Пепел.

За Финника Джоанна успела встревожиться всерьез. Ей до него не добраться – нечего и думать. Просто не дойти. А мелкая сестричка Эвердин совсем не умеет врать. Но и лишнего при Сойке не скажет. Вдруг та взволнуется еще и за Финника? Будто Сойку вообще волнует кто-то, кроме нее самой. Ну ладно – еще этой белобрысой сестрички. Ну так обе - живы-здоровы и тут. Даже при мамочке-медсестричке. Никаких проблем. На пятый день Финник появился сам. Исхудавший, бледный – и как улизнул от врачей? Тоже, небось, всего обкололи. Еще и улыбаться пытается. Еле-еле. Джоанна едва не разрыдалась от облегчения. Если бы еще на соседней кровати не маячила Эвердин. И малейший лишний жест не добавлял боли. А Финник, кратко поговорив с Джо, внезапно переключился еще и на чертову Сойку. Чтобы подержать за руку уже ее. И сочувственно слушал всхлипывания этой чертовой комедиантки. Пока не явились врачи и не всобачили Сойке очередной драгоценный укол. Лучше бы Джо на лишнюю дозу расщедрились. Впрочем, обещали вечером. Кстати, Финник ведь и впрямь поздоровался при входе еще и с Эвердин. Просто Джо не обратила внимания. Или решила – вежливость. Когда Сойка успела запудрить мозги Финнику? Еле живому от настоящего горя – не как у Эвердин. - Помнишь сказочку? Битый небитого везет, - усмехнулась Джоанна. - Ты о чём? И ее прорвало. Всё, что она думала о лживой Эвердин и ее фальшивой любви. И не менее фальшивом горе! Потому что ладно, если с этой комедианткой возится ее кузен, но чтобы еще и друзья самой Джоанны! Какие-то пределы потерь всё же должны быть. Она и так потеряла уже абсолютно всё. - Джо, - качает головой Финник, – ты не права. - Не права? Это ты любил Энни, ты! И Пит любил Сойку – но только он. А Эвердин просто кривлялась на публику. Выгораживала свою шкурку… ну ладно, еще шкурку своей Прим. Да ей на Пита было глубоко плевать с начала и до конца – ты же сам так говорил, забыл? Что это очевидно? - Джо, сначала и впрямь было почти так, как мы думали. Но на Арене… я видел ее состояние, когда Пит едва не погиб. Она любила его, Джо. Еще когда сама этого не понимала. А здесь – мы сдружились… Финник сказал еще немало. А еще хуже, что Джо поверила. В Китнисс-добровольца. В семнадцатилетнюю дуреху, что до последнего не понимала, насколько любит своего парня. Пока не потеряла его. Китнисс Эвердин врала только Капитолию на Арене. И то не во всём. А теперь она и впрямь захлебывается от горя. И Финник кинулся к ней, потому что у них уже давно горе – общее. Только теперь Сойка наступает на те же грабли. С ней рядом опять – любящий ее парень. Вот он – красавчик и герой Гейл Хоторн. Спаситель целого Дистрикта и одной никому не нужной полудохлой Победительницы Мэйсон. Готов из мести за соперника Капитолий с землей сровнять. Только Эвердин в упор парня не видит. А ей бы сейчас не рыдать на плече у и без того переломанного Финника – мало ему своих проблем! Нужно не усугублять чужое и свое горе, а жить, гореть, любить! А еще хуже, что такую Эвердин Джоанна больше не в силах ненавидеть. Теперь остались только Сноу и Капитолий. Только они! Те, кто отняли всё у нее, у Финника… и даже у Эвердин. И ведь ее теперь не оставят в покое. Знамя нельзя просто спустить. Это Джоанна никому не нужна. И жжет изнутри, выжигает душу желание не просто сровнять Капитолий и Сноу с землей – за всё, за всё! – но еще и мучительно-медленно! Всех! И да, Игры для их зажравшихся детишек на глазах у зажравшихся родителей – отличная идея мести! У Сноу ведь тоже есть внучка. Сколько раз и на что ты скажешь «да», любящий дедуля, чтобы ее спасти? Только всегда рано или поздно наступает «нет». Правда, Финник?