Боги и монстры. Или размер имеет значение.

Первым делом в лазарете с кожи Эггзи специальным раствором удалили все остатки изотопа, заодно смыв и временные татуировки, после чего Эггзи почти на полчаса застрял в душе, отмываясь и лениво надрачивая свой член, но так и не решаясь довести себя до финала, потому что дрочить на самом деле не хотелось. Дико хотелось трахаться. Причем не с женщиной. Ну, или с женщиной, у которой под рукой имеется здоровенный страпон. Блядь. Эггзи четыре месяца не помышлял о сексе с мужиками и жил себе нормально, а сегодняшний недо-секс только нехило распалил его интерес, а закончился в итоге ничем. Эггзи решительно пережал член у основания - нет, кончать вот так просто насухую решительно не хотелось. Лучше уж пойти и спереть из хранилища тот здоровенный дилдо, который ему выдали в прошлый раз при подготовке к их с Персивалем совместному заданию. Кстати думать о Персивале в таком состоянии оказалось вообще херовой идеей. Член Эггзи аж дернулся от резкого прилива крови, стоило только вспомнить, как это ощущалось: чувствовать гигантского Монстра Персиваля внутри себя. Эггзи даже зубами скрипнул от злости - что ж этот долбанный чиновник-коррупционер таким никчемным оказался, а?! Даже трахнуть толком и то не смог! Придется теперь идти воровать из хранилища дилдо. И сделать это надо быстро, потому что не далее, как через четыре с половиной часа Эггзи уже должен быть в смокинге и бабочке и присутствовать на благотворительном вечере по случаю чего-то там, чтобы незаметно нацепить жучок на одного из гостей. А до того, как бежать грабить хранилище придется еще заскочить в зал совещаний, потому что Мерлин назначил срочный брифинг как раз через пятнадцать минут. На брифинг Эггзи является возбужденный и злой, как собака. Он едва может спокойно усидеть на стуле, потому что шов на пуленепробиваемых брюках давит на яйца, а ни на йоту не ослабевшая эрекция больно упирается в ширинку. Мерлин информирует о том, что, согласно разведданным, на территорию Британии заехала большая и хорошо организованная группа террористов, и все агенты должны потрясти своих информаторов на предмет того, нет ли каких-то слухов или движений в заданном секторе. Эггзи улавливает суть, но все подробности проходят мимо него, откладываясь в мозгу автоматически - при необходимости он их, конечно, быстро вытащит из памяти, но пока что Эггзи не хочет и не может сосредоточиться, безуспешно пытаясь совладать с собственным возбуждением. На сидящего напротив Персиваля Эггзи старается принципиально не смотреть - просто потому что уверен - тогда станет еще хуже. Однако его взгляд против воли все равно съезжает в ту сторону, где сидит агент, и Эггзи, не успев вовремя себя одернуть, замечает крем глаза, что Персиваль одет в классический прикид католического священника: похоронно-черный костюм и рубаха, а на шее вместо галстука под подбородком торчит белый квадратик колоратки - то ли уезжает на миссию, то ли только что с миссии вернулся. Не то, чтобы Эггзи хоть когда-нибудь прежде считал наряд священника эротичным, но при мысли о том, что прячет этот "святой отец" в штанах, у Эггзи разом пересыхает во рту, и в голову начинают лезть какие-то нездоровые фантазии о тесной кабинке исповедальни, где двоим мужчинам никак не развернуться и приходится плотно прижаться друг к другу, чтобы все же поместиться, ну, а дальше уже, что называется, дело техники. Эггзи шумно сглатывает, облизывает пересохшие губы, прикипев взглядом к пуговицам на рубахе Персиваля, и категорически запрещает себе смотреть ему в лицо. Но тут же вскидывает взгляд и встречается с Персивалем глазами, потому что Персиваль смотрит на него в упор и, видимо, уже давно, если не с самого начала собрания. Лицо Эггзи словно жаром обдает, и в штанах становится совсем тесно. Фантазия с сексом в исповедальне начинает обрастать новыми пикантными подробностями, и Эггзи приходится мысленно дать себе пинка, потому что по какой бы причине Персиваль на него не смотрел, вряд ли он горит желанием завалить Эггзи на первую попавшуюся горизонтальную поверхность. Эггзи усилием воли заставляет себя отвернуться и снова облизывает пересохшие губы. Мерлин тем временем продолжает брифинг, и Эггзи изо всех сил пытается вникнуть в суть обсуждаемой проблемы, но больно упирающаяся в ширинку эрекция сильно отвлекает внимание. К концу собрания Эггзи, однако, удается немного взять себя в руки, и он даже умудряется поучаствовать в обсуждении некоторых спорных моментов относительно выработанной стратегии выслеживания террористов. На Персиваля Эггзи принципиально не смотрит до самого окончания брифинга, но его не отпускает ощущение, что Персиваль все также смотрит на него. И робкая надежда, появившаяся вопреки логике и здравому смыслу, нехило подстегивает возбуждение. Эггзи уговаривает себя, что все это глупости и самовнушение, и что у Персиваля нет ни одной причины пялиться на него, тем более с такими намерениями, о которых сейчас мечтает Эггзи. Персиваль - натурал, вообще-то. И жену свою любит. Эггзи повторяет себе это несколько раз. И после восьмого раза, кажется, уже и сам в это верит. Тем не менее, когда собрание заканчивается, Эггзи не идет на склад инвентаря, чтобы стащить дилдо, как изначально планировал. Вместо этого он напрямую топает в свои апартаменты, боясь обернуться и увидеть что ошибся, изо всех сил прислушиваясь, чтобы уловить звук шагов Персиваля, хотя полы устелены коврами, а агенты, при желании, могут ходить совершенно бесшумно. Но Эггзи все же не выдерживает и оборачивается, прежде чем завернуть за очередной угол. Коридор позади него пуст, и Эггзи только плотнее стискивает зубы от злости на самого себя - размечтался! До апартаментов всего ничего, и Эггзи решает ограничиться простой дрочкой - тащиться со стояком в другой конец особняка и спускаться на поземную базу, чтобы добраться до склада с инвентарем кажется слишком мучительным, а Эггзи уже просто хочет кончить побыстрее. Персиваль нагоняет его у дверей апартаментов. Эггзи прижимается спиной к косяку, старается дышать через нос и выглядеть не таким озабоченным, каким себя чувствует. Во рту снова пересыхает, и Эггзи, скользя в взглядом по стоящему напротив мужчине мимоходом отмечает, что прикид священника очень Персивалю идет - тот просто нереально сексуально выглядит в черном, застегнутый под самое горло, а традиционная для католических священников колоратка на шее Персиваля вызывает мысли вовсе не о смирении. Сам Персиваль тем временем снова внимательно смотрит на раскрасневшегося, распаленного, буквально сгорающего от желания Эггзи и, выдержав небольшую паузу, говорит то, что Эггзи даже не надеялся услышать: - Если вам, чисто по-дружески, нужна помощь - я готов вернуть любезность. Блядь. Эггзи аж повело от всколыхнувшегося, словно пожар, возбуждения. - Успели закинуться Виагрой? - поинтересовался он, намертво вцепившись в косяк и из последних сил сдерживаясь, чтобы не наброситься на Персиваля прямо в коридоре, где повсюду камеры видеонаблюдения. Персиваль в ответ как-то смущенно пожал плечами. - Думаю, что обойдусь без Виагры, если вы немного поможете. Эггзи не нужно было просить дважды, он тут же схватил Персиваля за лацкан пиджака и затащил следом за собой в апартаменты. А едва они оказались внутри за закрытой дверью, Эггзи стряхнул с плеч собственный пиджак, отшвырнул куда-то в сторону галстук и, быстро опустившись перед Персивалем на колени, принялся расстегивать его ширинку. Когда Эггзи выпростал член Персиваля из брюк, то аж застонал от нетерпения, не смотря на то, что Персиваль был возбужден едва ли наполовину. Эггзи срочно собирался это исправить, поэтому, быстро стрельнув глазами вверх на сосредоточенное лицо старшего агента, наклонился и взял в рот. У Эггзи живот подводило от удовольствия и от ощущения того, как наливается и твердеет во рту член, все больше и больше увеличиваясь в размере. Где-то там наверху у Персиваля сбилось дыхание, и на затылок Эггзи уже знакомо легла крепкая рука, удерживая его голову на месте и не давая отстраниться, а бедра Персиваля качнулись навстречу, вынуждая Эггзи торопливо расслабить горло и прикрыть зубы губами, чтобы Персиваль мог трахать его в рот. Пока Персиваль под аккомпанемент гортанных полузадушенных стонов Эггзи раз за разом размашисто и резко вгонял свой член ему в глотку, сам Эггзи отчаянно вцепился в бедра Персиваля, чтобы ни в коем случае не пойти на поводу у собственных желаний и не сжать свой член через брюки - потому как в данный момент даже простого прикосновения вполне бы хватило, чтобы сразу кончить. А Эггзи не собирался закругляться так быстро и лишать себя главного удовольствия. Поэтому с минетом тоже пора было заканчивать, в том числе и по той причине, что Эггзи сегодня, в качестве небольшой миссии, еще придется пойти на благотворительный вечер, где он должен будет незаметно прикрепить жучок на одного из высокопоставленных и хорошо охраняемых гостей вечера. И ключевое слово здесь "незаметно", поэтому предполагается, что Эггзи сольется с шикарно разодетой толпой и будет выглядеть среди этой тусовки очень посредственно и крайне незапоминающимся. А не светить на всю округу красными и распухшими после жесткого минета губами. Персиваль, кажется, читает его мысли, потому что вынимает свой член у Эггзи изо рта буквально за мгновение до того, как Эггзи собирается об этом попросить. До кровати, да и, собственно, до спальни они с Персивалем в этот раз не доходят - стол в гостиной оказывается ближе. Эггзи поспешно вытаскивает из кармана разовую упаковку со смазкой - которую всегда таскает с собой "на всякий пожарный", расстегивает и спускает с бедер брюки, уже предвкушая, как Персиваль сейчас нагнет его прямо над столом и вставит по самые яйца. Но Персиваль снова его удивляет. Вместо того, чтобы уложить Эггзи грудью на стол и присунуть по быстрому, Персиваль вдруг подхватывает полураздетого Эггзи за бедра и сажает голой задницей прямо на стол, затем стягивает с него брюки вместе с трусами и ботинками, и Эггзи остается в одной рубахе и носках. Персиваль легонько толкает его в плечо, чтобы лег на спину, подтаскивает за бедра ближе к себе, чтобы задница Эггзи немного свисла с края стола, и забрасывает его ноги себе на плечи. Эггзи тяжело дышит и выгибается в предвкушении, жадно следит за Персивалем, когда тот забирает у него из рук смазку, надрывает упаковку и выдавливает содержимое себе на пальцы. Эггзи ерзает и срывается в стон, как только скользкий палец Персиваля надавливает на вход и легко проникает внутрь, сразу входя до самых костяшек - разумеется Эггзи уже растянут, потому что готовился к сегодняшней роли хаслера. Однако той подготовки, разумеется, не достаточно. Поскольку, во-первых, она имела место быть несколько часов назад, а, во-вторых, для того, чтобы принять в себя огромного Монстра Персиваля нужна более серьезная, а точнее более… объемная подготовка. И побольше смазки, разумеется. Персиваль, не встретив сопротивления, почти сразу добавляет второй палец, который Эггзи принимает также легко, а потом и третий. Эггзи толкается бедрами ему навстречу и стонет, пока Персиваль несколько раз плавно двигает ими внутрь и наружу, прежде чем аккуратно добавить четвертый. Эггзи снова ерзает, заставляет себя не зажиматься и пошире разводит колени. Персиваль, тем временем, засунув все четыре пальца до упора, замирает ненадолго, давая Эггзи время привыкнуть, а потом немного вытаскивает их и осторожно разводит в стороны прямо внутри, сильнее раздвигая стенки кишечника и растягивая скользкий от смазки сфинктер. Эггзи выгибается дугой, громко стонет и быстро пережимает у основания собственный член, чтобы не кончить раньше времени. Персиваль терпеливо выжидает некоторое время, чтобы Эггзи подуспокоился, и сосредоточенно растягивает его четырьмя пальцами еще минуту, прежде чем аккуратно добавить пятый и практически до конца протолкнуть внутрь кисть руки. Эггзи прикусывает нижнюю губу, жмурится и терпит. Спустя несколько долгих мгновений его мышцы привыкают и немного расслабляются, а Персиваль, почувствовав это, совсем вынимает пальцы и не торопясь размазывает остатки смазки по собственному члену. Эггзи тяжело и хрипло дышит, ерзает от нетерпения, поминутно облизывается, жадно глядя на огромную блестящую от смазки головку, венчающую великолепный, стоящий вертикально член, пока та не исчезает из виду, нырнув вниз, когда Персиваль направляет своего Монстра между ягодиц Эггзи, и Эггзи чувствует, как она - горячая и разбухшая от прилива крови, прижимается к его входу. Эггзи шире раздвигает ноги, отчего они соскальзывают с плеч Персиваля ему на предплечья, и старается максимально расслабить мышцы заднего прохода. Руки Персиваля, словно металлические тиски смыкаются на бедрах Эггзи. И Эггзи ужасно рад, что Персиваль не болтлив и, слава яйцам, не спрашивает, готов ли Эггзи, а просто медленно толкается вперед, и сфинктер Эггзи покорно раскрывается до предела под давлением твердой и скользкой головки, растягивается все шире и шире, пока та с мягким чавкающим звуком не проскальзывает внутрь, заставляя Эггзи застонать в унисон. Персиваль осторожно скользит глубже, крепко удерживая Эггзи за бедра, медленно, но целенаправленно и без остановок вставляет, в то время, как Эггзи быстро прерывисто дышит, впуская огромный член в себя, и старается не зажиматься даже не смотря на то, что в какой-то момент становится больно. Эггзи снова кусает губы и терпит, принимая почти до конца, но, когда до финала остается совсем немного не выдерживает и просит Персиваля остановиться. Тот сразу же замирает и даже ослабляет хватку на бедрах Эггзи. В этот раз Эггзи снова чувствует себя бабочкой, нанизанной на огромную иголку, и старается не шевелиться, чтобы избежать лишней боли. Собственная эрекция давно опала, но Эггзи знает - ему просто нужно немного время, чтобы привыкнуть, и тогда он снова быстро возбудится. Пока же Эггзи лежит зажмурившись и старательно пытается расслабиться, чтобы привыкнуть к размерам засунутого в него члена, и даже не сразу замечает, что Персиваль одной рукой осторожно поглаживает его по бедру, а второй аккуратно расстегивает пуговицы на его рубашке. Когда последняя пуговица проскакивает в петлю, Персиваль распахивает полы в стороны, оголяя торс Эггзи. А потом также неторопливо наклоняется, накрывает своим ртом правый сосок Эггзи и чуть сжимает его зубами. Эгги дергается от неожиданности и тихонько вскрикивает, когда мышцы ануса конвульсивно сжимаются в ответ на манипуляции Персиваля, и между ног простреливает острой болью. Но потом Персиваль подключает язык, прихватывает Эггзи за грудные мышцы - благо они достаточно накачанные, так что есть, за что подержаться - и начинает вылизывать, покусывать и посасывать сосок Эггзи, при этом натурально тиская его за сиськи, как девчонку. Через минуту правый сосок уже сладко ноет и болит от того, как Персиваль плотно зажимает его зубами, а потом тянет вверх, будто хочет оторвать. Вертлявый и горячий язык неожиданно чувствуется шершавым, как наждак, на растревоженном, набухшем от прилива крови соске. И когда Персиваль начинает усиленно его посасывать, периодически чуть прикусывая, Эггзи словно током шибает, выгибает над столом, и он вдруг осознает, что даже не помнит, когда умудрился вцепиться Персивалю в волосы, чтобы удержать того на месте и постараться прижать его голову ближе к своей груди, потому что ощущения просто невероятные. И вот это для Эггзи нечто совершенно новое. Он ведь вообще никогда раньше не уделял особого внимания собственным соскам - что он баба что ли? Но то, что делает Персиваль своим ртом - просто за гранью добра и зла, самое настоящее чудо, которое Персиваль сотворил не иначе как для того, чтобы в очередной раз подтвердить свой статус Бога секса, потому что простому смертному такое волшебство явно не под силу. Эггзи стонет в голос, выгибается и нетерпеливо подается грудью вперед навстречу Персивалю, а потом обиженно хнычет, когда тот, больно прикусив напоследок, выпускает его правый сосок изо рта, чтобы тут же переключиться на левый. Эггзи даже не сразу понимает, что где-то между делом Персиваль таки впихнул своего Монстра до самого конца и что сам Эггзи уже пару минут ужом извивается на его члене даже не осознавая этого, потому что все, что Персиваль делает с его сосками очень отвлекает, заставляя давиться собственными стонами, ловить воздух открытым ртом и стараться не кончить раньше времени. Теперь Эггзи точно знает, как именно Персиваль удовлетворяет свою жену, если его член причиняет миниатюрной француженке слишком много дискомфорта, и она не может на нем кончить. Собственно говоря, с такими оральными умениями Персивалю вообще не нужно снимать штаны, чтобы заставить жену испытать сильнейший оргазм - понятно, что ему по большей части из острой необходимости пришлось научиться доставлять удовольствие женщинам не используя свой член - мало кто способен принять в себя того Монстра, что Персиваль прячет в штанах, но Эггзи совершенно уверен, что дело не только в необходимости - просто у Персиваля, блин, талант! Например сейчас Эггзи кажется, что Персиваль своим волшебным ртом пробудил его соски ото сна - они в жизни не были такими чувствительными, а теперь стоит только на них подуть, и у Эггзи по спине мурашки бегут, а если Персиваль наклонится пониже, и ткань его пиджака мазнет по покрасневшему набухшему комочку, Эггзи дугой выгибает от того, каким удовольствием это прикосновение отзывается во всем теле. И Персивалю, по всей видимости, прекрасно об этом известно, потому что, даже закончив ласкать грудь Эггзи и приступив непосредственно к ебле, он нет-нет, да улучает момент, чтобы протянуть руку и ущипнуть зацелованный им сосок, просто погладить загрубевшими от оружия подушечками пальцев затвердевшие комочки или наклониться и быстро провести по ним языком. Эггзи от этих манипуляций каждый раз натурально подкидывает на столе, но Персиваль держит его на своем члене и не дает соскочить, продолжая глубоко и размеренно трахать. Ноги Эггзи широко раздвинуты - одну он снова закинул Персивалю на плечо, а вторая перекинута через предплечье Персиваля - и вся ситуация в целом дико порнографичная, учитывая, что на Эггзи лишь расстегнутая и распахнутая на груди рубаха и носки, а Персиваль, крепко держащий его за бедра, полностью одет, да еще и в образе священника. Бля, Эггзи точно никогда больше не сможет спокойно реагировать на пресловутое "сын мой", сказанное безобидным на вид святым отцом. Персиваль вон тоже на вид вполне безобидный, к тому же женат, да и вообще натурал, а трахает так, что все предыдущие любовники Эггзи дружно курят в сторонке. И это вот именно то, чего Эггзи так сегодня хотелось: чтобы его жестко и сильно выебали, чтобы сначала вставили до самых гланд, а потом пялили в зад со всей дури. И если в прошлый раз Эггзи от души помог Персивалю справиться с последствиями действия трех таблеток Виагры, то Персиваль сегодня честно отплатил ему услугой за услугу, дав Эггзи именно то, о чем он мечтал. Эггзи ужасно за это Персивалю благодарен, посему обязательно собирается донести свою благодарность до адресата, и тут как раз замечает, что Персиваль с явным интересом смотрит ему между ног, как раз туда, где Эггзи растянут и распялен до предела, где соединяются воедино их тела, где мощно и неумолимо движется внутрь и наружу огромный Монстр. Эггзи дотягивается и сгребает в горсть свои яйца, чтобы отодвинуть их и открыть Персивалю лучший обзор. Руки Персиваля в тот же момент сильнее сжимаются на его бедрах, а толчки почти сразу становятся более резкими и глубокими. Эггзи на это благодарно стонет и покрепче сжав в одной руке яйца, второй принимается теребить свои соски, растревоженные умелым ртом Персиваля. Удовольствие нарастает, накатывает волнами, заставляя плавится позвоночник, а пальцы на ногах поджиматься. Оргазм приближается медленно и неотвратимо, и Эггзи, выпустив из руки собственную мошонку, как раз вознамерился обхватить ладонью ствол, собираясь довести себя до разрядки, но Персиваль поймал его руку и крепко прижал ее к столу, не позволив подрочить. Эггзи в этот момент уже плохо соображал, слишком потерявшись в эмоциях и ощущениях, а потому просто потянулся к своему члену второй рукой, но Персиваль и ее успел поймать в последний момент и тоже прижал к столу. Эггзи возмущенно застонал и попытался освободить руки, но Персиваль вдруг резко увеличил скорость и интенсивность толчков, принявшись вколачиваться внутрь еще более резко и глубоко. И Эггзи понадобилась еще почти минута дабы собраться с мыслями и догадаться, что Персиваль хочет заставить его кончить без рук, только на члене. Эггзи ни секунды не сомневается в том, что у Персиваля это получится, и у того, разумеется, получается. Эггзи, как хороший мальчик, послушно кончает с громким стоном несколько мгновений спустя, так и не притронувшись к себе. Возбужденный, лежащий на животе член подергивается, выплескивая и прямо на живот, и грудь Эггзи густые мутно-белые струйки семени, а Эггзи очень льстит мысль о том, что Персивалю, кажется, искренне нравится это зрелище - по крайней мере, смотрит он очень внимательно, и никаких признаков отвращения на его лице нет. Насмотревшись и удовлетворив свое любопытство, Персиваль решает, что пора уже заняться и самоудовлетворением, и Эггзи извивается на столе и почти кричит, пока Персиваль перехватив его ноги под коленями и задрав их вверх, засаживает ему по самые яйца грубыми и резкими рывками, приближая собственный оргазм. А спустя пару долгих мгновений, как раз в тот момент, когда Персиваль тихо стонет от оргазма, Эггзи вдруг повторно скручивает от неизведанного ранее, пронзительного болезненного и необыкновенно острого удовольствия. Эггзи поначалу даже не успевает толком ничего понять, когда его внезапно прошивает сладкой судорогой между ног и внутри, заставляя мышцы заднего прохода конвульсивно сжиматься, а его самого выгнуться дугой, хватая воздух широко открытым ртом. Потом сладкая судорога повторяется вновь, сильнее, и задница Эггзи сжимается так плотно, что едва кончивший Персиваль громко втягивает воздух носом от неожиданности - похоже ему даже немного больно. Эггзи же настолько размазывает от удовольствия, что он не может полноценно вдохнуть, чтобы застонать, и тихонько скулит вместо этого, а еще бездумно цепляется за руки Персиваля, ища поддержки, потому что голова кружится, и Эггзи вдруг кажется, будто он падает. Отдышавшись и слегка придя в себя, Эггзи, хоть и не в первый момент, но все же догадывается, что похоже Бог секса Персиваль совершил для него еще одно чудо, заставив кончить задницей. А ведь Эггзи до сего момента искренне считал, что оргазм задницей - это просто распространенный среди геев миф. Оказалось, надо было просто вовремя подлечь под Персиваля. Который, кстати, как-то совсем уж неожиданно для натурала, не пытается побыстрее надеть штаны и сбежать подальше от всей этой в высшей степени педерастичной ситуации. Наоборот, Персиваль осторожно и очень нежно поглаживает Эггзи по бедру одной рукой, словно пытаясь его успокоить и помочь расслабиться. Второй рукой Персиваль держит Эггзи за руку, и их пальцы, оказывается, очень романтично переплетены - похоже Эггзи таки нащупал руку Персиваля и переплел их пальцы, пока впервые в жизни кончал жопой, которая, к слову, до сих пор конвульсивно стискивает в себе уже начинающий потихоньку опадать член Персиваля. И тут Эггзи сразу становится понятна причина, по которой Персиваль все еще не ушел - похоже задница Эггзи заимела собственное мнение и решила оставить член Персиваля себе, натурально захватив его в плен. То есть, Персиваль, конечно, может сейчас вытащить своего Монстра, но тогда им с Эггзи обоим будет больно. Хотя Персивалю сейчас и так, мягко говоря, не очень приятно от того, как туго зажат внутри Эггзи его член, уже ставший довольно чувствительным после оргазма. Спустя еще минуту и несколько глубоких вдохов Эггзи все же удается немного расслабиться, он отпускает руку Персиваля, которую тот, на удивление, совсем не спешил вырывать из столь компрометирующей позиции, и шире раздвигает ноги, намекая, что можно вытащить. И все равно морщится, когда Персиваль осторожно и медленно вынимает из него свой член. Пока Эггзи переводит дыхание и приходит в себя после двойного оргазма, Персиваль прячет свое хозяйство в штаны, приглаживает ладонью волосы и протягивает Эггзи руку, чтобы помочь встать. Эггзи не особо горит желанием подниматься со стола - дико хочется спать, а лежать на столе не так уж и неудобно, но Персиваль придерживает его за талию и ведет в спальню, быстро отбрасывает покрывало и снимает с Эггзи рубаху, прежде чем усадить его на постель. Пока Эггзи медленно и неохотно стягивает носки, Персиваль успевает смотаться в ванную и вернуться с влажным полотенцем, которым он аккуратно обтирает живот и грудь Эггзи от спермы, а еще быстро проходится влажной тканью по внутренней стороне бедер Эггзи, теперь уже вытирая собственное семя, которое успело вытечь у Эггзи из задницы, пока они шли до кровати. Эггзи благодарно мычит и падает носом в подушки, тихонько застонав от того, как заныли зацелованные Персивалем соски при соприкосновении с прохладными простынями. Персиваль - добрая душа - укрывает его одеялом и выставляет на будильнике нужное время, чтобы Эггзи не опоздал на свою миссию, включающую благотворительный вечер и жучок для прослушки. Эггзи снова бормочет благодарности и сквозь навалившуюся дрему слышит, как Персиваль, прежде чем уйти тихонько говорит: "Спи. Доброй ночи, Гэри." и легонько треплет его по волосам. Эггзи все еще находится на грани между сном и явью, поэтому слышит, как за Персивалем закрывается дверь, а потом Эггзи пытается поймать за хвост какую-то очень волнующую его мысль. Получается не сразу, потому что очень хочется спать, но в какой-то момент Эггзи все же понимает, в чем дело: Персиваль сказал "спи", а не "спите", то есть, впервые обратился к Эггзи на "ты". И еще назвал по имени. Эггзи довольно улыбается и, дотянувшись, потирает ладонью свой правый сосок, чтобы тут же застонать от того, как это простое прикосновение отзывается томлением внизу живота. Припухшие соски все еще ноют и сладко болят, и Эггзи засыпает, с удовольствием вспоминая, как одетый священником Персиваль, целовал их. А еще переплетенные пальцы - Персиваля и его собственные. Конец... the end в смысле)))