Королевский розыгрыш

Жители Синих гор никогда не понимали, как у столь собранного и серьезного мужчины, как Торин, могли вырасти такие неугомонные племянники. Также они удивлялись, почему же он не ругает парней за проказы и поощряет их ребяческие шутки. Ведь мало кто помнил того шумного беспокойного мальчишку, способного перевернуть вверх дном весь Эребор, каким был горный король в детстве. И никто не мог и подумать, что именно Дубощит будет забавляться на протяжении всего похода к Одинокой Горе. 1. Очередной день путешествия выдался безумно жарким. Солнце нещадно палило, и единственное, о чем могли мечтать путники – о привале. Едва расседлав пони, гномы стали обустраиваться на затененной деревьями опушке, располагающейся недалеко от крутого спуска к реке. Фили и Кили, мгновенно оценив имеющиеся перспективы, вызвались сходить за водой и, пока никто не успел им возразить, бодро подхватили ведра и рванули вниз по склону. Вскоре, отбросив ненужный балласт в сторону, братья стали быстро скидывать с себя одежду, наперегонки бросаясь в воду. Вдоволь наплескавшись и чуть было не утопив друг друга, они вернулись на берег, вспомнив о своем поручении, и внезапно для себя обнаружили, что разбросанная в спешке одежда куда-то исчезла. Они обшарили все побережье, заглянув под каждый куст и покрывая гномьими матами незадачливого шутника, но не нашли ничего, кроме двух одиноко стоящих ведер, которые какого-то черта оказались на другом конце берега. Прикрывшись ими, они уныло поплелись в лагерь, представляя реакцию отряда и гневное лицо дяди. Уже практически поднявшись по глинистому склону, Кили, шедший первым, поскользнулся на отчего-то ставшей сырой земле и полетел вниз прямо на брата. С громкими чертыханиями парни приземлились в более чем компрометирующем положении: оба голые, и один на другом. И кто же знал, что именно в этот момент Бофур пойдет посмотреть, куда так надолго пропали племянники Торина. И кто же знал, что на его дикий хохот прибегут все остальные и застанут братьев в таком виде. Сколько бы они ни пытались оправдаться, они не смогли перекричать дружный гогот гномов. Униженные и оскорбленные, они поклялись найти гребаного юмориста и свою одежду. Последнюю они нашли развешенную по всему лесу и так и бегали от дерева к дереву, собирая свое шмотье. Но кто так посмел оскорбить двух потомков Дурина, Фили и Кили все-таки не узнали. 2. Пару дней спустя, когда общее веселье из-за трагической случайности, произошедшей с племянниками Торина, практически стихло, гномы спокойно продолжили свой путь к Одинокой горе. Но Ори, как самый молодой и невинный член отряда, все еще не мог спокойно поздороваться с теми, чей зад он имел счастье совсем недавно лицезреть, и краснел при виде их, как влюбленная пятидесятилетняя гномиха; и кто-то явно решил этим воспользоваться. Мало кто знал (ну вообще-то об этом знали все), что Ори вел «тайный» дневник, в котором описывал все, что происходило в походе. И однажды Фили, роясь в своем походном мешке, обнаружил там этот дневник. И конечно, будучи обладателем самого длинного носа в отряде, тут же запустил его туда, подозвав еще и брата. На последней странице обнаружились выведенные каллиграфическим почерком сроки следующего содержания: «Мой друг, хочу тебе признаться О том, как потерял покой. Внушают плотские желания Твой стан, твой профиль, голос твой. Горю, томлением одержимый, И мочи боле нет молчать О том, как царственного принца Себе позволил я желать. Ты благороден, смел, прекрасен, А что же я? Простой поэт. Могу лишь воспевать упорно Величие грядущих лет. Так разреши же прикоснуться К атласу золотистых влас И захлебнуться страстью нежной От недосказанности фраз. Ты был всегда ко мне так добр, Так будь же милостив и впредь. И не позволь душе смиренной На чувственном костре сгореть». Братья абсолютно не знали, как на это реагировать. Фили неуверенно посмотрел на Кили: «Эээ, по-моему, он в тебя влюбился!» «Хей, кто еще из нас златовласка!» - не остался в долгу младший. Не успокоившись на этом, он продолжил подкалывать брата тем, что ему наконец-то нашлась невеста. Фили, не выдержав и грозно махая книгой, быстрым шагам отправился к костру, где находились остальные члены отряда. Ори что-то читал, сидя между своими братьями. Он оказался совсем неготовым к тому, что в следующий момент его схватит за грудки старший племянник Торина и станет трясти, добиваясь какого-то признания про стихи. Разгневанного Фили еле оттащили от бедного гнома. Кинув в Ори его же дневником, он развернулся и, неистово ругаясь, пошел в сторону явно веселящегося Кили. Сам же Ори, подняв книгу, привычно открыл ее на последней странице и побледнел: вместо заметки о новом виде лекарственной ромашки, которую он вчера собирал для Дори, там оказались любовные стихи, написанные подозрительно знакомым почерком. Еще раз сменив все цвета радуги, он молча закрыл записи, убирая их подальше в дорожную сумку, и направился прочь из лагеря, глотая слезы и думая о жестокости их короля. 3. Единственным, кто старался не обращать внимания на странные события последней недели, творящиеся в них компании, был, как ни странно, Двалин. Он искренне жалел Ори, так как молодой гном совершенно замкнулся в себе после этого случая. Так Двалин захотел найти этого шутника, дабы навсегда прекратить его издевательства. Когда Торин и Гэндальф отошли, чтобы обсудить дальнейшую дорогу, он встал и громогласно сказал: - Я считаю, что мы должны отыскать этого юмориста, потому что он сеет раздор в отряде. Ну что никто не хочет признаться? В таком случае, я буду проверять каждого. - Лучше бы мы отловили всех гомиков среди нас, - раздался чей-то веселый голос: и посадили их на кол! - Бофур! - А что? Им бы приятно было! - И это говорит нам фригидное бревно в ушанке! - проорал Кили. Фили со всего размаха дал подзатыльник брату. Среди гномов послышались смешки. И внезапно Нори подал голос: - Я думаю, что это Фили и Кили. Судя по плоскому юмору, это их шуточки. - Что? Да ты же сам видел, как мы голые по лесу бегали! - не выдержал уже и старший брат. - Хватит! - заорал Двалин: Ведете себя как старые базарные гномихи! Бофур захохотал. Его явно веселило происходящее. «Черт с вами», - решил Двалин и отправился прочь от лагеря, потому что терпеть этих придурков уже не было никаких сил. Когда он вернулся, гномы уже отужинали, оставив для него миску похлебки, предусмотрительно спрятав ее от Бомбура. Поев, он почувствовал, что его клонит в сон. Следующее утро для большинства началось с визгов одного маленького несчастного хоббита. Бильбо сидел на сосне, неистово воя и уворачиваясь от летящего в него время от времени топора Двалина, при этом почему-то крича: «Я не орк!» Тот же в ответ орал: «Спускайся сюда, вражья морда!» На Двалина с двух сторон налетели Бофур и Глоин, пытаясь урезонить разбушевавшегося товарища. В результате небольшой потасовки, после которой они его все-таки связали, Глоин лишился переднего зуба, а Бофур с горечью рассматривал разорванную ушанку. В лучах осеннего солнца ярко блестела его лысина. Фили и Кили, прибежавшие на шум потасовки, победоносно гоготали. Бильбо же до сих пор боялся слезть с сосны. Балин задумчиво осматривал младшего братца, пытаясь понять причину его странного поведения. Ничего не обнаружив, он решил пройтись по лагерю и собраться с мыслями. Проходя мимо вещей Двалина, он заметил миску с недоеденной похлебкой, в которой плавало что-то, подозрительно напоминающее грибы Радагаста. 4. После этой истории в себе замкнулся не только Ори. Бофур не хотел ни с кем разговаривать. Бильбо же вообще старался не приближаться к гномам, проводя все время с Гэндальфом. Так было вплоть до того дня, пока волшебник, резко сорвавшись с места и ничего никому не объяснив, ни умчался в неизвестном направлении. Гномы недоуменно смотрели ему вслед, в то время, как Бильбо протянул что-то про какое-то письмо. Через несколько дней, благоухая фиалками на весь лес, явился Гэндальф во всей своей красе, в отстиранной шляпе и зашитом плаще. Раздраженно постукивая по земле отполированным до блеска посохом, он ворвался в лагерь с громким рыком: - Кто?! Как? Вы понимаете, кто я?! Я - Гэндальф, а Гэндальф - это я! Гномы не понимали ничего из происходящего. Тем временем в перерывах между криками Гэндальфа Серого раздавалось чавканье Бомбура. - Что случилось? - осторожно спросил Бильбо. - Что случилось?! Я скажу тебе, что случилось, мой друг! Я получил письмо весьма интересного содержания, - тут Гэндальф замялся, а гномы наоборот оживились. - Какого же? - протянул Кили. - Неважно! - вскричал маг: Я должен был сам догадаться, что Леди Галадриэль не могла написать – Дорогой Митрандир! Жду тебя через две луны в трактире «Удар копытом по голове». Дело не терпит отлагательств. Твоя Госпожа Галадриэль ТЧК И пока гномы давились от хохота, а Гэндальф продолжал негодовать, обещая проклясть автора этого письма, Торин стоял за ближайшей сосной и тихо усмехался в бороду.