Ты любишь меня.

Бакуго тихо стонет, непроизвольно раздвигая ноги шире, слегка прогибаясь в пояснице и откидывая голову назад. На полусогнутых локтях, из своего полулежачего положения, она порой могла видеть макушку Мидории. Но чаще жмурилась, вертела головой и кусала губы. Чёртов Деку умел работать языком. Кацуки задрожала, тихо охнула, когда сладкие поцелуи от коленки поднялись выше, по внутренней стороне бедра и горячее, сбивчивое дыхание одноклассника коснулось её там. Бакуго напрягалась, она практически почувствовала каждую частичку своего тела и хрипло выдохнула, когда пальцы Изуку погладили её половые губы, раздвигая. — Чёрт, — ноги Кацуки дёрнулись, когда горячий и влажный язык Мидории коснулся её клитора и прогнулась, царапнув ноготками по деревянному полу. Она всё ещё была в школьной форме, точнее, уже без пиджака и трусиков, юбка была задрана на живот, блузка расстёгнута на все пуговицы, лифчик небрежно лежал в стороне. Мидория уже успел обласкать её грудь. Чёртов Деку и откуда у него настолько хороший язык? — Тебе хорошо, Кац-чан? — на миг приподнимает голову Изуку, но замечая, что Бакуго распахнула глаза, полные гнева и негодования, уж было открыла рот для оскорблений, вновь склонился, касаясь языком клитора более чувственно, надавливая, обводя вокруг. Кацуки тихо застонала, кусая губы. Ноги её дрожали, желая сомкнуться и прекратить сладкую пытку. Но Бакуго пыталась держаться. Она всё же сильнейшая. И собственному телу не проиграет точно. Язык Мидории был огненным, действовал быстро, но нежно. Кацуки хрипло дышала, дрожала всем телом, слабо дёргала ногами, но не сопротивлялась. Она ойкнула от неожиданности, когда два пальца Мидории оказались в ней и даже забыла на миг, как дышать. Очнулась она только тогда, когда лицо Изуку оказалось возле её, она даже не сразу заметила, что он прекратил. Наверное, возился с ремнём на брюках. — Чёртов Деку, — хрипло рыкнула Бакуго, недовольная тем, что он замешкался. — Ты всегда такая нетерпеливая, Кац-чан, — солнечно улыбается Мидория. — Подожди немного. — Сдохни, — она отвернулась, раздражённо щёлкнув языком и стараясь не смотреть на Изуку. Мидория тихо пыхтел, пытаясь справиться с ремнём, но пальцы не особо слушались. — Чёрт, Деку, — Бакуго села, хватаясь за ремень и уже сама расстёгивая его. — Кац-чан, я сам... — Захлопнись, ничтожество, — она подарила ему злобный взгляд, захватывая свои трусики, непроизвольно царапая ногтями по полу. Мидория только дрогнул, когда Кацуки зажала его челюсть в своей стальной хватке, открывая и проталкивая ему в рот своё нижнее бельё. Она толкнула его грубо в грудь, опрокидывая на спину и помогла приспустить брюки вместе с бельём. Её пальчики довольно болезненно сжали его член, заставляя вздрогнуть. Изуку что-то протестующе замычал. — У тебя всегда на меня стоит, Деку? — ухмыльнулась Кацуки, чувствуя, как пульсацией отдаётся в её руке горячий подрагивающий член и сделала пару резких движений рукой, заставляя Мидорию заскулить и выгнуться. — Ну и кто из нас тут маленькая шлюшка? Изуку вновь что-то замычал, но Бакуго было плевать. — Я всегда буду первой, Деку, — Кацуки с тихим стоном насадилась на стоящий колом член. — Слышишь, я тут главная! Мидория сдавленно замычал, крепко сжимая талию блондинки. Бакуго недовольно зарычала, начиная в бешеном темпе двигаться, тихо порыкивая. Ей не хватало скорости, грубости и дикости. А Деку лежал бревном под ней, жадно хватая её за бока и нихера не делал. — Сдохни, сдохни, сдохни, — шипела она, стараясь увеличить скорость. Она недовольно вскрикнула, когда Мидория, прижав её к себе, перекатился, уже оказываясь сверху и упирая руки в паре сантиметрах от её головы. Изуку всё ещё был в ней и Кацуки сжималась внутри, с удовольствием наблюдая, как дёргаются его брови и как он сбивается в дыхании. Его лицо покраснело, в глазах был особый блеск. Он вытащил изо рта её трусики. — Знаешь же, Кац-чан, что проиграешь, — он грубо разжал её челюсти, ответным жестом запихивая её же трусики ей в рот и слыша недовольное, почти дикое рычание. — Ведь здесь только ты ненасытная похотливая шлюшка. Кацуки протяжно застонала, выгибаясь, когда Мидория стал двигаться в ней. Глубже, быстрее, резче. Бакуго зажмурилась, просто неестественно прогибаясь в пояснице и ногтями царапая пол. Пылкая и страшная. Её страсть действительно пугала, потому что была животной и неукротимой. — Ты ведь любишь меня, Кац-чан, — Изуку напирал, до синих отпечатков пальцев на её теле сжимая женские бёдра, разводя ноги шире и стремясь слиться с ней в единое целое. Кацуки с силой сжала зубы и они скрипнули по мягкой ткани, вместо нежных стонов, производя дикий рык. Впиваясь ногтями в плечи Изуку, она обхватила его ногами, чтобы он не отстранился и дрогнула, когда почувствовала, что он кончает в неё. Изуку лишь уткнулся головой ей в плечо, опираясь на руки и тяжело дышал. Чёрт его возьми. — Деку, — рыкнула Бакуго, ногой ударяя его в грудь и заставляя откинуться на спину. — Ты какого хрена в меня кончил? — Чёрт, Кац-чан, больно же, — Изуку сел, потирая сперва грудь, а потом и плечи, которые она умудрилась поцарапать до крови. — Тебе совсем меня не жалко? — Не жалко? — её глаза потемнели от злости. — Ты кончил в меня, придурок! А если я залечу?! Сдохни, сдохни, сдохни! Мидория еле как увернулся от её взрывных ударов и вновь придавил её к полу, с силой сжимая запястья. — Ты сама меня не отпустила, — Изуку смотрел ей прямо в глаза. — Ну а если забеременеешь, то я женюсь на тебе. И наклонился, целуя в губы. Кацуки рыкнула, до крови прокусывая его губу. — Кто за тебя замуж пойдёт, конченный задрот?! Мидория лишь устало выдохнул и поцеловал её в плечо. — Ты пойдёшь, Кац-чан. Ты ведь любишь меня.