В различных реальностях

Томас не мог уснуть. Из головы всё не выходила мысль, что уже завтра он увидит «Джеймса». — Интересно, как его зовут по-настоящему, — буркнул себе под нос парень и перевернулся на бок, пытаясь унять мысли. Но не тут-то было. Всё стало только хуже. Уже несколько недель парень из интернета занимает все его мысли, и завтра они наконец-таки встретятся. Сангстер радовался, но в то же время понимал, что начинает паниковать. Вдруг эта встреча будет не только первой, но и последней? Сейчас блондин уже сильно сомневался, что сможет забыть «Джеймса». Хотелось написать тому, всё-таки попросить фотку… Но парень заставил себя убрать ноутбук и взял телефон, чтобы позвонить сестре. Он не верил, что делает это. — Приветик, мой любимый братишка, — сказала та. — Хо-о-онг, ускорься. Томас покраснел. — Я не вовремя? — С чего ты решил? — недоумевала Ава. — Ну, вы там занимаетесь… непотребствами, — сказал он. — Что? — послышался смех девушки. — Боже, я так ору. Я просто поторопила Хонга, чтобы быстрее мне еду нёс. А ты подумал?.. — она засмеялась ещё больше. — Пошляк. Ух, достанется же Джеймсу подарочек. — Я по этому поводу и звоню, — промямлил её брат. — Что стряслось? — серьёзно спросила девушка. — Мы завтра договорились встретиться в кафе, и я жутко боюсь, — признался парень. — Чего? Он же не кусается, да и не за что тебя кусать: худой вон какой! — ответила Ава. — Не смешно. Я, правда, волнуюсь, — устало сказал парень. — Он мне стал дорог… И я не знаю, как быть. Я сказал, что я гей, но не стал говорить, что он мне нравится, потому что он любит другого. И я боюсь всё испортить. — Брат, не борись со своими чувствами, — успокаивающе сказала девушка. — Если он и вправду такой добрый и милый, как ты говорил, то ты смело можешь признаться в своих чувствах, если при встрече они не выветрятся из твоей башки. В любом случае ты будешь жалеть, если не попробуешь. — Спасибо… — Эй, Томас, это Ки, — перехватил телефон у Авы её парень. — Ты презервативы и смазку купил? — Что? — ошарашенно спросил Томас: он и не загадывал так далеко. — Ну, а что? Взрослые люди… Парни с недотрахом, — заржал Ки, и тут Томас услышал какое-то копошение и шипение. — Не слушай его, — извинилась Ава. — Сначала чувства, потрахушки потом. — Неожиданно от тебя это слышать, — растерялся блондин. — Да я вообще человек-сюрприз, — усмехнулась «на том конце провода» его сестра. — Ладно, спать ложись, а мы с Ки пошли есть. — Ага, приятного аппетита, — но Ава уже сбросила вызов. Сангстер пошёл за успокоительным, без которого ему сегодня, явно, не уснуть. Выпив пару таблеток, он лёг обратно и уже через несколько минут стал чувствовать, что начинает проваливаться в сон. Вскоре он окончательно уснул и проспал так до самого утра воскресенья.

***

Проснувшись на два часа раньше обычного, Томас так и не смог больше уснуть, как бы не пытался. Поднявшись, он умылся и решил дочитать «Гордость и предубеждение», пока есть время. Первое время мысли мешали вчитываться в строки. Смысл их ускользал от парня. Но постепенно он увлёкся и абстрагировался от всего, что творилось вокруг. Но, читая, он не мог отделаться от мысли, что Дилан в чём-то прав: у них схожая ситуация. Читая слова Джейн Остен, он начинал задумываться, что, возможно, не всё так просто, как казалось раньше. Особенно сильно его заставили задуматься два отрывка одной из последних глав книги. «Элизабет была слишком смущена, чтобы что-то сказать. После непродолжительного молчания ее спутник добавил: — Вы слишком великодушны, чтобы играть моим сердцем. Если ваше отношение ко мне с тех пор, как мы с вами говорили в апреле, не изменились — скажите мне сразу. Мои чувства и все мои помыслы — неизменны. Но вам достаточно сказать одно слово, и я больше не заговорю о них никогда. Всей душой понимая неловкость его положения, Элизабет заставила себя ответить. И она сразу, хоть и не очень красноречиво, дала ему понять, что за протекшее время она стала смотреть на него совсем по-другому и теперь с благодарностью и радостью принимает его сегодняшние заверения. Такого ощущения счастья, какое охватило его при этих словах, он еще никогда не испытывал. И он постарался вложить его в столь пламенные и глубокие слова, которые могли найтись только у человека, охваченного истинной страстью. Если бы Элизабет была способна посмотреть ему в глаза, она заметила бы, насколько красил его отраженный на его лице искренний восторг. Но, хотя она не осмеливалась на него смотреть, она могла его слушать. И по мере его рассказа о том, как много она для него значила, его привязанность к ней становилась для нее все дороже и дороже. Они шли вперед, сами не зная куда. Слишком многое нужно было обдумать, почувствовать, сказать, чтобы внимание могло сосредоточиться на чем-нибудь постороннем».

…

«Чем только я вам не обязан! Вы преподали мне урок, который поначалу показался мне, правда, горьким, но на самом деле был необыкновенно полезен. Вы научили меня необходимому душевному смирению. Я предложил вам свою руку, не сомневаясь, что она будет принята. А вы показали мне, насколько все мои качества недостаточны для того, чтобы меня могла полюбить женщина, любовью которой стоит по-настоящему дорожить. — Неужели вы тогда верили, что я могу принять ваше предложение? — В том-то и дело! Что скажете вы о моем тщеславии? Мне казалось, что вы добиваетесь, ждете моего признания. — Стало быть, мое поведение в чем-то было неправильным, — хоть и против моего желания, поверьте. Я вовсе не хотела вас обманывать. Но мое озорство вполне могло завести меня не туда, куда надо. Как вы должны были ненавидеть меня после этого вечера! — Вас ненавидеть? Быть может, вначале я и рассердился. Но вскоре мой гнев обратился против того, кого следует». Возможно, они с Диланом так же не поняли друг друга, и стоит им сейчас поговорить, как Томас обнаружит, что его чувства столь же благосклонны, как и чувства Элизабет к мистеру Дарси? Юноша попытался выбросить это из головы. Иначе он снова растеряется и натворит дел. Нужно встретиться с «Джеймсом» и постепенно разобраться с собой. Томас долго выбирал одежду. Хотелось выглядеть хорошо, но в то же время он боялся, что «Джеймс» посчитает его пустоголовым модником. В голове начался какой-то «Модный приговор», и Сангстер уже совершенно не знал, в чём идти. Выбрав футболку с изображением волка на груди и коричневые брюки, не обтягивающие, но и не мешковатые, он надел сумку на плечо и сунул туда самое главное: книгу, по которой его узнает «Ланкастер».

***

Он не помнил, как доехал до нужной остановки и вышел. Но помнил, как чуть не упал со ступеньки автобуса. Переведя дух, он достал книгу и, увидев своё отражение в стеклянной двери кафе, вошёл. Его сразу окружило жужжание разговоров. Он прошёл вглубь кафе и стал высматривать парней. Несколько парней сидели с девушками. Сангстер тут же отмёл их. За дальним столиком сидел старик. По возрасту не подходил точно. Оглядев половину зала, он не нашёл никого подходящего. Обернувшись, он чуть не выронил книгу из рук: впереди сидел Дилан и что-то заказывал у официантки. Мысленно чертыхнувшись, блондин уже собирался отойти подальше и тихо выйти из кафе, чтобы написать «Джеймсу», что не сможет сегодня прийти. В конце концов, нельзя же встречаться с парнем на глазах у Дилана! Но О’Брайен перевёл взгляд и, кажется, тоже не был особо рад их встрече. Помахав ему рукой, он натянуто улыбнулся. Томас понял, что нужно поздороваться, иначе тот обидится ещё больше. Подойдя, Сангстер улыбнулся и заговорил с брюнетом. — А что ты тут делаешь? — не зная, о чём поговорить, он задал этот вопрос. — Я… — начал Дилан. — А какая тебе разница? — немного грубо ответил он. — Никакой, — спокойно сказал Томас. — Просто спросил… — А ты что тут делаешь? — разозлившись, спросил брюнет. — Наверняка, с кем-нибудь на свидание решил пойти, — с обидой сказал брюнет и опустил взгляд, видя свой подарок. — Или хотел продать мой подарок? — ещё с большей обидой сказал он. — Ничего я не собирался продавать, — обидевшись, ответил блондин. — И вообще… А, неважно… Дилан продолжал смотреть на книгу и молчать. На лице у него выразилось изумление и сомнение. Он, будто не хотел спрашивать, произнёс: — Арти? — тихо-тихо, но Томас услышал. Открыв рот от удивления, он округлил глаза и, едва дыша, произнёс: — Джеймс?.. Дилан слабо кивнул и растерянно посмотрел на Сангстера. — Так, дай-ка мне минуточку, — блондин сел напротив, не спрашивая разрешения, и положил книгу на столик. — Ахуй… Это какой-то пиздец. Вот какого хрена? — он говорил сам с собой. — Что? — не понял О’Брайен. — Не, я, конечно, рад, что у тебя раздвоение личности, и мне нравились обе личности одного и того же человека, а не два разных человека, — продолжал возмущаться Сангстер. — Но какой же я тормоз… Это ж как нужно тормозить… И каким лохом быть! Где такое видано?! — Подожди, — не успевал «переваривать» информацию Дилан. — Я правильно понял, что тебе нравился я и Джеймс? Джеймс — тот второй парень, о котором ты говорил? Томас мог лишь слабо кивнуть. Он покраснел и опустил взгляд. Дилан сделал фейспалм и стал смеяться. — Чего ржёшь, придурок? — возмутился блондин. — Я ж чуть не разорвался пополам нахуй! — Ты такой милый… И ещё классно, что ты полюбил разного меня, а не только того, которого я позволял тебе видеть. Ну, я думал, что показывал лишь часть себя. — Ой, всё, — закатил глаза Томас. — Но что теперь делать?! — Если бы мы были в фильме, нам бы следовало поцеловаться, — странно, но это не показалось Сангстеру пошлым и неуместным, ведь Дилан сказал это с искренней улыбкой на лице и влюблённым взглядом. Брюнет встал с места и присел на стул, что был ближе к блондину. Приблизившись, он посмотрел ему в глаза, и Сангстер уловил в них нежность и глубокую привязанность. — Можно мне тебя поцеловать? — спросил Дилан и удивил Томаса, ведь раньше сделал бы это без разрешения. Томас не ответил, даже не кивнул. О’Брайен растерялся и недоумённо посмотрел, готовясь отстраниться. Сангстер неожиданно положил левую руку на шею брюнета, а правую — на его затылок. Подавшись вперёд, он сам поцеловал парня, поняв, что наконец-таки действительно готов любить по-настоящему. Дилан ответил на поцелуй, придвинувшись вперёд. Обняв Томаса, он попытался почувствовать тепло парня, в которого, бесспорно, влюбился по уши. Они целовались ещё очень долго и ощущали себя настолько счастливыми, как не чувствовали себя никогда до этого. Отстранившись, Дилан произнёс: — Ты правда готов терпеть все мои причуды? — он понимал, что ему не измениться. — Конечно, если ты готов терпеть мои, — улыбнулся Томас. — Какие ещё у тебя причуды? Не замечал… — с подозрением посмотрел на него брюнет. — Ну-у — улыбнулся Томас. — Будем жить вместе — заметишь, — он поцеловал в щёку своего парня, которого теперь точно мог и, что самое главное, хотел называть своим. — Оперативно, — улыбнулся Дилан. — Но я не против съехаться. — Ещё бы! — усмехнулся блондин и прикусил ему кожу на шее. — Ай, вечно доставляешь мне удовольствие вперемешку с болью, — возмутился тот. — Ты думаешь о том же, о чём и я? — спросил Томас. — БДСМ? — спросил Дилан. — Нет, дурачок, — усмехнулся парень. — Я думаю о том, что мы тормоза и из-за этого имели кучу проблем. — Ты хотел сказать, что это ты тормоз, а я невинная жертва твоего торможения, — ухмыльнулся О’Брайен. Томас положил руку ему на ширинку и сжал: — А вот теперь я думаю о БДСМ, — прошептал он на ухо парню. — Потому что тебя просто необходимо наказать. — Я… полностью с тобой согласен, — он облизнул пересохшие губы. — Только давай уже быстрее, — он схватил его за руку и, бросив деньги на стол, выбежал из кафе, наплевав на заказ. Томас еле успел схватить книгу перед уходом, и оба, довольные, побежали к автобусу.