Судьба. Иная версия.

POV Син С тех пор, как Кана погибла прошло уже больше месяца. Я и другие недавно прибыли в Рэм, после удачного подписания торгового договора. В честь нашего приезда друзья из компании устроили праздник, с которого сбежала Алекс. Сейчас я даже и не знаю, как ей помочь, тем более, когда Лео убежал сразу же, как только наш корабль пришвартовался. Смерть Каны стала для нее тяжелым испытанием, впервые я видел ее такой убитой и подавленной. В первые дни ее было не вытащить из комнаты, она то и дело, что целыми днями сидела в покоях, и оплакивала подругу. После того, как мы покинули Артемюру, Алекс заперлась в каюте, ссылаясь на морскую болезнь, и допускала к себе только Джафара. Вся ситуация меня безумно бесила, но приходилось мириться с этим.  — Джафар, как она? — обратился я к другу, который только что вышел из комнаты девушки.  — Ничего хорошего. — холодно проговорил он. — Она в смятении, винит себя в смерти Каны и не знает, как жить дальше. — этот доклад не особо изменился за последний месяц, что огорчало.  — Я могу к ней сходи… — я хотел ее проведать, уже протянул руку к дверной ручке, но мою ладонь накрыла рука Джафара, а сам он всем своим видом показывал, что делать того не стоит. — Да что за бред?! Она ж моя сестра в конце то концов! Почему я не могу ее увидеть?!  — Потому что ты не считаешь ее сестрой! — крикнул парень. Ч-что?! Что происходит?! О чем он?! — Син, каждая ваша встреча заканчивается скандалом. Надеюсь причину ссор называть не придется?  — Я… — в чем-то он прав, каждый раз мы с Алекс ведем себя как кошка с собакой, лишь по той причине, что не может выразить свои чувства. По крайней мере между нами возникает некое недопонимание и мы теряемся с мысли, принимая все слишком близко к сердцу. — Хорошо, я отступлю. — я быстро развернулся и спустился вниз. Что же ты собираешься делать, Алекс?! Конец POV Сина. POV Алекс. — Здравствуй, Джафар. — я тепло, но вяло улыбнулась другу, который пришел меня навестить который раз за день. Каждый божий денек он приходит ко мне, да бы удостовериться, что я в порядке и составить компанию. Я благодарна ребятам за это, они стараюсь, переживают за меня, а чем я могу им отплатить? Ничем…  — Алекс, я принес твое любимое печенье, Руруму испекла. — улыбнулся парень, и затащил в дверной проход каталку со сладостями, чаем и излюбленными печенюшками. Как-то странно, раньше мы с Джафаром редко общались, а теперь он ходит ко мне чуть ли не по двадцать раз на дню, а Руруму, не смотря на новорожденного сына, умудряется найти время для выпечки. Все такие милые и заботливые, а я… Что могу я? Каждый раз видя их лица, я вспоминаю Кану и начинаю плакать, машинально видимо. Чего бы я не делала, чувство совести грызет меня изнутри, каждый раз напоминая то, какой грех я совершила. Несколько лет назад меня звали Саша Варламова, я жила в Санкт-Петербурге, встречалась с парнем и радовалась беззаботной жизни, но все изменилось, когда меня сбила машина. В момент, когда я упала, ко мне явился Бог и дал мне задание — защитить мир и спасти чудо этого мира, но, как теперь оказалось, я не способна даже за себя постоять, а про мир я вообще молчу. Каждый раз, когда я засыпаю или просто закрываю глаза, я вижу ее — белые волосы, синие глаза и море крови на ее теле и полу. Кровь, ее было много, особенно на моих руках. Я до сих пор помню это чувство — беспомощности и отчаяние, словно из тебя вырывают какую-то важную частичку, а ты просто смотришь на это, осознавая, что ничего не можешь поделать. К слову о крови, с тех пор я больше не переношу ее вид, руки начинают трястись, а тело покрываться холодной волной мурашек. Из-за этого мне сложно спать, а аппетит пропадает сам по себе, но Джафар заставляет меня питаться правильно, хоть я и не всегда его слушаю. — Алекс, сегодня у нас твоя любимая овсяная каша, — от которой меня уже воротит, но готовит ее лично Джафар, поэтому терплю, — стакан молока и печенье, все как ты любишь. — я грустно вздохнула и принялась уминать свой завтрак. Парень смотрит на меня с умиление и никак не радуется, пока я чуть ли не со слезами на глазах запихиваю в себя пересоленную кашу. — А у тебя хороший аппетит, сегодня ты поела намного лучше, чем вчера. — он улыбнулся, и счастливо посмотрел на меня и пустую тарелку из-под каши. — К сожалению мне сегодня надо бежать по делам, но вечером я к тебе загляну.  — Спасибо тебе, Джафар. — я тепло поцеловала друга в щеку и он удалился из комнаты, забрав с собой остатки злосчастной каши. Я с трудом выдохнула и принялась за печенюшки с молоком, погружаясь в чтение одной книги. Внезапно от рукописи меня оторвал голос Сина, который был явно чем-то недоволен. Я люблю его и все такое, но сейчас я не хочу его видеть, мне стыдно смотреть ему в глаза или же страшно, ведь он видел меня в гневе. Я швыряла тех девиц направо и налево, как ни посмотри, а я все же предстала не в лучшем свете. Прости Син, но я боюсь с тобой говорить, я не хочу видеть твой разочарованный или испуганный взгляд. — Вроде затихли. — прошептала я, подойдя к двери. Голоса стихли и воцарила тишина. Я выдохнула и принялась поедать лакомства с молоком. И все-таки, как долго я смогу от тебя срываться, Син? Уже был вечер, как и обещал Джафар, он навестил меня, и несколько минут назад покинул комнату. Я вновь осталась одна. А?! Кто-то постучал в дверь.  — Кто там?  — Это я. — это чуть мрачноватый голос принадлежал Сину. Етить! — Можно войти?  — Н-нет! — рявкнула и метнулась к двери, которую я забыла закрыть на щеколду.  — Ну тогда я вхожу! — раздалось за дверью и она стала медленно открываться. Я уже была почти у двери, когда она распахнулась и в комнату вошел Син. Я мчалась к двери с невероятно большой скоростью, поэтому не успела вовремя затормозить и врезалась в парня. Мы оба упали. Когда я открыла глаза, то сразу уже приметила две вещи: я лежу на Сине и этот говнюк нагло лапает меня за зад. Я моментально покраснела, и спрыгнула с паренька, после чего резко отвернулась, стараясь сдерживать румянец на лице и не смотреть в глаза этому засранцу. Син встал и, судя по звукам, лег на мою кровать. — Сегодня я сплю здесь! — ч-чего?! ну нет уж, надо бы его выгнать!  — Син, тебе лучше уйти.  — Я понтмаю. — а? Я взглянула на парня, тот печально уставился на стену. — Ты винишь меня в смерти Каны и я это принимаю, если бы я вас не оставил одних то… — начал он, но я быстро его перебила.  — Совсем дурной что ли?! Я не виню тебя в случившемся, даже и не думала об этом!  — Тогда в чем проблема? Почему ты ненавидишь меня? Что я могу сделать, что бы заслужить твое прощение? — он совсем с головой не дружит?!  — Это ты должен ненавидеть меня! — я повернулась к парню, видимо машинально, но быстро отвернулась обратно. — Ты видел не лучшую мою сторону. Я была монстром, именно я оставила Кану умирать, я бросила ее! Ты должен презирать меня и ненавидеть всем своим естеством! Поэтому оставь меня одну! — я чуть ли не зарыдала в голос и присела на пол. Син подошел ко мне и присел рядом, обнимая меня со спины, прижимая к себе.  — Порой ты такая тугодумка! — ч-чего?! — Ты была тогда неподражаема! — ч-что? Я повернулась к Сину и пристально взглянула ему в глаза. Его взгляд был полон тепла и ласки, совсем не то, чего я ожидала.  — С-Син? — робко промямлила я.  — Я не знаю, когда ты стала такой сильной не в меру, но то, как ты сражалась — это было круто! Я восхищаюсь тобой, Алекс! Правда я и злюсь, все же ты от меня скрыла такой талан. — он пододвинулся ко мне еще ближе и расстояние между нашими лицами стало катастрофически маленьким.  — С-Син? — пропищала я уже не своим голосом. Мне вновь стало страшно, как и в ту ночь на корабле, но сейчас я боялась не действий Сина, а своих, поэтому закрыла глаза. С каждой доли секунды наши губы становились все ближе и ближе, горячее дыхание Сина приятно обжигало мою кожу, но внезапно жар пропал, а парень встал и направился к двери.  — Прости, Алекс, но я не хочу, что бы ты потом жалела. — он дотронулся до ручки и у меня не оставалось ни чего, кроме как взять все в свои руки. Я быстро подскочила к нему и, приподнявшись на носочки и схватив парня за воротник, жадно впилась ему в губы. Син был ошарашен, но ответил на поцелуй и углубил его, параллельно прижав меня к себе и заключив к крепкие объятия. Наш поцелуй длился до тех пор, пока воздух не кончился. Мы отпряли друг от друга и стали жадно глотать воздух. Его золотистые глаза ярко сияли, а руки продолжали сжимать меня в объятиях.  — Я не буду жалеть. — прошептала я, отвернувшись от Сина и опустив свою голову ему на грудь.