Районы

Его звали Брайан Молко, и он жил в Нижнем дистрикте Города. В каждом городе есть подобные места. Их обычно называют трущобами или тёмными районами, и нет ничего удивительного в том, что в Городе, где жил Брайан, часть жилого массива превратилась именно в такой район. Сотни бездомных, алкоголиков, отщепенцев и преступников обитают в домах — каменных коробках, построенных из плохих материалов и на скорую руку; на кривых узких улицах, где редко убирали мусор, часто вспыхивают драки, слышна пьяная ругань, вопли пострадавших и звон разбиваемых бутылок. Серые ободранные стены изрисованы граффити и по низу зассаны идеально ровным слоем. Красота, да и только. Но тем не менее, на этой родине отбитых неформалов, психов и жестоких грабителей, среди гор строительного мусора, в постоянной непонятной вони, Брайан Молко чувствовал себя в точности как рыба в воде. Природа не наградила его ни ростом, ни силой, разве что острым как бритва язычком да быстрыми ногами, и можно было бы подумать, что этот невысокий тощий брюнет в разболтанных кроссовках, порой вызывающий почти умиление своими бесстрашными наездами на всех и каждого, не мог прожить здесь так долго. Но ответ на вопрос о его фантастической выживаемости всегда ходил вслед за ним: его два лучших друга, которые заключали в своих образах защиту, покровительство и саму компанию Брайана. Их звали Стефан и Стив, оба выше своего маленького главаря почти на полторы головы, и не такие задиристые. Всякий раз, когда язык Брайана, в очередной раз сработавший не на руку хозяину, подводил его к опасной черте, парень со всех ног улепетывал за спину Стива — правда, это была не более чем реклама, отмудохать до полубессознательного состояния Брайан мог и самого Стива, но необходимо в таком месте, как Нижний дистрикт, держать марку, чтобы в случае чего дать достойный отпор и в одиночку. Все в Нижнем районе знали Брайана: сложно забыть эту почти по-детски сложенную фигурку, чёрные волосы, грубовато обрубленные неумелым парикмахером под карэ, и пронзительно-серые глаза, хитрые и наглые. Почти все считали, что он единственный в их районе обходится без оружия, хотя ради собственной безопасности каждый второй носил с собой «бейсбольную биту» (это название закрепилось за почти любой крепкой доской, желательно утыканной гвоздями) или молоток, каждый первый — нож. Некоторые счастливчики имели и пистолеты, но помалкивали об этом. В руках Брайана же никто ни разу не видел ни кастета, ни хотя бы какого-нибудь ножа (разве что если его попросят подержать, пока завязывают шнурки), и как-то так вышло, что из-за этого его только ещё больше зауважали. Может, и странно, почему преступная молодёжь вообще терпит подобного задиру, но всё-таки что-то в Брайане было такое, что делало его одним из неформальных ведущих лидеров Нижнего дистрикта. А в лидерах там нуждались. Правда, под «лидером» жители Нижнего дистрикта понимали нечто иное, нежели люди, которым посчастливилось поселиться в Верхнем дистрикте. Если есть низ, то есть и верх, верно? Вот и в Городе была своя вершина. Металлический сетчатый забор делил Город пополам, и Брайан, который часто приходил к этому забору, подолгу стоял и смотрел через ячейки железной сетки на район, официально носящий название Верхнего, и презрительно прозванный обитателями трущоб «интеллигенция». Он был чем-то похож на Нижний, может, такими же узкими извилистыми улочками, но, если присмотреться, можно понять, что схожести как таковой нет. В Нижнем районе нет такой идеальной, даже словно бы кинематографической чистоты, и стены там не выкрашены в разные чистые насыщенные приятные цвета, как в Верхнем, и здоровой, аккуратно подстриженной и ухоженной растительности там нет, но всё-таки наибольшее различие между районами — люди. В Верхнем районе жила самая что ни на есть настоящая интеллигенция. Грязные рваные майки и шорты обитателей трущоб входили в ярчайший и болезненный контраст с выглаженными манжетами рубашек и лоснящимися от крема ботинками жителей Верхнего района. Словарный запас «интеллигенции» был непостижим для бандитов (так некоторые особенно утонченные натуры называли людей нижнего класса) ровно настолько, насколько эта самая «интеллигенция» не могла понять их арго. Диаметрально противоположные законы, цели, ценности. Взаимное презрение копошилось по обе стороны от этого хрупкого забора. Брайан не знал, когда и зачем их Город разделили на две части, да и не особо интересовался историей. Он осознавал только одно: по ту сторону сетки — враги, которые считают врагом и его самого. Всё совершенно честно. И раза два в месяц благодаря этому презрению и ненависти на поле севернее Города становилось весело. Без контактов между конфликтующими сторонами не обходилось; бандиты искали работу в чужом районе, волонтеры из Верхнего приходили за забор, чтобы помочь страждущим, и это не было редкостью. Правда, единственная работа, которую реально было найти в не своём районе, была в сфере обслуживания, а добровольцев-интеллигентов нередко лупили за излишнюю приставучесть, но никто всё равно попыток не бросал. Одна лишь молодёжь всё искала выход для своих эмоций. Каждая потасовка на поле начинается с того, что кто-то кого-то обидел, недопонял, ограбил, оскорбил; чаще всего обе стороны принадлежали разным районам. За день-два оба спорящих собирали по команде, вооружалась до зубов и в назначенное время приходили на поле. По большей части смысл в сборах пропадал почти сразу: большинство шли просто радостно подраться с ненавистными «чужаками». Брайан и его компания были одними из них. Им по большей части было наплевать, кто на кого не так посмотрел, или назвал оборванцем, или не заплатил за работу; если они узнавали, что назревает побоище, они просто шли туда. Нет ничего более забавного, чем собираться по обе стороны от давным-давно проведенной борозды, символизирующей продолжение забора и делящей поле на те же два района, и начать показушничать перед соперниками: шуточно бороться со своими, ненавязчиво демонстрировать принесённое оружие и поигрывать мускулами. Нападать раньше времени никто не решался, возможно, это тоже был один из нехитрых законов войны районов, из тех, что оказались забыты со временем, но остались в крови и инстинктах. Едва оранжевое солнце скрывалось за краем утоптанной земли, потасовка начиналась. Поднимались в воздух биты, ножи, кулаки, разъярённые крики, призывающие в бой, и две волны набрасывались друг на друга, безжалостно, как звери. И так до тех пор, пока одна из сторон не сдастся или не нагрянет полиция Верхнего дистрикта (что она делала непростительно редко). Брайан предпочитал драться кулаками и ногами, хотя и пытался раньше использовать биту. Но оказалось, что любая деревяшка в руках только мешается, и в итоге бросил это дело. Он с ещё несколькими шумными, ловкими и верткими ребятами занимался тем, что загонял сдавшихся, пытавшихся сбежать или потерявших силы через поле в тёмные уголки района, с запугивающими выкриками и сильными ударами, и добивал их там. Не до смерти, конечно, примерно до потери сознания врагом, или пока он не взмолится о пощаде. Обычно именно эти его слова записывались на диктофон, потому что считалось, что человек, который просит пощады у врага, изгоняется из своего дистрикта. Именно этого и добивались бандиты, когда распространяли записи на сайте Города. Пока Брайан являлся лучшим среди «гепардов», то есть загоняющих добычу, пока она не сломится. Потому-то его считали одним из неформальных лидеров Нижнего дистрикта. В предвкушении потасовки он всегда улыбался — одним уголком рта, гаденько, насмешливо, медленно пробегаясь слегка прищуренными глазами вдоль толпы молодых интеллигентов по ту сторону старой поперечной борозды. Ему нравилось, как они отводят взгляды — знают, подонки, что спуску никому из них он и его ребята не дадут. Наверное, поэтому сегодня их пришло неожиданно много, человек на двадцать больше, чем бандитов. Будет жарко. Солнце висело ещё достаточно высоко, и некоторые расселись на вытоптанной за много лет земле, переговариваясь и смеясь. Брайан, не сводя глаз с настороженно наблюдающих за ним исподлобья соперников и продолжая ухмыляться, начал понемногу разминать мышцы, готовясь к забегу. Психологическое давление никто не отменял, а про методы Молко и его бегунов знали почти все и большинство из них — не понаслышке. Его разминка заставляла их нервничать. — Брай, — сидящий рядом Стефан поднял голову, — тебе ещё не надоело это всё? — Что? Загонять зверюшек в угол? — Брайан, продолжая растягивать мышцы ног, издевательски помахал рукой сбившимся в кучку интеллигентам. Те начали смешно поспешно отворачиваться, делая вид, что ничего не заметили. — Да ну. — судя по его тону, Стеф поморщился. — Чего? — Брайан наконец взглянул на него. — Скучно это как-то… — замялся тот. — Тебе не обрыдло? — Махач — скучно? — Ну каждый же раз одно и то же. Приходим, ждём заката, пиздимся, расходимся. — А ты хотел какой-то сюжет, что ли? — Брайан с удовольствием потянулся, заложив руки за голову, и его раздраженный тон никак не вязался со словно приклеенной к лицу ухмылкой. — Мы потому сюда и ходим, вообще-то. Здесь не скучно. — Тебе, может, и нет. Да сядь наконец! Жопу прижми! — рявкнул вдруг Стефан. Брайан от неожиданности даже подчинился и плюхнулся задом на землю рядом с ним. — Не понял! — возмущённо прошипел он. — Тебе не нравится отстаивать честь района? — Честь чего? — округлил глаза Стеф. — Ты вообще знаешь, почему мы здесь? Брайан не отводил от него наглого взгляда, но молчал. — Не знаешь? — повторил Стефан. — А я скажу тебе. Из-за того, что Чарли Син намалевал из баллончика хер на стене театра в Верхнем, а его поймали и за это отпиздили. Понимаешь? — Чарли сам виноват. — уж что-что, а чувство справедливости Брайан всегда бережно хранил в своей душе. — Тогда зачем ты пришёл? Это не честь района мы тут отстаиваем, а тупость Сина. — Тише! — Брай заозирался. — Если кто-то услышит… — Нет, я серьёзно! — голос Стеф всё-таки понизил. — Что мы делаем здесь, просто холиварим, похуй с кем и из-за чего? Просто так? Чарли раздул из своей обидки новую потасовку, а ты его поддерживаешь. — Я его не поддерживаю, блять! — Но ты же пришёл сюда! — Я не знал, что сегодняшняя потасовка из-за этого. — пробубнил Брай. — И потом, ты ведь тоже пришёл! — Я с самого начала пытался тебе втолковать, что на этот раз повод — тупее некуда. Но ты ж меня никогда не слушаешь! — Стефан демонстративно отвернулся, скрестив руки на груди и уставившись на горизонт, к которому медленно скатывалось солнце. — Что вы, мистер Молко и сам знает, как правильно поступать! — Ага, ещё ты мне тут обижульки устрой! — Брайан сердито ткнул его локтем, и тут же сменил тон: — Ох, ну если ты так хочешь — давай уйдём! Уйдём, да хоть прямо сейчас. Я всё равно… — он помотал головой, приходя в себя. — О, нет, мы не можем уйти, это же честь района. Нас заклюют, если мы кинем всех за минуты до потасовки. — То есть то, что ты уронишь эту самую честь, если будешь воевать за тупость Чарли, для тебя уже не важно? — Стефан цокнул языком, не оборачиваясь. — Ладно, остаться останемся, но всё равно это пиздец как неприятно. Брайан непонятно чему закивал, стараясь скрыть растерянность, и отвернулся, глядя на толпящихся, как бараны, интеллигентов. Короткий разговор со Стефаном заставил его немного задуматься над происходящим: парень и правда с самого начала сборов на махач что-то ему говорил по поводу причины очередного побоища, но тогда Брайану было немного похуй на это. Драка значит веселье. Драка с ребятами из другого района — того лучше. В их дистрикте не разбежишься с развлечениями. — Бля, что ж так светит-то. — Стефан заслонился ладонью от солнца. — Слушай, если решил не уходить, возьми с собой хоть палку какую. Когда-нибудь с этой беготней ты нарвешься на вооружённых… — Убегают испуганные и потерявшие оружие. — заявил Брайан. — А палка мешается. — Что-то мне не по себе. Их всё-таки больше, чем нас. — Если бывают победы, то должны быть и поражения. Это… Баланс, во! — Это закат на тебя так действует? Расфилософствовался тут на ночь глядя. — неодобрительно покосился на него Стефан. — Эй-е-е, готовы пиздить и быть отпизженными? — им на плечи прилетел крепкий одобрительный хлопок ладонью. Между парнями втиснулся Стив, третий из их компании, и завертел головой, заглядывая в их лица. — Чего смурные? Не рады? — Ну да, тут, видимо, только я знаю, почему нас сегодня собрали. — проворчал Стефан. — Господи, да забудь уже об этом, мы всё равно не сможем уйти! — огрызнулся Брайан. Стив помолчал секунд двадцать, на глаз оценивая степени раздражения, кипящего в его друзьях. — У-у-у. — протянул он наконец. — Махач ещё не начался, а Брай уже оброс иголками. Чего не поделили? — Отвали. — скрестив руки на груди, Брайан хмуро глядел в другую сторону. — Чего не поделили-то? — повернулся Стив к Стефану. — Нас меньше, чем интеллигентов. — нехотя заговорил тот. — Да и драться за Чарли, который сам виноват, как-то не очень благородно. — В смысле Чарли виноват? — Ещё один. — буркнул Стефан, устало закатывая глаза. — Чарли разрисовал стену в Верхнем, его наказали, он обиделся и собрал нас. — ответил на вопрос Стива Брайан. — По-видимому, эту историю знают не все, раз собралось столько людей. — Да, но нас всё равно недостаточно. — заметил Стефан. — Тоже верно. Брайан встал, не желая больше присутствовать при разговоре (иначе друзья опять начнут всучивать ему биту или нож, «ради его же блага»), и снова принялся разминаться, рассеянно скользя взглядом по рядам людей по ту сторону борозды. Настроение как-то сразу улетучилось, и хотя горизонт сожрал солнце почти целиком и в остальных его друзьях и в соперниках начал просыпаться и буйно расцветать жестокий инстинкт, сейчас парню больше всего на свете хотелось домой. Или просто обратно в район. Просто побегать, не загоняя жертв в тёмные уголки и не выбивая из них слов, которые закроют им путь в их дома. Просто уйти. Темнело. Вечерело. В оранжевом небе начала расцветать ночь, как разлитые на акварельный рисунок чернила, всасывающие, словно чёрная дыра, розовые перистые облака, оставшиеся на востоке. Поднялся шум, злая энергия вскипела в жилах молодых парней. Брайан кусал губы, впервые чувствуя себя неловко впреддверии битвы. Тонкая кромка солнца ещё парила над утоптанной землёй далеко от места их еженедельных встреч, но уже никто не сидел; люди начали собираться ближе к борозде, но не рискуя приближаться к ней более, чем на метр. Биты наготове лежали в руках, прижатые к бёдрам, кулаки сжимали кастеты; горящие глаза следили за противниками, подмечая каждое неверное движение и сдерживая порывы. Солнце мигнуло, прежде чем исчезнуть, оставив после себя дрожащее призрачное марево, которое вскоре также растворится в ночи. — Мы ещё можем договориться! — негромко сказал кто-то из интеллигентов, парень из первого ряда. Драка не начнётся, пока один из них не сделает первый шаг. Никто — ни жители Нижнего района, ни Верхнего — никогда не хотел начинать, потому время тянули как могли, как обычно надеясь на мирное решение вопроса. Впрочем, такое никогда на памяти Брайана не случалось. Кто-то обязательно занервничает и нападёт первым. — Ага, вы ещё можете попросить пощады! — насмешливо протянул Джонни, сосед Брайана и близкий друг Чарли, недвусмысленно похлопывая своей битой по ладони. — Раз собрались, дело надо довести до конца. Или тебе мамка сказала ровно в девять дома быть? Опять глупые недошутки и попытки посильнее оскорбить противника. Сто раз уже проходили. Почему они думают, что это спустя столько лет повторов может кого-то задеть? Брайан, не желая выслушивать дальше обмен по-детски невинными любезностями, сделал шаг вперёд, к борозде, наслаждаясь тем, как нервно стиснули своё оружие противники. Джонни замолк, Брайан видел краем глаза, как головы всех, кто был поблизости, повернулись к нему. — Вы вызвали нас из самых тёмных углов чужого района, чтобы предложить разойтись с миром? — произнёс он своим обычным, чуть снисходительным, чуть наглым, ангельски прекрасным и демонически пугающим голосом. — Странно, что вы ещё на что-то надеетесь. — Нас больше. — неуверенно заметил интеллигент. — Тогда почему боишься? — Брайан вызывающе сделал ещё крошечный шажок. Под носком его кроссовка чувствовался край борозды. Воздух звенел как стеклянный от напряжения. — Вас больше… Каково это чувство — когда собираешься брать количеством? Всё равно трусишь, потому что качество явно не на вашей стороне? — Больше половины из нас владеют техникой восточных единоборств. — заявил парень. — А у нас есть гепарды. — Брайан удлинил усмешку у одного уголка рта. — Интересно, как далеко убегут твои узкоглазые, прежде чем мы выбьем из них признание? — Болтовня, бла-бла-бла! — заорал кто-то за его спиной. — Переступите уже черту! — К чёрту болтовню, и правда. — согласился Брайан, не отрывая взгляда от интеллигента. — Ведь это не интересно. — Я всё ещё настаиваю на том, чтобы мы договорились. — напряжённо процедил тот. — Возникло недоразумение. — Недоразумение? Не похоже. Ведь из тёмного Нижнего района вы вызвали нас. — Брайан указал себе на грудь, и это был особый сигнал для своих. Он буквально ощутил, как после этого его жеста за спиной перестали дышать, как заскрипели в ладонях деревяшки. Секунды. — И всё-таки мы пришли. — выдохнул он. Кровь взбурлила в висках. — Чтобы увидеть, как вы снова рухнете на дно вместе с честью своего чудесного дистрикта. — и он с силой ткнул пальцем в грудь парня. Дальше всё произошло за минуты. Дрожавшие в предвкушении руки взметнулись, Брайан резво отскочил, не стирая с лица ухмылку, и резко присел — над его головой пронеслась с диким свистом новёхонькая бита, только что из магазина спорттоваров Верхнего района. В ту же секунду нападавшего ударили доской, утыканной кривыми гвоздями, вырывая из его горла хриплый крик; из плеча брызнула кровь, слабо различимая в темноте. Брайан безумно заорал вместе с остальными, подчиняясь помутившему разум и на секунду размывшему остроту зрения инстинкту, и ринулся в бой. Не прошло и получаса, как в темноте замелькали спины сдавшихся, один из них хромал, ещё один придерживал покалеченную руку; Брайан, оттолкнув кого-то с дороги, разогнался и, подпрыгивая и выкрикивая какие-то потерявшие в драке смысл жуткие слова, бросился следом, почти физически ощущая, как следом заскользили по земле остальные гепарды, тоже сквозь толпу заметив добычу. Бежать интеллигентам было некуда; добравшись до края поля и чудом избежав первых запугивающих ударов, четыре человека почти одновременно юркнули в просвет между стенами Нижнего района. Брайан и остальные шесть влетели следом, яростно крича и сворачивая всё на своём пути. Чем больше шума, тем страшнее. Ночь и чужие улицы всё сделают сами — от гепардов ещё никто не уходил невредимым. Как-то сразу они разделились, не успел Брайан сориентироваться (в глаза ударил свет фонаря и он немного растерялся, когда на перекрестке четверо пытавшихся уйти с поля разбежались в разные проулки), как его люди рванули в разные стороны, кто налево, кто направо, издавая неимоверный шум, прыгая, крича, переворачивая мусорные баки, колотя в стены. На секунды, привыкая к свету, он остался один, и, недолго думая, побежал вверх по улице, надеясь ещё наткнуться на одного из беглецов. Удача улыбалась ему: очень скоро впереди замелькала мечущаяся по тротуару, как запуганный заяц, тень. Брайан набрал в лёгкие воздуха и заорал «Тебе не уйти!». Вдоль вонючих улиц прокатилось жуткое эхо, откликаясь на похожие выкрики и страшный хохот в соседних кварталах. Беглец, спотыкаясь, бросился в сторону, в проулок, где, как помнил Брайан, был тупик. Беглец не мог этого знать, и сердце парня радостно заколотилось. Он проскользнул за ним, с удовольствием наблюдая, как мечется между стен парень, тщетно ища выход. Увидев Брайана, он вжался спиной в угол, выставив вперёд складной нож с коротким лезвием и пытаясь отдышаться. — Не подходи! — сипло выдохнул он. — А то что? Закричишь? — Брайан, угрожающе горбя плечи, шагнул ближе, ухмыляясь. — Ну и что ты мне сделаешь? Ты не убийца. — А ты проверь. — парень сплюнул на асфальт кровь. Видимо, успел получить в драке, но пока держится. Надолго ли, вот в чём вопрос. Брайан подошёл совсем близко и одним ударом выбил из рук парня нож. Тот даже не сопротивлялся, не взглянул на упавшее между ними лезвие. Он откинулся назад, смело и презрительно глядя Брайану в глаза. — Ну давай, давай! Тот схватил его за горло, крепче вжимая в стену. Зелёные глаза смотрели на него со страхом, с ненавистью, но взгляда парень не отводил. Его слабые пальцы сжали запястье Брайана, пытаясь отцепить его руку от себя. Бандит-гепард поднёс к его лицу телефон с включённой камерой. — Давай. Прямо по сценарию. Парень молчал, вновь не сводя с него своих словно остекленевших глаз. Брайан зло тряхнул его: — Говори! Голова беглеца бессильно моталась, как у тряпичной куклы, как будто он не давал себе труда даже напрячь мышцы шеи. Он упрямо сжал губы, демонстративно глядя куда-то в сторону. — Не беси меня! — прорычал Брайан, довольно больно ткнув его в скулу краем телефона. — Я не сторонник насилия, но лучше бы тебе меня не злить. Далеко за спиной всё ещё орали рыщущие гепарды. Интеллигент крепко закусил губу, продолжая пытаться разжать пальцы, сжимавшие его шею. Молчание затянулось, изображение на экране телефона прыгало из-за слегка подрагивающей руки Брайана. Между ними явно зависло странное, малознакомое замешательство. Бандит и интеллигент смотрели друг на друга во все глаза, словно пытаясь понять, что происходит, — а происходило что-то поистине необычное. Такого ещё не было ни в истории противостояния районов, ни в жизнях этих двух только что увидевших друг друга парней. — Брайан! Молко! Эй, Брайа-а-ан! Возвращаемся! — услышали они где-то неподалёку, и Брайан от неожиданности разжал руки. — Вали. — буркнул он, как-то боком, неуклюже отскакивая с дороги. Его противник был слишком шокирован, чтобы усомниться в намерениях парня, и, зыркнув на него не менее, чем у Брайана, непонимающим взглядом, молча просочился мимо, выскочил из тупика и стремглав помчался куда-то вверх по улице. Брайан только оглянулся ему вслед, спрашивая себя, что он, собственно, только что сделал, а затем, выключив телефон, подобрал чужой нож, так и оставшийся забыто валяться на асфальте, сложил его и сунул в карман. Постояв секунд пять, парень ни с того ни с сего крепко саданул кулаком стену, после коротко зашипев от боли и прикусив костяшку, где на содранной коже выступили капельки крови. Без интереса взглянув на ноющую разбитую руку, он, привычно сгорбив плечи и часто подозрительно оглядываясь, быстро зашагал прочь, навстречу зовущим его друзьям, вон из тупика. Чёрт. Что это было? Он правда только что отпустил интеллигента? Просто взял и отпустил? — Брай, ну что? — едва он вышел обратно на перекресток, его окружили остальные гепарды, запыхавшиеся, но довольные. — Нагнал четвёртого? Запись есть? Мы так сейчас отмудохали одного, сейчас без сознания валяется, надо будет к забору оттащить… — Да… Нагнал. — помотав головой, пытаясь собраться с мыслями, рассеянно ответил тот. — Погоди… Без сознания? — в животе что-то сжалось. — Я же просил не привлекать внимания, если его найдёт полиция Верхнего, они начнут разыскивать виноватых в нашем районе! — Да не ссы, запись появится на сайте быстрее, чем патрульные успеют глаза продрать. Тогда-то ему свои на районе житья не дадут. — успокоил его один из бегунов. — Джей! — самый молодой и амбициозный гепард по имени Чесс неистово замахал рукой, глядя в сторону улицы. — Нормально всё прошло? — Махач кончился! — издали крикнул приближающийся парень. — Джонни сказал — по домам! — Чья победа? — Верхнего. Гепарды одновременно издали глубокий разочарованный вздох. Брайан промолчал, не среагировав на новость. — Да ладно, их правда больше было. — принялся его утешать Чесс, неправильно поняв причину молчания лидера гепардов. — Зато мы расправились со сбежавшими. — Да… Расправились. Своё дело сделали. — пробормотал Брайан, понимая, что вообще-то это он сейчас должен поддержать в своих бегунах силу духа, а не Чесс, но тем не менее ничего не мог с собой поделать. Странное происшествие в тупике выбило его из колеи. — С поля уже все разошлись. — добавил Джей, спрятав руки в карманах и покачиваясь на носках, и обратился к хмуро переглядывающимся бегунам: — Так кто сейчас куда? — Домой, куда ещё… Охеренно, блин, побегали… За просто так… Гепарды заворчали, кто-то громко выругался, недовольный проигрышем. Без энтузиазма давая на прощание друг другу «пять» по привычке, они начали расходиться в разные стороны — по одному, парами, тройками; часто мимо них, повторяя информацию о проигрыше, проходили другие участники драки на поле; Брайан только кивал, не слушая их возмущений и взаимных обвинений. Нижний район потихоньку пустел — возвращались по домам ребята, закрывались за спинами тех, кто постарше, двери баров и забегаловок. Попрощавшись с последними оставшимися гепардами и напомнив, чтобы они без приключений дотащили лежащего без сознания интеллигента к забору, Брайан развернулся и быстрым шагом, в одиночестве, направился прочь. Свой район он знал настолько хорошо, что мог пройти по нему даже вслепую, ориентируясь на запахи или звуки, будь то доносящиеся из ближайшего бара пьяные выкрики и бренчание раздолбанного рояля (у каждого бара — своя тональность и того, и другого), или гудение фонаря, или шорох рассыпчатого, как песок, древнего асфальта под колёсами проезжающей машины. Он знал каждый проулок, переулок и двор, бывал почти во всех подвалах, на всех крышах и видел Город под практически любым ракурсом. Больше всего ему нравились те места, откуда можно было разглядеть забор, потому что именно там лучше всего был виден тот самый контраст двух разных частей жилого массива, сделавший их Город отличным от других. Брайана не интересовала история Города, хотя вопрос «почему Верхний и Нижний дистрикты так отличаются» часто всплывал в его голове. Старшее поколение района, может, и знало ответ, но у них явно не было времени рассказывать о причинах и последствиях. И видя, как каждый день его родители торчат на работе, Брайан не спрашивал, предпочитая решать проблемы по мере их поступления. Сейчас главная проблема молодёжи Нижнего района — молодёжь Верхнего, вот и всё. А ещё сегодня снова намечается ссора с отцом, потому что он непременно принесёт с собой выпивку, что делал каждый раз после смены, а под градусом он вечно начинал долгие сложные разговоры с сыном, пытаясь наставить его на путь истинный. Брайан не особенно стремился работать, для него это было чем-то вроде обязанности, с которой следует смириться, а старший Молко требовал от него фанатизма и преданности труду. Именно это, а ещё любовь Брайана к дракам, не давали отцу и сыну понять друг друга. Выпивая, отец вечно талдычит, что через месяц Брайану стукнет восемнадцать (именно с этого возраста, закончив обучение в школе, люди в Городе начинают работать: независимо от дистрикта, пола и социального положения), а значит, он получит свою «наследственную» должность. Потомственный кассир отдела бытовой химии магазина смешанного типа Нижнего дистрикта, тьфу, даже звучит как-то издевательски, как насмешка. Впрочем, даже если бы Брайан волею судьбы жил в Верхнем районе и тем самым получил шанс по окончании школы ещё на четыре года поступить в университет, он бы всё равно пошёл работать. Правда, не кассиром, а каким-нибудь курьером… В Верхнем с выбором профессии подростки явно выигрывают. Завернув за давно знакомый угол, он пробрался вдоль ограды своего двора, нащупывая в полумраке ржавые пруты. Четыре шага по хрустящему гравию и оберткам от конфет, лёгкий пинок — калитка из куска разрисованной фанеры на петлях со скрипом открылась. Войдя в тесный двор, заваленный каким-то хламом, который и при свете дня толком не охватишь взглядом. Закрыв калитку на щеколду, он сделал ещё пять шагов и поднялся по трём ступенькам на крыльцо. Тонкая полоска жёлтого света под дверью сигнализировала: дома ещё не спят. Надеясь пробраться незамеченным, Брайан вошёл, тишайше прикрыв за собой дверь, и прокрался по коридору, не снимая кед. На протертом диване с комично торчащей сбоку пружиной спиной к парню сидел его отец, уставившись в телевизор, где как всегда на самой низкой громкости шёл военный фильм. Брайан заметил на полу несколько пустых бутылок из-под пива. Матери нигде видно не было. Парень прошёл мимо дивана, опустив голову. Шкрябнула пол бутылка, отодвигаемая ногой. — Сын, подойди-ка. Брайан остановился. На экране телевизора прямо в зрителя тыкал дулом пистолета какой-то фриц, что-то лепеча на своём. — Подойди, сказано тебе. Брайан выполнил приказ и остановился в метре от отца, демонстративно глядя в стену, пока тот внимательно разглядывал его лицо, поставив бутылку себе на жирное волосатое брюхо, открытое задравшейся майкой. — Что, даже нос не сломали? Отец всегда был в курсе, когда у них намечался махач, бог знает, откуда. Отнекиваться было поздно, и Брайан просто кивнул. — До добра тебя эти компашки не доведут, вот что. Да, уж чего отец не знал, так это того, что Брайан и был одним из лидеров этих «компашек». Если бы узнал — шею бы свернул, так что Брайан тихо радовался каждый раз, когда убеждался, что отец всё ещё не в курсе его истинного времяпровождения. Маленькие тусклые, налитые кровью глаза старшего Молко перевели свой рассеянный алкоголем взгляд на телевизор. — Алгебру досдал? — Пока нет. — ответил Брайан. — В среду на факультативе буду писать. — И какой балл выйдет, если сдашь? — Три с четвертью. — А сейчас какой? — Два и три четверти. — И ты считаешь, что это нормально? — он перевёл взгляд обратно на него. — С твоими мозгами? Спасибо хоть ему лень сейчас подниматься с дивана; обычно после слов про мозги он пребольно стучит сына по голове костяшками пальцев. Брайан молчал. — Кассир должен как орешки щёлкать все эти математические выражения. — заявил Молко-старший. — Сейчас темы идут сложные. — пробубнил Брайан. — А я боялся, что ты сейчас скажешь, что не собираешься становиться кассиром. Однажды Брайан это и сказал; но то, что произошло после, научило его немного фильтровать базар. Пусть лучше отец думает, как ему нравится, чем пытается выбить из сына «неправильные» мысли. — Мне надо готовиться к контрольной. — сказал Брайан, надеясь, что он отцепится. — По какому предмету? — По физике. — с бухты-барахты выдал тот. — Ага… И по какой теме? — Индукции какие-то. — Во-о-от… Оно и правильно. То, что пригодится в жизни любого мужика! Верно говорю? Интересна тебе физика, а? Брайан, не ответив, вышел из комнаты и закрыл дверь. В его спальне большую часть пространства занимала кровать под маленьким окном — когда-то это помещение было кладовой. Брайан, заперевшись, бросил куртку в угол и рухнул на подушку, переворачиваясь, чтобы вытащить из-под себя тонкое одеяло. В окно светил фонарь, неприятно-жёлтый, как капсула рыбьего жира; поворочавшись, парень улёгся и уставился на этот пучок отвратительного света, не мигая и позволяя мерзкому очарованию привычной грязной ночи окутать себя и убаюкать. Вспомнив об интеллигенте, которого он сегодня отпустил, парень отвернулся от окна и потянулся к куртке. На его ладонь из кармана выпали, помимо обычного мусора, складной нож и телефон. Брайан сел, откинувшись на стену, повертел в руках нож, пощёлкал, наблюдая, как появляется и прячется лезвие со строгой гравировкой «Панти». Красивая вещица, удачный трофей. Хотя считается ли он трофеем, если тот пацан даже не сопротивлялся? Брайан отложил нож и взял телефон. В памяти осталась та короткая запись, с лицом упрямо сжавшего губы интеллигента, глядящего прямо в камеру широко распахнутыми зелёными глазами со зрачками, уменьшившимися, как бисеринки, от яркого света. За кадром был слышен голос Брайана — «говори, прямо по сценарию!». Парень остановил запись, вглядываясь в незнакомое лицо. Что случилось в тот момент, что заставило Брайана вдруг разжать руки и позволить ему убежать? В его власти был враг, жертва; что его сбило с толку? Может, парнишка — какой-нибудь гипнотизёр? Брайан лёг на бок, положив телефон рядом и продолжая разглядывать парня на видео. На высокий лоб спадает отросшая чёлка; волосы чуть светлее, чем у Молко; широкие скулы и рот, нижняя губа слегка полнее верхней. Обычный пацан. Обычный интеллигент. Парень громко протяжно вздохнул, переводя взгляд на фонарь. Сквозь столб жёлтого света пронеслись две-три тени — летучие мыши. Где-то далеко орали коты. Он надеялся, что этот промах будет его последним. Эмоции — не самые подходящие спутники гепардов. Впрочем, он даже не знал толком, что за эмоции заставили его так поступить.