Любовь по соседству

***

В воскресенье Итон даже не звонит мне. Прекрасно понимая, что он в душе большой обиженный ребенок, я даже не удивляюсь тому, что в понедельник он меня игнорирует. Мэт тактично молчит, заметив наше отстранение, хотя, уверенна, мог бы задеть меня какой-нибудь саркастичной издевкой. Остальные парни делают вид, что ничего не заметили, хотя беспокойные взгляды Бобби так и обнимают меня со спины. Челси, узнав, в чем заключалась между нами проблема, не в тему начала склонять меня к расставанию с Итоном и, еще более не в тему, заводить разговор про Мэта. — Ты все правильно ему сказала… Перебиваю эмоциональную Челси резким жестом руки. — И это не значит ничего из того, что ты сейчас хочешь сказать мне! Челси, многозначительно вздохнув, качает головой. — Ты выбрала Мэта. Ее тон уверенный и слишком твердый. Мне это не нравится. Как и тот сканирующий взгляд, которым она сейчас меня сполна награждала. Я, встав к ней вплотную, только упрямо шиплю: — Ты просто хочешь так думать, Челси. Только вот правда в том, что я выбрала во всем этом саму себя! А не уязвленное мужское самолюбие! Хмурая Челси, поймав меня за руку, напряженно качает головой. — И дальше хочешь заниматься самообманом?! Раздраженная ее неуместной сообразительностью, только сильнее злюсь. — Я не нуждаюсь в твоих услугах психолога, Челси. Тебе это не идет. Девушке хватает ума не обидеться, а просто заткнуться со своими разговорами, где парни сравнивались между собой. А уже к обеду мы с ней снова нормально общаемся, и я уже извиняюсь за свою грубость. Но не даю ей вернуться к тому, от чего отвлекала ее. Я просто поворачиваю ее в сторону школьной парковки, где Мэт целовался с милой Софи. — Я хочу, чтобы ты поняла, Челси. — Спокойно говорю я, уже не отрицая того, что вид счастливых Мэта и Софи, которая так ему подходила, приносит мне ужасную ноющую боль в области сердца. — Я выбрала себя. И я хочу, чтобы ты наконец-то это поняла и приняла. Потому что Мэт Джонас никогда бы не выбрал меня. И я ненавижу Челси за то, что она заставила меня это признать. Самой себе. Во вторник утром я на удивление абсолютно спокойна. Да, я переживаю из-за того, что Итон, как ребенок, обижается на меня, и я чувствую себя покинутой. Но при всем при этом я чувствую и какую-то легкость. Которая как-то связана с тем, что я перестала держаться за Итона и отошла в сторону. Нет, этот парень был мне безумно дорог, он был частью моей жизни, важной частью! Но это не умаляло того, что я стала чувствовать себя свободнее, отойдя в сторону. Словно с меня сняли какие-то оковы, которые до этого я даже не чувствовала. Или просто принимала как должное, уже даже не знаю. И я, конечно, волнуюсь от предстоящей встречи с девушкой, которая влезла в мою жизнь, бесцеремонно лишив меня самого дорого. Кимберли Росс была единственным человеком, которого я ненавидела всей душой. Сполна и во всем мощном окрасе. Но, видимо, организм в преддверии нервного срыва решил дать мне морально перестроиться и выключил внутри меня эту надрывность переживаний. Поэтому сейчас я была почти до безрассудного не эмоциональной. Собрание организационного комитета после уроков провожу почти на автопилоте. Челси и Эрик молча наблюдают за мной, поняв, что сегодня разговорами меня не взять. Они все еще были в неприятном шоке от того, что застав утром у раздевалки наших парней, Итон позволил одной из девушек некорректно обнимать себя, наплевав на то, что я стояла напротив. Но все, чего удостоился парень, когда поднял на меня ревностный взгляд, это обжигающее его усталое равнодушие. Которое сегодня так пугало Челси и Эрика. Они не привыкли к тому, что я веду себя так … безэмоционально. Все они ждали с моей стороны какую-то бурю, принимая мое поведение за преддверие какого-то срыва или скандала. Челси, Эрик и Тина зовут меня прогуляться по набережной, но я вяло отнекиваюсь от предложения. Вместо этого я сажусь в свой форд и выезжаю со школьной парковки. И направляюсь к той, кто морально уничтожил меня месяц назад. К той, кто лишила меня веры в тех, кто рядом, пошатнув в моей голове понятия верности и справедливости. К той, кто безжалостно уничтожила внутри меня что-то важное. То, что назло мне, восстанавливаться не хотело. Я готова назвать себя самым невезучим человеком на свете, когда захожу в назначенное время в кафе, и первым, кого вижу, это увлеченных разговором Софи и Мэта за столиком напротив входа. Парень что-то эмоционально рассказывает девушке, все время взъерошивая свои отросшие на макушке волосы. Сама Софи слушает внимательно и немного хмурясь. Словно переживая за Мэта и искренне желая разделить его беспокойство. Платиновые волосы Софи сегодня были уложены в две незатейливые косички, она была одета в обычные шорты, футболку и клетчатую майку. Мэт поверх белой футболки тоже надел подобную рубашку в красно-черную клетку. Снова непроизвольно обвожу взглядом его очерченный волевой подбородок, скулы и нахмуренный лоб. Различаю имя Итона в их разговоре и почти слышу свое. Но когда другие посетители снова толкают меня, намекая, что я мешаюсь, я нахожу в себе силы горделиво отвести от ребят взгляд, и двинуться в противоположную сторону от них. Кимберли Росс вижу сразу. Она заняла дальний столик у окна и сейчас скованно осматривалась по сторонам. Синяя юбка, красивые скромные босоножки, белая закрытая кофточка, классическая оправа очков. Такие же русые волосы, как у меня, были убраны в низкий хвост, и в целом, Кимберли Росс выглядела как типичная студентка какого-нибудь музыкального колледжа. Не знай я, что она профессионально владеет игрой на фортепьяно и скрипке, я бы сочла ее за скромную заучку. Когда ее карие глаза различают в толпе меня, девчонка заметно бледнеет. — Хейли … Я, игнорируя ее сиплое приветствие, и, сев напротив, сразу принимаю закрытую позу: складываю руки на груди, вперив в девушку стальной взгляд. — Ты хотела поговорить, — почти сурово отчеканила я, скрывая за этой грубостью невыносимую пожирающую изнутри боль. — Я слушаю. Девушку пугает мой холод, но она быстро берет себя в руки. — Я не хотела, чтобы все так получилось … Едко хмыкнув, иронично поднимаю брови, осаждая ее бормотание. — Как, так?! Как, Кимберли Росс? Специально едко выделяю ее имя и это еще сильнее напрягает девушку. Но она выдерживает мою сталь и ровно, до опасного твердо, проговаривает: — Я не виновата в том, что твой дед является и моим дедом тоже. Рефлекторно выдыхаю, чтобы уменьшить боль от этого пулевого ранения. — Ты так считаешь? — ледяным голосом обращаюсь я к ней, сжав пальцы в кулак под столом. Девушка, нервно моргнув, все же твердо кивает. — Я не понимаю, почему ты злишься, Хейли…. — она почти расстроенно разводит руки в сторону, наклонившись ко мне. — Это ведь ничего не меняет… Ее искреннее недопонимание происходящего служит мне почти очередным ударом. Девушка пугливо дергается, когда мои ладони звонко ударяются по столешнице, отчего некоторые поворачиваются к нам с возмущенным или пугливым взглядом. Но мне плевать. Сейчас меня волновала только Кимберли Росс. — Это меняет все! — цежу я, мысленно напугавшись того, что снова перестаю себя контролировать. Что снова выхожу из себя и не могу быть равнодушной к тому, что так сильно подкосило меня. — И, если тебе больше нечего сказать, то я ухожу. Кимберли открывает рот и так же быстро закрывает его, растерявшись от того, что я веду себя так категорично. Она расстроенно и пугливо пытается воззвать меня к разуму своим сочувственным взглядом, но у нее не получается. — Я говорила тебе, что нам незачем встречаться. И тебе стоило меня послушать. Поднимаюсь на ноги, но моментально каменею, когда миниатюрная рука Кимберли хватает меня за запястье. Чувствую, как это касание обжигает, меня и понимаю, что сейчас я на грани истерики. Я не хотела общаться с ней. Я не хотела видеть ее. Слышать. Знать о ней. Я не хотела приближаться к ней. Вообще. Я медленно поднимаю свой тяжелый взгляд, в котором уже собрались грозовые тучи. Кимберли, определенно, боялась меня, но какое-то ненужное мне сочувствие искренне плескалось в ее беспокойном взгляде. — Тебе больно, я понимаю, Хейли… Прерываю ее тем, что резко одергиваю левую руку и обнимаю это запястье, ошпаренное ее прикосновением, своей правой рукой. Словно мечтая унять этим немой ожог, который она нанесла мне. — Нет, Кимберли, — отчеканила я, подарив ей еще один уничижительный взгляд. — Не понимаешь. И, гордо развернувшись, бегло спешу покинуть помещение, чтобы успеть совладать со своими эмоциями и не дать им вырваться в этом людном месте. Так как я трусливо смотрю себе под ноги, я, конечно же, не вижу, как беспокойно меня провожают светло-зеленые глаза человека, который приносил мне не меньшее количество боли, чем Кимберли Росс. Которая искренне переживает мой уход.