breakfast is cold;

- Завтрак остыл. Отправить. Короткое сообщение как минимальное проявление заботы, с которой Олегу невыносимо трудно иметь дело. Сидеть на кухне и, немного нервно тарабаня пальцами по столу, ждать. Рому. Тот опять всю ночь был где-то (с кем-то). Опять не с ним. Олег не ревнует - не научен. Все, что испытывает его тело - это печаль и легкую обиду от того, что на его мнение кладут хуй. И вину. Ее в полном размере. Олег винит себя за то, что не умеет любить. За то, что он не любит Рому так, как он его. Как должен бы. Безоговорочно, беспричинно, отчаянно, и не прося ничего взамен. В его проспиртованном сердце не осталось ни грамма любви, ни намека на ее существование там когда-то. Теперь отношения для него это не больше, чем секс. Грубый, сухой, без обязательств, под стать ему. Какие, к черту, поцелуи. Олег винит себя за то, что не уделяет внимания Роме. За то, что отворачивается, когда тот, глядя ему прямо в глаза, улыбается. За то, что отталкивает его, когда тот, словно ребенок, тычется ему носом в шею на концертах и обнимает за плечи. Осторожно, словно спрашивая разрешения, заведомо зная, что не получит его. Олег винит себя за потухший свет в глазах Ромы, что медленно угасал день за днем, пока он был рядом. Буквально отравляя его своим цинизмом, равнодушием и похуизмом. Они оба знали, что это не приведет ни к чему хорошему. Оба знали, но не понимали. Поэтому Рома продолжал влюбляться в Олега, а Олег позволял ему это делать. Это - и минет, от которого голова шла круглом. И эти глаза, которые смотрели на него снизу вверх. Он готов был отдать за них душу - однако не отдал. Еще Олег винит себя за тот раз, первый и последний. Когда им были сказаны самые неприятные и болезненные для Ромы слова. “Я тебя не люблю”. Прекрасно отдавая себя отчет и осознавая все последствия, Олег произнес их, словно это было приветствие старого друга. Вкладывая при этом неосознанно в каждое слово всю ненависть к Роме за эти его пустые старания, за попытки исправить его, сделать лучшим человеком, заставить полюбить в ответ. Бес-по-лез-но. Правда, Олегу до сих пор неясно, кому он сделал тогда больнее, оставив вместо сердца дыру в груди - Роме или себе, потому что мог же соврать. Мог же признаться в любви, наступить на горло своей гордости, переступить через себя, но нет. Знал, что тогда сделает еще хуже. Хоть какой-то хороший поступок в его жизни. (А хороший ли?) Потому что Рома стал все чаще пропадать. До концерта, после концерта - абонент вне зоны действия. Каждую ночь с новой / с новым. Возвращается под утро, не отвечает на звонки, сообщения, вопросы и упорно так делает вид, что все хо-ро-шо. И только глаза выдают его. Эти блядские глаза, за которые бы действительно душу продать, да нет души. И поэтому Олег винит себя. Винит за всю боль, причиненную Роме этими отношениями, которые назвать отношениями язык не поворачивается. И эта вина съедает его изнутри, делает пленником собственных мыслей, от которых ему некуда сбежать и благодаря (из-за) которым рождаются новые треки. И хоть пол адресата изменен, они оба понимают, кому посвящено все его творчество. И это обоих их убивает похуже алкоголя или никотина. - Не жди. Сообщение, в котором едва заметно читается ответ: “Как и я к тебе”. И за это Олегу некого винить.