Порок

      Микаса не знала как начать разговор. Прошло несколько дней с первого удушья и на протяжении этого времени, каждую ночь Леви душил себя. Девушка нежно гладила его лицо, но такие действия не были настоящим лечением болезни. Они останавливали приступы, но насколько это действенно никто не знал. Микаса не могла рассказать все врачам, она понимала, что без согласия Леви у нее нет никакого права. Она так бы и думала о ситуации, но голос прервал ее. - Ты так и будешь пялиться на меня? Ты как голодный титан, хочешь перекусить мне глотку. Леви уже битый час ощущал на себе ее взгляд, но до этого он и сам на нее смотрел. Только когда у Микасы перестал проскальзывать живой огонек в глазах, он решил позвать девушку. -Сэр, я лезу не в свое дело, но вам нужно рассказать врачам о своей болезни. Она знала, что Леви все понял. Слишком они похожи, настолько, что даже мыслили одинаково. -Ты права, не в свое. Голос был груб и холоден. -Тогда в следующий раз я не буду вас останавливаливать и человечество лишиться самого сильного война. Она не уступала ему ни в чем. -Ксо. Леви знал, что девчонка была права. У него нет права- умереть не в пасти у титана. Самоубийство - это слишком большая роскошь, которую не мог себе позволить капрал. - Я скажу, но ты будешь молчать и ни одна живая душа в корпусе об этом не узнает. Это приказ, ты поняла? - Есть, сэр. Она победила, эта схватка между титанами была ее и почему-то она была рада, что Леви ее послушал. У Леви были другие мысли. Он смотрел на подчиненную и не мог понять. Почему мне так приятна искра волнения в ее вечно холодных глазах? Он согласился с ней из-за веский аргументов; но на самом деле капрал легко поддался на беспокойство, которое ему льстит и заставляет делать то, что осчастливит Микасу.       Вскоре, началось лечение лунатизма. Ко всем прочим лекарствам добавились еще и антидепрессанты. Однако приступы удушья не прекращались. Девушка также просыпалась по ночам и гладила Леви. Однажды, перед тем как лечь спать она присела на кровать капрала. Микаса заснула у него на груди и проснулась только, когда солнце светило в глаза. Их взгляды встретились, лед и сталь, но никто не хотел менять положение. Им было хорошо вот так вот лежать. Микаса чувствовала тепло, а Леви не мучали кошмары, во сне он видел свет, который отогнал всю темноту. В этот момент они поняли, что им не хватало вот таких объятий.

***

Прошел месяц, с тех пор Микаса и Леви проводили ночи в одной кровати, они ни чем не занимались. Просто лежали в объятьях друг друга и вдыхали аромат чужого тела. Никто из них ничего не говорил, но оба понимали, что им одинаково приятно. Их травмы почти затянулись, однако было все так же больно ходить, но теперь боль можно терпеть. Это было странно, весь мед персонал удивлялся такой регенерации. С их травмами они должны были валяться в постели еще несколько месяцев, однако они быстро шли на поправку. Может душевное спокойствие так влияет на них? Все разведчики вернулись со столицы, они были вымотаны. Король был зол, но Эрвин был бы не Эрвином если бы не вымолил прощение. Было только одно условие: на следующей вылазки любой ценой достичь стены Мария. Поэтому теперь весь развед корпус готовиться к следующему походу, но они не могли выехать до того, как главные войны не поправляться полностью. Поэтому теперь они были заняты активными тренеровкамином. Эрвин приносил Леви отчеты и тот весь день ими занимался, Микаса читала, иногда к ней приходили ее друзья (все были живы и здоровы, что не могло не радовать; Эрен так же беспокоился о своей сестре, он старался не доставлять ей головной боли, поэтому вел себе вполне сносно), однако Леви их выгонял, когда те начинали шуметь. Поэтому почти все время они были в палате одни. Они часто бросали друг на друга заинтересованные взгляды, но нарушить тишину никто из них не смел. Для них не гордость была пороком, а слабость. Слабость, которую они проявили перед друг другом. Ханджи спросила все, что произошло за время ее отсутствия. Микаса рассказала ей все и даже то, что они проводят ночи вместе. Леви молчал во время этого разговора, но неотрывно следил за словами девушки. Он не хотел чтобы кто-то знал правду, но Ханджи была одной из немногих, кто знал о проблеме Леви и искренне за него переживал. Она удивилась такому стечению обстоятельств, но лишь лукаво улыбнулась. Она предположила, что Микаса сможет помочь Леви, но чтобы так. Даже ее фантазия не могла представить такой исход. Однако она была рада, что жизни Леви ничего не угрожает и решила поделиться радостной новостью с Эрвином. Тот тоже удивился, но так же как и Ханджи радовался за друга. Он не ошибся, когда доверил капрала Микасе. " Теперь все будет хорошо"- подумал он. Через две недели после приезда разведчиков Леви переехал к себе в кабинет, он почти восстановился поэтому мог работать у себя. Микаса уже как неделю живет с Сашей, однако каждую ночь приходит к Леви и вместе с ним засыпает, а на утро обратно возвращается к Саше. Он ее не просил, она не соглашалась, но оба чувствовали, что если будут спать отдельно, то умрут.        Был обычный день. Разведчики были на тренировке и Микаса решила, что и она может пойти на тренировку. Она вышла на поле и уже собиралась бежать, как услышала до боли знакомый голос. - Аккерман, живо в мой кабинет! Это был грубый голос Аккермана. Она пришла к нему, встала напротив его стола и ждала. Ждала пока он прикажет ей какую-нибудь ересь. Леви же подошел к ней, нежно положил руку на талию и прошептала в ухо. - Еще раз пойдешь на тренировку, я лично сломаю тебе ноги и ты будешь лежать в лазарете еще месяц. Поняла? Голос был холоден и никак не вписывался в такую нежную обстановку. Микаса развернула голову так, что ее лицо было напротив его. Она аккуратно дотронулась до его щеки и таким же голосом сказала: - Если я не буду тренироваться, то на следующей вылазки умру не успев добраться до леса гигантских деревьев. Их диалог был полон льда и ненависти, но только знающий человек заметит с каким теплом они держат друг друга и с какой нежностью в глазах смотрят. Они не могли показывать эмоции открыто, слишком сильно маска прилипла к лицу; но им и не нужно было все говорить. Они слишком хорошо понимали друг друга. Они были едины.