Complementary color

Меня зовут Мин Юнги и я синего цвета. Окей, не в буквальном смысле, как вы возможно подумали. Я не смурфик, не аватар и не покемоша Сквиртл. Я имею ауру синего цвета. Всё это довольно сложно понять, поэтому я постараюсь быть краток, насколько это возможно. Когда нам исполняется шестнадцать, наша аура принимает какой-либо цвет. Это самая главная тайна, нельзя рассказывать другим о своём цвете. Я всегда считал всё это тупостью, потому и рассказал Хосоку утром в день своего шестнадцатилетия, что мой цвет синий. Тогда ему было пятнадцать. Он всегда был любознательным, но тогда стал упрекать меня, потому что я раскрыл сокровенную тайну и бла-бла-бла. Ну, а сразу после я начал искать своего соулмейта. Цветом, дополняющим мой. То есть оранжевого человека. И, конечно же, достигнуть этой цели было жесть как сложно. Говорят, что каждая пара соулмейтов узнаёт друг друга по разному. Например, через прикосновения, взгляд или поцелуй. Никто никогда не видел этого лично, а рассказов наших родителей, дедушек и бабушек было недостаточно, чтобы удовлетворить наше любопытство. Мне не терпелось познать то чувство, когда находишь свой дополняющий цвет. Для меня это — оранжевый, что разбавит мой синий спектр. — Снова ты сбежал в мир грёз, — вздохнул Хосок, и я поднял голову, понимая, что он стоит, уставившись на меня так, будто он устал. — Что? — я уронил искусанный карандашик на парту. — Урок давно закончился, Юнги, — он покачал головой, и его рыжие лохмы упали ему на лоб. — Почему бы тебе не состричь чёлку? — поинтересовался я и, аккуратно сложив свои вещи на стол, запихнул их в рюкзак, лежавший на полу рядом с партой. Классная комната была абсолютно пуста, что заставило меня удивиться — как же долго Хосок пытался вывести меня из своих мыслей. — У тебя симпатичный лоб. — Вау, спасибо за комплимент, — он потянулся взять меня за руку, но после отстранился, заставляя меня ждать окончания этого жеста. Со дня рождения Хосока прошло несколько месяцев, и всё это время он вёл себя странно. Сначала я подумал, что сделал что-то не так. Он даже избегал смотреть мне в глаза, хотя всё наладилось через пару месяцев. До этого он всегда был приставучим, любил прыгать на меня, когда я шёл по коридорам, или закидывать руку на плечо без всякой на то причины, даже когда места для его тушки было предостаточно. Было странно видеть его таким стеснительным или нерешительным. Хотя, может, неожиданно ему понадобилось больше места. — Знаешь… — начал я неуверенно. — Хмм? — промычал он, когда мы вошли в обеденный зал. — Что-то я не припомню, чтобы ты божился не говорить мне о своём цвете. — Юнги, ты же знаешь, я не… — Но я сказал тебе свой! — А я тебя об этом и не просил! — он стиснул свои зубы. — Ведёшь себя как маленький. Любопытной Варваре на базаре нос оторвали. — Я не Варвара, — я скрестил руки, надувшись, бросил рюкзак на скамейку и неряшливо приземлился следом. — Дите малое,— пробурчал Хо с набитым ртом. — Я принес сэндвичи, — открыв рюкзак, я выудил пластиковый контейнер. — Здесь карамельный лучок, белый сыр и помидоры. Хосок заграбастал мои сэндвичи и глубоко вздохнул — Твоя мама чудо-женщина. — Но я приготовил их сам! — Что, серьёзно? — его глаза округлились, а я недовольно нахмурился. — Не уверен, хочу ли я съесть ещё один. Игнорируя этот комментарий, я развернул фольгу и прилично так укусил. На вкус было невероятно прекрасно, к чёрту скромность. Если Хосок не хочет, сам всё слопаю. — Знаешь, кому сегодня исполняется шестнадцать? — он до отказа набил свой рот. Я бросил на него насмешливый взгляд, потому что он уплетал мой сэндвич за обе щёки. — Без понятия. — Чон Чонгуку. Ох, Гук. Он был словно… корейским воплощением мечтаний всех девочек и мальчиков в нашей школе. Этот парень был высок, с потрясающим телом, являлся капитаном команды по рэгби и имел изумительный загар, выделявший его на фоне всех тех людей, которые всячески избегали солнца. Кроме шуток, он фактически был Богом Красоты. Да, именно с большой буквы «Б». — Как думаешь, он может быть моей оранжевой половинкой? — я откусил ещё от сэндвича и с удивлением глянул на Хосока, подавившегося хлебом и закашлявшего, как тюлень, идущий ко дну. — Как я могу знать такое? В любом случае, это невозможно! — Расслабься, Хоби, — я сощурился. — Это всего лишь предположение. Я пробежался взглядом по обеденному залу и широко улыбнулся, увидев Чонгука, сидящего рядом со своими друзьями: Ким Тэхёном и Ким Сокджином, парочкой только что нашедших друг друга соулмейтов. Я не понимал, как Чонгуку удавалось и дальше быть близким с ними. Только что нашедшие свою половинку чрезвычайно прилипчивые друг к другу, ласковые, целующиеся без меры и постоянно щебечущие нежные слова. Я не говорю, что это выглядит хреново, но если смотреть на такое со стороны и быть третьим лишним, то немного смущает. Но Чону, казалось, всё до фени. — Если Чон не мой соулмейт, то, может, это твои волосы? — сказал я, указывая на рыжую шевелюру Хосока, и он вновь подавился, заставляя меня задуматься, вдруг у него какие-то серьёзные проблемы.

***

— Думаешь, стоит его спросить? — Ты о чём? — Какой у него цвет, — я недовольно закатил глаза, а Хосок выпучил свои. — Юнги, это невежливо! — Это не невежливо, только потому что ты эгоист и не хочешь говорить свой цвет. — Но таковы правила. — В жопу чёртовы правила. Как ты себе представляешь, каким боком я найду своего соулмейта вот так? — я пролез на трибуны, чтобы посмотреть, как класс Чонгука бежит вокруг площадки. Он прятал красивые рельефные бедра под просторными чёрными шортами. И был самым быстрым в своём классе, меньшего от него и ждать не стоило. Моё внимание внезапно отвлек треск, донесшийся из ямы за трибунами. Мы с Хосоком одновременно повернулись и увидели на земле низкорослого паренька с тёмными волосами и круглыми очками. Я узнал в нём мальчика из шахматного кружка. Тот самый, который проводит почти всё время в школе, расклеивает рекламные постеры и помогает библиотекарю вернуть все книги на свое место. Однако, он был весьма милым. Даже с этими нелепыми громадными очками и разбитыми коленками. — Йо, что ты здесь забыл? — спрыгнув со скамьи, я наклонился, чтобы быть наравне с ним. Он скорчил рожу от боли, посмотрев на ссадины, а после глянул на меня, вздохнув. — Я сбежал с физкультуры. — Да ладно. Ты убежал от учителя. Значит, бег с препятствиями тоже тебе по зубам, — пошутил я, а парень слабо улыбнулся. — Бег — не такая уж и проблема. — А что же тогда? — Хосок, только что спрыгнувший вслед за мной, первым озвучил вопрос. — Мои одноклассники меня недолюбливают. Если честно, они ненавидят меня. — Я уверен, что не все тебя ненавидят… — сказав это, я получил смачный пинок по заднице. — Что? — Я повернулся к Хосоку и шлепнул по голени в ответ. — Нет, он прав, — коротышка удрученно вздохнул. Единственные, кто меня не дразнят — это Янсан, Тэхён и Чонгук. Но, кажется, это не имеет большого значения. — Почему ты тогда не тусуешься с ними? — задался вопросом Хосок. — Что? — парень ахнул, рассмеявшись в следующее мгновение, как будто Хосок искрометно пошутил. Когда до него доперло, что мы не смеёмся, он остановился и кашлянул, прочищая горло. — Они очень популярны. Это всё равно что будь они… вулканической лавой, а я — мелким камушком. — Самое нелепое сравнение, которое я слышал, — я выпрямился и протянул мальчику руку, чтобы помочь подняться на ноги. Приняв помощь, он встал, поправил очки и изучил свои царапины. — Как тебя зовут? — Пак Чимин, — поправив мизинцем сползшие очки ещё раз, он улыбнулся. — Я Хосок, — стоящий позади меня рыжий шагнул вперёд и положил руку на моё плечо. — А это Юнги. Громко и чётко послышался звонок, и Чимин с облегчением вздохнул. — Нам нужно возвращаться в класс. С тобой всё будет в порядке? — В полном, — темноволосый парень кивнул. — Я подожду, когда раздевалка освободится, чтобы воспользоваться ею. Для меня ничем хорошим не закончится, если я пойду туда вместе с остальными. Мне было жаль мальца. Если бы я был больше и мускулистее, я бы надрал задницу каждому из его обидчиков. Но, к сожалению, я не смогу этого сделать. — Если хочешь, можешь обедать с нами, — я предложил без лишних раздумий. — Мы, конечно, защитники так себе, но глумиться над тобой, пока ты с нами, мы им не позволим. — Я улыбнулся уголками губ, а маленькие глаза Чимина расширились и засияли, будто он собирался заплакать. — Нет-нет, только не реви! — П-простите, — протерев веки своими крошечными руками, он поделился милой улыбочкой, которая заставила мне сделать то же самое. — Мне очень нравится идея, хён! — Беги, мелкий, — Хосок взъерошил волосы, а второй рукой, всё ещё находящейся на моём плече, скользнул вниз, к моей левой руке, чтобы переплести наши пальцы. И я знаю, что определённо ошибаюсь, отрицая это, но я никогда не признаюсь, что такой простой мимолетный жест заставил покраснеть мои щёки.

***

Спустя несколько недель Хосок стал прежним. Вновь обнимал меня без острой необходимости, иногда целовал мои руки и крепко держался за них, когда мы вместе шли куда-нибудь. Хотя я и начинал смущаться каждый раз, когда он делал подобное, я старался не жаловаться слишком много, потому что не хотел, чтобы он вновь отстранился. — Привет! — я повернул голову в сторону голоса Хосока, позвавшего меня, и перепугался, когда кончики его пальцев внезапно коснулись моей щеки, что-то на неё приклеивая. Я дотронулся до прилипшей фигни, ощущая гладкий материал. — Что за фиговина? — Это наклейка с Леди Баг, — он расхохотался, поднимая коробочку с двумя листами наклеек выше. — А у меня Кот Нуар! — он указал на свою щеку, широко улыбаясь. Я поразился тому, насколько он был взволнован, а его лицо украшал лёгкий румянец. — Это мило, Хоби, — после моих слов, его улыбка чуть сузилась. — Остановите этого придурошного ботаника! Крик доносился с другого конца коридора. Я взял Хосока за предплечье и, повернувшись, увидел плетущегося по коридору Чимина, сумка его медленно влачилась за ним по полу. За ним бежали Дахо и Донсун. Они были гораздо быстрее и сильнее, очевидно, что они догонят Чимина. И судя по их злобным ухмылкам, они не замышляли ничего хорошего. — Чимин-а! — громко окрикнул я. Он удивлённо посмотрел на меня и, запнувшись в собственных ногах, врезался в кого-то в середине коридора. Глаза Чонгука расширились, когда он поймал Чимина за руку, смотрел он на парня странно. В то же самое время я обернулся посмотреть на Дахо и Донсуна, которые застыли на месте и, как и все в холле, уставились на разворачивающуюся перед глазами картину. Когда я повернулся к Чимину, найти его не составило труда. Не с этой яркой жёлтой аурой вокруг него. Чимин выглядел словно солнце, излучающее прекрасное свечение. Чонгук, стоящий впереди него, озарился сиреневым светом, который был по-настоящему красив. Все замерли в тишине и полнейшем шоке, когда две ауры слились воедино в изящном танце, прежде чем раствориться в сером дымке. И тогда я наконец понял, зачем существуют наши дополняющие цвета. Когда двое соулмейтов находят друг друга, цвета растворяются, слившись в одно. И тогда ты становишься единым целым со своим предназначенным.

***

— Ну и… Каково оно? — я спросил Чимина, когда мы наконец уединились в библиотеке через несколько дней после случившегося. Он расставлял книги по стеллажам, а я притворялся, что читаю о Второй мировой войне. — Что? — переспросил он, вытирая пальцем корешок книги, высунув руку из рукава синего свитера. — Ну… Иметь соулмейта, — я коротко рассмеялся. — Мы все имеем соулмейтов, — Чимин хихикнул. — Это… Довольно странно. Я впервые услышал нечто подобное. — Странно? — Да, — он посмотрел на меня, нахмурившись. — Я… Я никогда не думал о Чонгуке в таком ключе. И… Вдруг я узнаю, что он предназначен мне. Это причудливо. — Тебе это не нравится? — Я такого не говорил! Нет, нет. Он… Он такой прелестный. Осыпает меня приятными комплиментами, айщ. — Парень смущенно улыбнулся, пряча своё лицо рукавами кофты. — Это странно, потому что раньше мы были абсолютно не знакомы. А сейчас влюбились друг в друга, понимаешь? Это же смешно. — А разве так не со всеми происходит? — Нет, — молвил Чимин, а я сощурил глаза. — Я очень многое прочёл об этом. Большинство нареченных уже имеют какие-либо связи и отношения, до того, как узнают, что они пара. Гуки и я, мы… Редкий случай. Но нам посчастливилось полюбить друг друга по-настоящему. — Гуки, — я рассмеялся. — Ты милашка. Чимин пробурчал что-то о том, что я глупый хён, возвращаясь к полкам. Одна из них оказалась слишком высоко, и он привстал на носочки своих белых кроссовок, чтобы достать до неё. Я заметил, как дверь в библиотеку отворилась и вошёл Чонгук, заозиравшийся по сторонам в поисках Чимина. Он тут же расслабившись, вошёл в помещение и улыбнулся, оказавшись рядом с парнем с жёлтой аурой. Чон забрал из миниатюрных рук Чимина книгу и поставил на полку, заставляя парня в тревоге обернуться, прежде чем до него дошло, кто стоит позади. — Гук! Ты напугал меня. — Оу, — он виновато расширил глаза, отстраняясь. — Прости. — Да нет, всё в порядке, — Чимин взлохматил свои волосы, а Чонгук, наблюдая за ним, улыбнулся. — Я ждал тебя. Я хотел спросить, хочешь ли ты пойти ко мне домой сегодня? Мой брат со своей девушкой будет дома, и я подумал, может, ты хочешь познакомиться с ним, — он потер своё ухо, волнуясь. — Хорошо, — несмотря на короткий ответ, Чимин мягко улыбнулся. — Ты правда хочешь? — Чон засиял. — Идём, я могу проводить тебя домой и подождать, пока ты переодеваешься или что-то ещё. Я не знаю, что тебе нравится! Хотя ты можешь пойти и так, ты выглядишь таким милым в этом голубом свитере, и чёрт, как же я хочу тебя поцеловать, ты бы знал. Чимин вновь смущенно улыбнулся и посмотрел в мою сторону, заставляя меня закатить глаза. Я уставился в книгу, стараясь сдержать улыбку, когда послышался звук поцелуя, а сразу после смущенный смех. Они правда были очень счастливы.

***

Должен признаться, что история Чимина заставила меня задуматься. Какое-то время я искал и проверял сказанное Чимином, пока не пришёл к выводу, что он прав. Многие пары соулмейтов были хоть сколько-нибудь знакомы друг с другом до того, как узнали о своей половинке. Это был один из фактов о дополняющих цветах. Словно притягивающий магнит. Мои родители работали вместе, мои бабушка с дедушкой жили по соседству и играли вместе каждый день. Техён и Сокджин были лучшими друзьями. Также я нашёл вещи, расстроившие меня. Например, Чимин и Чонгук являлись случаем настолько редким, насколько представить невозможно. Подобные случаи сами по себе были редкостью, а помимо этого было редкостью и то, что между такими парами зарождались настоящие чувства. Многие такие вот соулмейты не могли привыкнуть друг к другу, и единственное, что связывало их, это ауры. Мне казалось это слишком грустным: быть связанным с кем-то лишь физически, без каких-либо чувств. И это заставило меня дольше думать о Хосоке в последнее время. Он становился всё ближе и ближе. Слишком внимательным, слишком заботливым. Он всегда интересовался, всё ли со мной хорошо, беспокоясь обо мне. Он был со мной постоянно, даже когда у него появился странная боязнь касаться меня. Чон закидывал меня наклейками и сыпал комплиментами, целовал в щёки и обнимал. И поддерживал меня, как никто другой. Именно тогда я и поймал себя на мысли, что очень бы хотел выбрать человека с которым я проведу остаток своей жизни. Это было в первый раз за 17 лет, когда я задался таким вопросом и захотел побороться со своей судьбой. Впервые я решил быть с кем-то, кто делает меня счастливым и знает обо мне каждую мелочь. Впервые я подумал о Хосоке в таком ключе. И это казалось таким правильным и естественным, что я почувствовал себя полным придурком, что не додумался до этого раньше. Я не хотел никакого предназначенного, у меня был Хосок. Всё, что мне было нужно. — Зачем ты меня сюда позвал? — спросил Хосок. — Ты перекрасил свои волосы, — прошептал я, подняв голову и удивившись новому чёрному цвету волос. — Решил поменять цвет, — он улыбнулся, присаживаясь рядом со мной на стену школьной террасы. — Теперь тебе осталось только убрать со лба чёлку. — А что не так с моей чёлкой? — Хосок ткнул своим горячим пальцем в кончик моего носа. — У тебя нос холодный. Давно ты здесь? — Несколько минут. — Что делал? — Думал. — О чём? — О вещах. — О каких вещах? — Задаёшь слишком много вопросов. — я вздохнул. Я очень волновался. — Я хочу кое-что сказать тебе. Позволь собраться с мыслями. Хосок сидел молча, что обычно случалось не часто. Облизнув свои губы, я потер ноготь на большом пальце, пока не стало больно, а после прохрустел всеми своими пальцами и одним Хосока. Он не мешал мне, несмотря на то, как часто ругал меня за такое, говоря, что это может повредить суставы. Солнце начало садиться, покидая небо в прекрасных оттенках оранжевого, что напомнило мне о настоящей причине встречи с Хосоком. — Чон, — позвал я. Хосок сощурился, зная, что я зову его по фамилии только когда волнуюсь. Он действительно знал меня, как никто. — Я мог бы сказать тебе это пестрыми красивыми словами, написать трогательное письмо или отправить сообщение, но подумав, что после стольких лет рядом со мной, решил, что ты должен услышать это из моих уст. Ты мне нравишься. Хосок моргнул, переваривая сказанное мной только что. — Ты нравишься мне. Надеюсь, ты понимаешь, в каком смысле. — Юнги… — его голос будто ослабел, и я начал играть со своими руками. — Так, ладно. Я знаю о соулмейтах, как я отчаянно хотел найти своего и как ужасно я вёл себя с тобой из-за этого. Но после случившегося с Чимином я задумался… Я не хочу, чтобы моим предназначенным был чужой незнакомец, Хосок. Не хочу этого. - Я перебросил ногу через стену, на которой мы сидели, чтобы увидеть его профиль. — Я хочу быть с кем-то, кому я понравлюсь таким, какой есть, хочу быть с тем, кого могу любить за то, кто он есть. — Хён… — И если ты чувствуешь то же, что и я, если ты тоже не хочешь соулмейта, клянусь, я наплюю на всё. Я убегу вместе с тобой. Я не хочу соулмейта, не хочу оранжевый цвет, Чон Хосок… — Юнни… — Я хочу тебя! — воскликнул я. — Я выбираю тебя, Хосок. Я не хочу какой-то цвет, я хочу тебя. — Я сжал его лицо ладонями, любуясь вблизи его особенной красотой. Его рот был приоткрыт, а волосы черны. Хотелось посчитать его реснички, но в нём было ещё столько, что предстояло изучить. Хосок был прекрасен. — Юнги-хён… Я уже нашёл своего предназначенного. Меня будто окатили целой ванной ледяной воды. Хосок сказал это осторожно, с опаской. Он жалел меня. Боялся причинить боль. Потому что мы столько времени прожили рука об руку, а я решил признаться слишком поздно, когда он уже нашёл цвет, дополняющий его. И, судя по его взгляду, он не хотел терять меня. Твои чувства безответны, Юнги. Придурок. — Ты… — я запнулся, мне хотелось разреветься. Я ненавидел плакать, очень сильно ненавидел. Это душило меня и окунало в отчаяние с головой. Для меня в этом не было никакого облегчения. Я не хотел плакать перед кем-то, особенно перед Хосоком. Я не хотел рушить нашу дружбу ещё больше. И не мог перестать ругать себя, потому что должен был держать свой большой глупый рот на замке. — Ты чего?.. — Хосок взял моё лицо в свои ладони, погладив большим пальцем меня по щеке. — Юнги, твои глаза… — Ничего, — я распахнул глаза, попытавшись оттолкнуть его от себя. — Не делай этого, — попросил он, а я удивился, о чём он говорит, но не стал докучать расспросами. — Она красивая? Или это он? — смех. — Нет, это неважно. Важно, чтобы она… он…относился к тебе хорошо. Я его знаю? — Знаешь, — Хосок улыбнулся так, что можно было понять эту эмоцию как страсть. Больнее уже быть не могло. — Ты даже знаешь его больше, чем я. — О, эт-то х-хорошо, — я заикался в попытке сохранять невозмутимый вид. Хотелось улыбнуться Хосоку, поздравить его и пожелать всего наилучшего, но я не мог себя заставить. — Я скажу, достаточно ли он хорош для тебя. Ты же знаешь, ты достоин самого лучшего. — наконец я улыбнулся, сомкнув свои губы. Это было хреновой идеей. — Кто это, Хоби? Хосок вновь погладил мои щёки. И поцеловал. Я никак не ожидал подобного, потому застыл с распахнутыми глазами, благодаря чему смог увидеть ауру Хосока, показавшуюся мне впервые и сливающейся с моей. Оранжевая. Хосок был оранжевым. — Хоби, — промямлил я в его губы. — Открой глаза. Его веки дрогнули, и вскоре я мог снова уставиться в его глаза. Хосок смотрел на меня с обожанием, наконец наблюдая мою синюю ауру, о которой он знал. Он знал. Он знал, что я синий, знал, что мы принадлежим друг другу. И не сказал мне. Ни разу не попытался. — Ай, больно! — Хосок застонал, когда я, отстранившись от него, неловко ударил его в грудь. — За что? — Потому что ты скотина, Чон Хосок. Настоящая сволочь. Самый большой гад в мире, — перекинув вторую ногу через стену, я спрыгнул вниз. Я знал, что он обязательно пойдёт следом, потому не удивился, когда его рука схватила меня за запястье, поворачивая лицом к нему. — Почему ты не говорил мне? — Потому что ты всегда казался безразличным, — немедленно ответил Хосок. — Потому что ты всегда думал о других людях, как о соулмейтах, но никогда не думал обо мне. Я не хотел ничего тебе навязывать, зная, что ты будешь со мной только из-за цвета, а не потому, что я по настоящему тебе нравлюсь. — Ты всегда был рядом со мной, Хосок. Мне нравилось это. Ты всегда был для меня важен. Просто, я никогда не считал нужным думать о тебе в других смыслах, пока ты не стал избегать меня, пока не перестал касаться меня. Почему ты сделал это? — Я боялся, что если дотронусь до тебя, цвета покажутся, — он указал на стену, где наши ауры показались друг другу. — Когда я понял, что этого не случится от обычных прикосновений… Тогда я снова начал сближаться с тобой, помнишь? Я думал, что смогу и дальше так жить, скрывая свою любовь… — И лишить нас этого? — я указал сначала на свои губы, потом на Хосока, не давая себе отчёта, а Хосок рассмеялся. — Не знал, что это так весело. — Если так невыносимо хочется целоваться, тебе нужно всего лишь попросить. — Я хочу не только целоваться с тобой, Чон Хосок. — И чего же ты хочешь? — Я хочу всё. Я выбрал тебя для всего. — Юнги-я… — он притянул меня за подбородок, чуть склонившись, чтобы оказаться лицом к лицу. — Я тоже тебя хочу. Я слабо улыбнулся, уставившись на губы Хосока, расплывшиеся в улыбке. Чимин был прав, это странно. Но хорошо. Хосок и я были странными в хорошем смысле этого слова. И даже будучи моим соулмейтом, моим оранжевым парнем, моим дополняющим цветом, прежде всего он был Чон Хосоком. Он был Чон Хосоком, моим лучшим другом, которого я люблю.