Легенда о счастливом фантоме.

Куроко Тецуя могла бы назвать себя самой несчастной, но она сама считала себя вполне счастливой. Да, у неё было не самое радужное прошлое, или, если быть честным, то совсем уж блеклое и серое. Однако когда-то в том самом прошлом с ней были личности, которые, если поставить их в ряд, напоминали яркую радугу. К тому же в её прошлом было много других необычных красок, которые потом, к сожалению, пропали. Их обладатели ушли, растворились в собственной жизни и забрали цвет из ее реальности, оставив в неприятном одиноком мире. Девушка отчётливо помнила, как Акаши говорил ей, что любит и никогда не бросит. А ещё лучше помнила голос ведущего из новостей, говорящего о том, что в тот день гении японского баскетбола — Поколение Чудес, — и ещё несколько сильных игроков отправились в Америку. И там, на камере, в прямом эфире тот самый Акаши смотрел прямо на неё и говорил о контракте, подписанном ими ещё 2 недели назад, словно позабыв вчерашний день. И о том, что Шестой игрок Тэйко слишком слаба для этой игры. Но Куроко Тецуя была очень гордой и сильной девушкой, и даже после всего произошедшего с ней она не сломалась. И уж точно ей не пришла бы в голову мысль навязываться. Ушли? Прорвёмся без вас, одержим победу в этом нелепом воображаемом матче. Хотя бы в этот раз. И когда всё это случилось, не произошло ровным счётом ни-че-го. Просто они стали играть на одной площадке, а она на другой. Нет, не так: они ушли на другую площадку, а Тецуя оставила баскетбол, как маленькие дети, вырастая, оставляют песочницу со сломанной оранжевой лопаткой и ведром. Она просто взяла и ушла, оставив все в том самом неприглядном и ненужном уже прошлом. Хотя всё-таки что-то в ней изменилось, поменялось кардинально, но могло остаться незамеченным для многих. Она ведь была Фантомом, легендарным шестым игроком команды Тэйко, потому для всех так и оставалась загадкой до сих пор. Голубой цвет глаз стал для всех, за исключением одного человека, холодным океаном и безучастной гладью синего безоблачного неба. В это утро Куроко всё было, как обычно: она готовила завтрак на две порции, и, как бывало каждое утро, поднималась по лестнице на второй этаж, чтобы в одну из комнат, находящихся наверху, осторожно зайти и резко распахнуть шторы, впуская солнечные лучи. Она подходила к кровати, на которой спал парнишка лет шестнадцати и смешно морщил нос, стараясь как можно выше натянуть одеяло на алые волосы, напоминавшие по утрам гнездо, но после нежного поцелуя в лоб он открывал свои разноцветные глаза, и, услышав мягкое «Доброе утро» уже из-за двери комнаты, вставал. Пожалуй, никто из знающих Сэйкирагаву(а именно так звали этого парня) не мог представить, что это человек встаёт по утрам именно так, а не по звону металлического будильника ровно в 6:00. В школе он был лучшим во всём, хотя не прилагал к этому больших усилий. Парень учился первый год в Старшей Тэйко, которую почему-то не любила его мать, и был капитаном довольно известной в Японии команды по баскетболу, лучшей среди юниоров, если быть точнее. Собравшись, он спустился на кухню, где с нежной улыбкой, что-то напевая и закрывая крышку на приготовленном ему бэнто, стояла хрупкая голубоволосая женщина — его мама. — Доброе утро, — поприветствовал парень, махнув рукой и аккуратно садясь за стол в ожидании завтрака. — О, ты наконец-то встал, — она поставила перед ним тарелку с горячим завтраком. — Приятного аппетита. — Спасибо. Ты уже завтракала? — спросил он, начиная уплетать предложенную лазанью за обе щеки и запивая любезно поставленным рядом с собой свежим соком. — Да. У тебя сегодня снова тренировка? — девушка повернулась к нему, держа в руках чистое полотенце — Мргху, — попытался выговорить с полным ртом Сэй. Девушка рассмеялась, от чего Сэйкири улыбнулся: не часто можно увидеть мать по-настоящему счастливой. За все время, проведённое с ней, он знал — мама никогда не плачет, лишь тихо и слишком печально улыбается. Парень знал: его мама сильная, потому что смогла поднять его одного. Отца аловолосый не знал, но считал его всегда слабаком за то, что воспользовался и бросил его мать одну с ним. Тецуя всегда защищала отца и говорила, что он наилучший человек, конечно, со своими принципами, но он любил её, и как раз этого парень не мог понять уже слишком долго. — Просто так сложились обстоятельства, да и не знал он про тебя, это я слишком слабая, не сказала, — говорила голубоволосая, но Сэй знал: неправда, тут что-то другое. Однажды, несколько лет назад, он решился и спросил напрямую: — Почему ты не рассказываешь о своем прошлом? Почему не одобряешь Тэйко и не ходишь на мои игры? — и уже тише добавил, пряча тогда еще слишком юные и детские глаза. — Я всегда жду тебя, мне нужна поддержка. Когда он поднял взгляд на лицо, то увидел, что в маминых глазах плещется то, что никогда раньше ему не доводилось видеть. Голубые омуты были до краев заполнены болью, грустью и тоской. Такие непривычные, неправильные. — Я приду на следующую игру, и на следующую, и всегда, обещаю. Прости меня, ладно? — её голос слабо дрожал, а руки в поисках успокоения зарылись в волосы мальчонки. — Это ты прости, я не знал. Не приходи, ты ведь не хочешь. Это как-то связано с ним, да? Я люблю тебя. — И я тебя, всё хорошо, поверь, — вдруг Куроко заразительно рассмеялась, чем вызвала удивлённый взгляд сына. Отсмеявшись и вытерев собравшиеся в уголках глаз слезинки, девушка ещё сильней прижала его к себе и, гладя по голове и смотря куда-то поверх, сказала: — Я у тебя такая слабая. Удивительно, — мотнув головой и будто бы очнувшись, девушка озорливо улыбнулась. — Ладно, пошли, ты ведь не ел ещё? Я испекла твой любимый торт! — Ээй. Подожди меня! Ма-ам! После этого Сэйкирагава не спрашивал у матери не о чём и понимал: было ей, наверняка, не сладко. — Подожди-ка, — спохватилась старшая Куроко, слегка прихлопывая себя по лбу раскрытой ладонью, — Сегодня ведь у вас финал Зимнего Кубка? Я обязательно приду. Во сколько он? — Правда придёшь?! — удивлённо спросил школьник, допивая остатки сока из стакана. — Конечно, буду за вас болеть! А самое главное, никогда не забывай — шанс есть всегда, даже самый мизерный, — она широко улыбнулась, назидательно покивав головой и убирая стакан со стола. — В шесть вечера, в главном корпусе по ОБЯ... Эй, я опаздываю! Пока, мам! — крикнул Сэй уже на ходу из прихожей, застёгивая куртку. — Я ушёл! — Хорошо, удачи! Я буду! — ответила девушка, помахав на прощание. Но как только дверь за сыном захлопнулась, она вцепилась побелевшими пальцами в столешницу, силясь не упасть и не съехать по мебели на пол прямо сейчас. Нет, она знала, что скоро надо будет выйти из своего убежища по анти-баскетболу, но слишком быстро, слишком неправильно. Слишком больно. Как только Куроко зашла в главный корпус спортивной арены по баскетболу, в голове неприятно щёлкнуло: прошлое, семья, баскетбол, младшая Нацуми, Поколение Чудес, Сейрин, — но, отогнав все мысли, она прошла на свободное место среди многотысячной толпы, продираясь сквозь нее и натыкаясь на многочисленные острые локти, надеясь, что никто из старых товарищей не пришёл посмотреть этот матч. «Да и кто?» — она усмехнулась своим мыслям, усаживаясь на самый верх, как можно дальше для подстраховки. Кто мог заметить её среди стольких людей, они-то сейчас в Америке. Сердце вновь пропустило удар, а ладони ощутимо вспотели: «Ничего уже не изменишь. Успокойся, Курагава, разве впервой? Вот именно — Курагава, умершая лет двадцать назад.» Наконец, соревнования за Зимний Кубок началось, и диктор стал вещать торжественную речь, которая из года в год, по мнению девушки, совсем не менялась. Вскоре вышли команды, но почему-то диктор вместо привычного пожелания удачи обеим командам сообщил: — А у нас сюрприз для старых болельщиков! Видите, сколько свободных мест в первых рядах? Сейчас мы поприветствуем самые лучшие команды прошлого десятилетия! Публика взорвалась бурными аплодисментами и приветственными криками, стуча ногами в ожидании своих кумиров. А Тецуя стояла, словно в тумане: "Прошлого десятилетия, значит…" — Да! Покажите, как мы их любим! — орал диктор, ведя себя совсем непрофессионально. — А сейчас — встречайте! Команда Кайджо! Команда Шутоку! Команда Тоуо! Команда Ракузан! Команда Сейрин! — зал ликовал, а бывшие игроки великих команд всё выходили. Тецуя стояла и не могла оторваться, хотелось закричать в голос и убежать от этого призрака прошлого, но ноги будто окаменели и не слушались. Ведь она знала каждого из них. Она победила их всех, всех до одного, по крайней мере, именно так они сказали ей много лет назад. Их последняя встреча. — И да, ВСТРЕЧАЙТЕ! НЕПРЕВЗОЙДЁННОЕ ПОКОЛЕНИЕ ЧУДЕС!!! — в зале воцарило молчание, а после, казалось, что все сошли с ума. Куроко стояла и не могла пошевелиться: этого она никак не ожидала. Вот они выходят, ее собственные призраки, друзья и соперники: Акаши Сейджуро, Мурасакибара Атсуши, Аомине Дайки, Мидорима Шинтаро, Кисе Рета и Кагами Тайга, следом за ними шли Сацуки Момои, Химуро Тацуя и Такао Казунари. "Их троих не бросили. Ненавижу. Больно, а я думала, что забылась," — горькая улыбка с печальными глазами. Тем временем Поколение Чудес и остальные подошли к двум командам, сражавшимся сегодня за кубок. В этот момент Акаши заметил его, свою точную копию лет двадцать назад, остальные баскетболисты тоже обратили внимание на этих двух и замерли. Они были похожи на близких родственников, а точнее на отца с сыном. «Последняя ночь перед отлётом, о котором Фантом не знала. Неужели? Не может быть! Что же я натворил!" — мысли сплетались и снова разбегались, а воспоминания крупным калейдоскопом крутились в голове, лишь еще больше втаптывая во внутреннее отчаяние. Сейджуро подошёл к парню, похожему на него: — Как тебя зовут? — Так ты и есть мой наилучший родитель по словам мамы, отец? — произнёс парень с издёвкой, чуть наклонив голову к плечу и сложив руки на груди. — Ах да, — продолжил он, — Забыл представиться — Сэйкирагава Куроко, капитан команды Тэйко. В этот момент все замерли в шоке: вот так новость, у Великого Акаши Сейджуро есть сын? И от кого? От Призрачного игрока Фантома? Единственной девушки в команде Тэйко? — Где Тецуя? — голос Акаши, казалось, стал надломленным, а в душе тихо бурлило мелкое отчаяние и негодование на себя и слишком уверенного подростка. Прошла минута молчания, но никто так и не произнёс ни слова. Лишь двое людей, которые в данный момент были похожи на вышедших из преисподней демонов, стояли, испепеляя друг друга взглядом. — Где Тецу? — не выдержал Акаши, сжав мелко дрожащие пальцы в кулаки. — А с чего это я должен отвечать? — с вызовом бросил парень, вопросительно приподнимая бровь. — Не зазнавайся! — Сейджуро был спокоен, с огромным трудом вернув спокойствие хотя бы внешне. — Ха! Дай подумать… Это ведь я бросил её и улетел играть в баскетбол, так? — Да, я виноват. Но я не знал, — Акаши оставался невозмутим и величествен, и возможно было лишь догадываться, что творится у него в голове на самом деле. — Не знал? И это всё, что ты можешь сказать?! — повысил голос Сей. И все стояли, напряжённо замерев, а причина этих споров неслышно поднялась с сиденья последнего ряда и, не говоря ни слова, вышла за пределы стадиона и зала. Она чувствовала: сотни взглядов были устремлены на её спину. Но уже плевать, плевать на маски, на эту чёртову жизнь! Слезы застилали глаза, Куроко бежала дальше, от этого глупого прошлого, ничего не замечая вокруг. Последнее, что она услышала, был голос кого-то из старых «друзей» позади себя, автомобильный гудок, и почувствовала звук удара собственного тела, а дальше провалилась в темноту. Множество баскетболистов подбежало к месту аварии, многие начали кричать, чтобы хоть кто-нибудь вызвал врачей. Спустя четыре часа из операционной вышел уставший хирург: — Мы сделали всё, что могли. Наверное, никто из множества сидящих в тесном и пропитанным запахом лекарств коридоре не будет так сожалеть об случившемся, как двое молчаливых людей с алыми волосами. Они позже во всём разберутся, найдут компромисс в отношениях. Поймут друг друга и даже станут подобием счастливой семьи. Конечно, это будет не сразу, а семья так и останется лишь подобием. Но они старались! Один научиться жить без неё, а второй перестанет идти за глупыми идеалами современного мира. Изменятся в те годы, наверное, все. За исключением самой Куроко Тецуи. Она выйдет из комы спустя два года после того события. К тому моменту они случайно во время уборки найдут под её кроватью заклеенную скотчем коробку с кучей фотографий. Сзади на каждой из них подписана дата и происходящее событие. Со связями старшего Акаши они сложат кусочки так тщательно спрятанных ею пазлов прошлой жизни. В тот день, когда Сейджуро на стол упадёт папка с её жизнью до комы, она вздохнёт и откроет глаза. "Вышло довольно неплохо," — будет вспоминать она после, еще пока неуверенно улыбаясь и смотря на сидящих перед ней мужчин. И снова они будут собирать по кусочкам её, нет, их пазлы новой жизни.