Каникулы в другом измерении

***

      Раздался тихий звон ключей. Приветливо скрипнула дверь, впуская в квартиру своего хозяина, который в последнее время стал возвращаться через день, а иногда и через два, но неизменно весёлый и загадочно улыбающийся. Однако сегодня всё было не так. Худая бледная рука хозяина потянулась, чтобы нащупать выключатель, но безуспешно, потому что русоволосый юноша в следующую же секунду закрыл лицо ладонями и сполз по стенке. Беззвучно вздрагивая, он прорычал что-то неразборчивое себе под нос и свернулся калачиком на пыльном полу, продолжая сдержанную истерику. Стесняться было некого, он мог бы проорать в голос, выплёскивая всё, что скопилось на душе, но не мог, потому что у него не осталось сил, не осталось чувств и даже эмоций. То, что происходило с его телом сейчас юноша мог объяснить только предсмертными судорогами охваченного агонией разбитого сердца.       Ему показалось что его стихийная пантомима длилась всего десять минут, но он ошибался. За окном начало светать, а первые розоватые лучи уже пробрались в коридор и легли на бледную мокрую щёку молодого человека, чтобы напомнить ему, что жизнь на этом не заканчивается, и, кажется, русоволосый парень, чьи волосы искрились в утреннем свете словно раскалённая медная проволока, понял этот намёк.       Он резко сел, утёр рукавом слёзы, негромко усмехнулся и, шмыгнув носом, пробормотал:       — Сам виноват. Знал же, что людям нельзя доверять. Тем более красивым… А я же верил… надеялся, что такой как я может понравиться кому-то вроде него… дурак…       Но на большее сейчас он был не способен. Юноше казалось, что он резко разучился ходить, говорить и даже думать. В его голове был не туман, не каша, а полнейшая пустота.       Внезапно по спине пробежал холодок, который словно отвесил ему пощёчину, пытаясь привести в чувства. До ушей донеслись звуки знакомой мелодии. В кармане вот уже несколько минут надрывался телефон. «Только бы не мама», — привычно скривил нос молодой человек и, взглянув на экран, тут же прокашлялся, готовясь сделать голос бодрым и весёлым.       На сенсоре отражались четыре самые страшные в любой ситуации буквы — «МАМА».       «Ну, точно ведьма», — по привычке подумал он и поспешил ответить, не понимая зачем наигранно улыбаясь в пустоту.       — Ало! Привет, мам! Что-то случилось?       — Седовласушка. Неспокойно мне. Тебя кто-то обидел? — сонным голосом пробормотала женщина и как всегда оказалась права, а у парня при звуках собственного имени нервно дёрнулся глаз, напоминая, что его жизнь с самого начала относилась к нему несправедливо, наградив дохрена оригинальными родителями, а заодно и одиннадцатью годами тупых школьных подколов.       Хотел было Седовлас, представляющийся новым знакомым «просто зовите меня как-нибудь по-другому», поведать причину своего горя, умалчивая то, что ему не повезло не только с ориентацией, но и с его первым «парнем», как мамаша, звучно зевнув, завела старую шарманку:       — А как Егорушка поживает? Он работу нашёл? А что у них с Леночкой? А они ещё вместе живут?       — Хорошо, да, нормально, да, — растеряв весь энтузиазм, пробормотал Влас, пытаясь отогнать от себя мысль о том, что старший брат для матери был всегда важнее, чем он. — Ладно, у меня яичница подгорает, мне пора, — ни на секунду не задумавшись, соврал сыночек и повесил трубку.       Не прошло и секунды, как парень подтянул колени к подбородку и тихонечко проскулил, вновь шмыгая носом.       — Хочу домой, — взвыл Седовлас, всей душой ненавидя бешеный темп прогнившего мегаполиса, которому искренность до лампочки, а значение имеют только деньги, с которыми у юноши всегда было туго. Казалось бы, вот, учись и работай, зарабатывай в своё удовольствие, чего тут сложного? Но у Власа был непреодолимый страх перед собеседованиями. А ещё перед толпой и незнакомыми людьми, одно другому не мешает, как говорится.       Однако в этом году он получил диплом и мог бы радостный отнести его работодателю, и работать на какой-нибудь бесполезной работёнке, но не тут-то было. Мама настояла на том, чтобы её дитятко училось дальше. А Влас, по природе своей бесхребетный, не смог сказать твёрдое «нет».       И вот уже целый месяц Седовлас «пинал хуи» вместо того, чтобы собрать всю волю в кулак и сесть готовиться к вступительным в магистратуру, а от безделья напился и подцепил парня, который вскоре разбил ему сердце, не поняв, что мальчишка всё это время был серьёзен, серьёзен, как никогда в жизни.       — Ничего… сам виноват… — и снова сознался во всём юноша и, закашлявшись, потянулся к ингалятору, чтобы предупредить очередной приступ астмы.       Сейчас ему жутко хотелось спать, а ещё больше есть. Седовлас подполз к холодильнику, заодно уничтожив своими новыми джинсами недельные залежи пыли, и открыл дверцу, за которой его ожидало очередное закономерное разочарование — позеленевшая гречка и проросший корень имбиря. В коробке на полке, конечно, была овсянка, но трогать её парнишка не спешил, потому что подозревал, что там завелись жуки. И его предположения были не безосновательными. Примерно неделю назад он, не надев очки или даже линзы, решил приготовить завтрак из старых овсяновых хлопьев. Что ж… это был самый высокобелковый и омерзительный завтрак в его жизни…       Внезапно скрутило живот, и парень негромко простонал, припоминая, что Господь, кроме астмы и плохого зрения, для кучи наградил его и гастритом, лишая убеждённого сладкоежку последних радостей. А вообще Влас любил вкусно поесть. За это он часто расплачивался нечеловеческими болями в желудке, визитами к врачу и неделями строжайшей диеты.       И вот юноша уже рылся в аптечке, ища нужное лекарство, но при таком обилии таблеток, которому позавидует любая бабулька, быстрое достижение цели ему не грозило. Но, о, чудо! Нужная коробочка отыскалась в мгновение ока, что Влас начал подозревать неладное и оказался прав.       — Пусто. Класс, — сквозь боль и тошноту усмехнулся парень, припоминая, что денег-то нет, чтобы купить новую упаковку.       Казалось бы, безвыходная ситуация, но выход был — брат. Конечно Влас ему торчал ещё четыре косаря, но это другая история.       Быстренько набрав номер, Седовлас уже был готов затаить дыхание, вслушиваясь в длинные долгие гудки, как телефон пропищал, а оператор сообщил, что абонент не абонент и вообще у Вас на счету минус, так что идите нахрен.       Юноша бегло взглянул на наручные часы. Десять часов. «Брат наверняка уже на работе», — подумал парнишка и потёр начавшие чесаться глаза. Стоило умыться и, наконец, снять линзы, которые еле-еле перекрывали его запущенную близорукость. И через пару мгновений на горбинке на носу уселись тяжелые очки, оправа которых тут же въелась в несколько спадающих на лицо волосинок и начала неприятно их тянуть. Влас тут же попытался освободить их, но тщетно. Оправа победила, взяв русые нити в плен и оторвав их от дома. Юноша только тяжело вздохнул, завязал растрепавшиеся волосы в хвост и, провозившись добрых полчаса с входной дверью, которая почему-то передумала выпускать своего хозяина, направился навестить Егора, а заодно и занять денег, ну, и, если повезёт, поесть.       Не успел он выйти из подъезда, как проезжающий мимо велосипедист обрызгал нерасторопного парня и скрылся за поворотом. Вокруг, на расстоянии порядка ста километров, не было ни единой лужи, кроме той, рядом с которой стоял всё ещё осознающий ситуацию Влас, да и погода была засушливой последние три дня, но коварный неприметный водоём это мало волновало. Тот просто затаился перед подъездом и ждал своего звёздного часа и, наконец, дождался. И теперь без того дерьмовый день полного неудачника стал ещё дерьмовее.       — Чудесно, — на автомате прошипел юноша и было пошёл обратно, чтобы сменить наряд, как вспомнил, что не забрал вчера одежду из прачки.       — Блеск, — новый сарказм сорвался с его губ и улетел в пустоту, так и не найдя своего адресата.       Всю дорогу до метро ему приходилось терпеть косые взгляды, которые по причине такой черты, как мнительность, разодрали остатки самоуважения на британский флаг. Та же участь постигла и крохотную самооценку, которая упала ниже плинтуса, когда охранник не впустил парня в метро, приняв паренька за бомжа или облолбанного наркомана. А может за террориста? Хрен этих охранников знает. Может просто рожа не понравилась. А может охранник — служитель континуума, которому присралось вмешаться в жизнь очередного неудачника, которому предрешено изменить мир, идя дорогой в обход? Хотя, что за чушь? Разве зашуганный бесполезный социопат с растоптанной верой в любовь сможет как-то повлиять на мир?       Но речь сейчас не об этом, а о покорно развернувшемся на сто восемьдесят измятом юноше, который с трудом ориентируясь по карте на смартфоне шёл по тротуару, параллельно пытаясь увернуться от бегущих навстречу прохожих.       Когда Седовлас добрался до работы брата, солнце практически добралось до горизонта. На этот раз географический кретинизм юноши не имел ни малейшего отношения к такому неудачному стечению обстоятельств, просто карта затупила и решила поводить беднягу по городу, а заодно и познакомить домоседа с достопримечательностями мегаполиса. Но, к счастью, Егор всегда задерживался после работы, чтобы доделать очередную модельку военного самолёта или танка. Такая уж у него работа-хобби, на которой он был бы счастлив, если бы платили больше. Но это уже совершенно другая история.

***

      Небольшое помещение на цокольном этаже было уставлено стеллажами с пёстрыми коробками. На полках за стеклом красовались собранные модельки военного транспорта, рядом с которым пластмассовые человечки изображали застывшую сцену из Второй Мировой. Отдельным ансамблем выделялись башни из журналов, где было всё о кораблях, самолётах, танках, военной и иной форме. За кассой располагался широкий стол с яркой лампой, а под её светом творился очередной маленький шедевр. Комната насквозь пропахла лакокрасочными, клеем и растворителем. Посетители здесь редки, но желанны. Скромные любители покупают модели для сборки и исчезают на месяц-полтора вплоть до очередного приступа. А истинные ценители заходят раз в полгода, спускают здесь всю зарплату и счастливые уходят домой.       Седовлас бесшумно приблизился к брату, сгорбившемуся над пока ещё бесцветной моделью мотоцикла, и наклонился чуть поближе, чтобы полюбоваться маленькими хрупкими детальками. Так близко к творениям Егора Влас был только в прошлом году, после чего родственник строго-настрого запретил даже дышать рядом с ними.       Егор, словно почуяв неладное, резко вскинул голову и поперхнулся воздухом, чуть не выронив драгоценную пластмаску из рук.       — Господи! — воскликнул мастер, хватаясь за сердце.       — Привет. Можно просто Влас, — улыбнулся гость и придвинулся ещё ближе, чтобы дотянуться своими тонкими, но неуклюжими пальцами до сохнущей рядом модели танка. — Ух, ты! Как настоящий! Даже ржавчина есть! И сколы на гусеницах! Вау!       — Куда руки?! — возмутился родственник, тут же вскакивая с места и преграждая путь. — Мелкий, ну-ка брысь за стойку. Не стой рядом с танком. И даже не дыши. Нет… ДАЖЕ НЕ МОРГАЙ В ЕГО ПРИСУТСТВИИ.       — Но я же… — не успел придумать оправдание Влас, как брат тут же перебил его.       — Но я, но я. А кто в прошлый раз вписался в витрину?       — У меня это… шнурок развязался, — тут же парировал неумёха.       — Ага, конечно. Шнурок на твоей жизни? — усмехнулся собеседник, но брат ничего не ответил, только понуро склонил голову.       — Эй, ты чего? Деньги закончились? — попытался уловить его настроение Егор.       — Угу, — тихо вздохнул Седовлас и поправил съехавшие с горбинки очки.       — Боже мой, весь растрёпанный, грязный, помятый, лицо опухшее, волосы в какой-то дряни, ещё и глаза красные. Ты что, курил или плакал? — проверяя карманы своей куртки, приговаривал Егор, изредка отвлекаясь от этого занятия, чтобы оценить внешний вид гостя.       — К-курил, — заикнувшись, пролопотал парень.       — Ага, так я тебе и поверил, размазня двадцатилетняя, — пробрюзжал брат и протянул кровиночке свёрнутую бумажку. — Итого теперь должен пять, — задумчиво изрёк он и продолжил допрос. — Кхм, итак, садись, рассказывай.       — Чего тут рассказывать? — шмыгнул носом Влас, готовясь раскрыть самую страшную в мире тайну. — Я — гей.       — Долбаёб ты, а не гей, — хрюкнул Егор и указал брату на стул, который находился подальше от хрупких фигурок. — Ты просто ходячая катастрофа. Я даже удивляюсь, как ты жив до сих пор.       — Я сам в шоке, — негромко пробормотал тот, устремив взгляд на свои острые колени, торчащие из дыр в джинсах.       — Вот, значит, в какую степь тебя занесло, — издевательски потянул Егор, воспринимая эту информацию как новый пазл к образу и без того юродивого брата. — Может чаю?       — Не откажусь, — вздохнул собеседник, радостный, что его наконец-то накормят.       Однако вместо полноценного обеда Власу был предложен только чай и бутерброд, после которого его желудок взвыл ещё отчаяннее. А Егор вместо предоставления моральной поддержки целый час угорал над братом (хотя может это он и считал моральной поддержкой? Но Бог ему судья). В конце концов Седовлас окончательно поник и, судя по всему, установил ментальный контакт с опустевшей в первые же двадцать минут кружкой, которая тем не менее не отвечала ему взаимностью.       Отсмеявшись после очередной великолепной на его взгляд шутки, Егор посмотрел на часы и наконец-то решил спросить:       — Слушай, а почему ты такой грустный вообще? Только давай в двух словах, мне магазин пора закрывать.       — В двух словах… — задумчиво потянул Влас и тут же ответил. — У меня отняли веру в человеческие отношения и растоптали остатки самоуважения. Так пойдёт?       — Вполне, — выдохнул родственник, похлопав совсем расстроившегося очкарика по плечу. — Ты только не драматизируй. Топай домой и купи себе что-нибудь вкусненькое.       — Ага, кефир… однопроцентный… побалую себя… — негромко прошипел парнишка, чей взгляд уже давно был прикован к спасительному выходу. Ни разрешения потрогать модельки, ни моральной поддержки в итоге Седовлас так и не получил, и расстроенный отправился к себе на съёмную квартиру, где его вновь ждала пустота, одиночество и обрубленный интернет.       — Не хочу домой. Лучше пойду туда, куда глаза глядят, — пробормотал себе под нос паренёк и отчаянно вздохнул, зная, что в любимую компьютерную игру ему не поиграть, а договориться с хозяйкой не получится, потому что старушка была не только анти-интернет убежденной, но и считала Власушку одержимым бесами, собственно, как и весь двор младше тридцати лет.       Внезапно поднялся сильный ветер. Серые тучи облепили и без того тёмное небо. Сверкнула молния, непрозрачно намекая на то, что беда не приходит одна, и в лучшем случае Влас будет гулять просто мокрым с ног до головы. А у Седовласа закончились силы даже на самоиронию, которая неизменно помогала идти по жизни. Хотя, только она и помогала. Живой труп брёл по улицам, полностью погрузившись в свои мысли, как прямо в лицо ударила листовка и приклеилась ко лбу неудачника. Влас пытался оторвать её и так, и сяк, и даже о стенку побился, пугая прохожих, но безуспешно. Клочок бумаги отлип только вместе с его очками и, судя по боли, куском кожи со лба.       С трудом складывая расплывающиеся буквы в слова, он прочёл рекламку чисто на автомате. Золотистые буквы на фиолетовом фоне гласили:       «Ваша жизнь катится под откос? Всё валится из рук? Вы не можете ничего изменить? Выход есть! Каникулы в другом измерении! Только сегодня и только сейчас горящие, словно дыхание дракона, туры по дремучим лесам через домики злобных ведьм и пристанища озабоченных колдунов прямиком к замку одинокого принца. Мы поднимем Вам самооценку и научим выживанию. Вход через лужу у метро. (В случае смерти, получения увечий или потери души ООО „Куда глаза глядят“ ответственности не несёт. Приятного отдыха)»       «Что за сумасшедшие? Неужели кто-то на это ведётся?» — подумал Влас и попытался было выбросить до жути раздражающий листок, но снова тщетно. Эта назойливая бумажка намертво засела в его руке и, кажется, вгрызлась в кожу.       «Да, и хрен с ней», — сдался парнишка и пошёл дальше. Примерно через десть шагов путь ему преградила огромная лужа, мешая подойти к входу в метро. Седовлас решил обойти её справа, но лужа тоже поползла вправо.       — Кажется, я схожу с ума, — пробормотал парень и пошёл влево, однако коварный водоём весело хлюпнул и пополз влево.       — Да и хрен с тобой! — психанул юноша и наступил на лужу, вознамерившись пересечь её вдоль, чтобы добраться до заветного входа.       Однако прохожих ждало ещё одно шокирующее представление в лице Седовласа, а именно то, как огромная коричневато-серая субстанция с чавком засосала худого бледного парня и напоследок сыто рыгнула, разгоняя случайных зрителей.