце скрылось за горизонтом, а ночь тихо вступила в свои права. Уже идя домой, чтобы собрать вещи, Юри смотрел как счастливо за долгое время улыбается Юра. Он упорно отстаивал свою точку зрения, но и не забывал прислушиваться к остальным, хоть и сразу отвергал различные предложения. В этом плане Юре еще не хватало гибкости. Улыбнувшись, Кацуки прислушался к сердцу. Плисецкий с ним попрощался, но он не обратил на это внимания, продолжая слушать размеренный стук внутри него. Все хорошо. Скоро он снова увидит Виктора.

* * * *

После своего чудесного исцеления Виктор чувствовал себя так, будто мог свернуть горы и еще чуть больше. Он носился по всему замку с поручениями, отправлялся в походы к ближайшим границам, решал дела с другими государствами, успевал отдохнуть в компании своих верных рыцарей и снова принимался что-то делать. Все во дворце лишь удивленно интересовались откуда в нем столько сил, на что получали неясные ответы и неловкую улыбку. Яков же должен был нарадоваться, что принц наконец-то взялся за голову, стал прилежным, и пора уже было проводить коронацию да вот это самое чудо, исцелившее Виктора, не давало королю покоя. Он ходил к королевскому лекарю, но тот разводил руками и лишь повторял такое привычное от Виктора «чудо, да и только», что от этого слова уже скрипеть на зубах начинало. Фельцман точно знал что чудеса не происходят просто так. – Виктор, – устало проговорил Яков придя к тому в кабинет. Принц сидел за большим рабочим столом. Рядом неаккуратно возвышались стопки книг, пергаменты и просто какие-то листы с пометками. – Я думаю снова назначить твою коронацию. После весеннего бала. – Да? Хорошо, – Виктор так и не оторвался от бумаг лишь кивнул, но скорее чему-то своему чем словам своего наставника. – Я сейчас запишу и попрошу подготовить. После весеннего бала… – Куда ты так спешишь, Виктор? – Никуда, – принц удивленно поднял голову, а Яков нахмурился: Никифоров столько времени проводит за работой, но даже сейчас не выглядит ни капельки уставшим. Приняв все на свой счет, Виктор заговорил так, будто и сам не до конца понимал, что вообще происходит с его жизнью, но и отступать от намеченного пути не собирается. – Возможно, после этого несчастья, мне показалось, что я так мало сделал. Хочу постараться еще чуть-чуть и сделать все возможное. – Как знаешь, Витя, - Никифоров снова вернулся к просмотрам бумаг, оттаскать бы за уши за такое отношение, да вот уже как-то не солидно. – Да, Яков, что там на счет встречи с кандидатами в мои супруги? – Яков чуть не споткнулся на ровном месте. Виктор ненавидел темы связанные с его свободным положением и вероятной женитьбой. Он был в некотором восторге от своего статуса самого завидного жениха в королевстве. – Не назначались, но кандидатов всегда можно подобрать, нужно твое одобрение. Но с чего такое рвение? – нейтрально поинтересовался Фельцман, стараясь чтобы голос не проседал от удивления. – Если я стану королем, мне нужна супруга. Это естественно, что я интересуюсь. – Виктор, это точно ты? – Конечно я. Что за глупости ты говоришь? - Да нет, ничего. Я займусь этим после весеннего бала, – Яков вышел из кабинета и медленно пошел по коридору по направлению к свои покоям. Ему нужна передышка, а по пути он обязательно заглянет к лекарю и скажет проверить принца еще раз. На всякий случай. –… и поэтому мне нужно чтобы ты разрешил им войти за ворота замка. У них есть такие прелестные товары… Виктор, ты меня слушаешь? – Мила поправила свою пышную юбку и посмотрела на мужчину напротив нее. Она наконец вырвала кусочек личного времени принца и теперь пыталась донести до него свою просьбу, но тот задумчиво смотрел в открытое окно. – Конечно. Пропуск для торговцев, верно? Я выпишу… – Да что же не так с тобой? То носишься как угорелый, то сидишь ни жив ни мертв, – девушка осуждающе скрестила руки на груди. – Если ты устал, я не буду больше тебя задерживать. – Мне в последнее время часто об этом говорят. Мила, – он внимательно посмотрел на девушку. – Тебе когда-нибудь казалось, что твое сердце - не твое? – Ты о чем? Если болит – обратись к лекарю. А если нужно поговорить, то я готова выслушать, также как и Отабек с Крисом, даже его величество… – Нет, - Виктор отрицательно замотал головой. - Просто в груди уж больно легко. От этого так странно. – В любом случае, загляни к лекарю, - Мила аккуратно скинула печенье под стол где этого поджидал Маккачин. – Может твой разум не восстановился. – Ах, вот что ты говоришь своему принцу! – Виктор притворно обвиняемо воскликнул и прикрыл глаза рукой, будто закрывая слезы. – Да-да, - девушка не впечатлено кинула еще одно печенье под стол. Принц убрал руку от лица и потянулся к остывшему чаю. Слишком он уж разбаловал своих придворных, нужно будет устроить им небольшую встряску. Мысленно сделав пометку, Виктор решил начать немедленно. – Пропуск не выдам. Мила округлила глаза, остановившись на пол пути, чтобы подкинуть псу под столом еще одно печенье, громко воскликнула: – Ну, Виктор! Виктор тихо шел по коридору в свою спальню. Он не взял с собой лампу или свечу, тихо, но уверенно двигаясь вперед в темноте. Он знал это место слишком хорошо, чтобы заблудиться или случайно запнуться об разные вещи. Да и из больших окон мягко лился лунный свет. Остановившись, он посмотрел на ясное звездное небо. Ночь была невероятно хороша. Улыбнувшись всему и ничему одновременно, он дернулся, боковым зрением заметив движение. Принц посмотрел вперед на колышущиеся от ветра штору. Поежившись, он подошел к окну и посмотрел вниз на сад, а потом взгляд снова обратился на луну и звезды. В день, когда он вылечился, ему тоже снилось открытое окно и звезда, проникшая в его покои. Такая печальная и теплая… Виктор прикрыл рот ладонью в догадке. А точно это был сон? А если нет? Может ли быть, что кто-то ему помог? Принц смотрел на небо и заметив падающую звезду прошептал свое желание: – Хочу встретиться…