Золотой Дракон

***

      — Я нашла! Этериас Нацу Драгнил… — произнесла Люси, держа перед собой папку, которая должна была познакомить её с жертвой.       — Мы тоже нашли! — отозвалась Леви. Люси вдохнула и открыла папку, желая открыть занавесу тайн и узнать, кто такой Нацу Драгнил. Она хотела понять, почему ей знаком взгляд его зелёных глаз с серыми крапинками. В голове Люси было много вопросов только об этом человеке. Все её желания разбились вдребезги, когда вместо её родного языка на листах бумаги были странные, кружевные символы. Девушку охватил ледяной ужас, когда она вспомнила, что похожие знаки были причастны к единственному её воспоминанию из детства.

***

      — Мамочка! — маленькая девочка с золотыми волосами вошла в комнату и замерла. На полу лежала её мать. Золотые волосы женщины были раскиданы по ковру, глаза закрыты, а кожа была бледной, словно прозрачной. Она лежала не шевелясь. Грудь не вздымалась вверх на вдохе. На запястье женщины остриём ножа была вырезана надпись странными символами. От них веяло холодом, от которого кровь в жилах замедляла движение и покрывалась ледяной корочкой.       — Лейла! — послышался душераздирающий крик мужчины.

***

      В карих глазах девушки блеснул страх. Настоящий страх, ужас, от которого подкашивались ноги и тряслись руки. Люси осела на холодный пол и закрыла рот рукой, чтобы сдержать крик. Три самых последних символа в этой папке были теми самыми, которые помнила Люси.       — Люси! — к ней метнулась Леви. МакГарден посмотрела в папку и отстранилась на метр, сверкая глазами. Фуллбастер видела, как подрагивали губы Леви. Видела, что в её глазах читался необъяснимый ужас.       — Этот язык, Люси… — девушка подошла немного ближе. — В далёком прошлом этот язык использовали только в Долине Огня. Сейчас он считается мёртвым, ведь в этом мире больше нет человека, владеющего «языком смерти». Раньше жители Огненной Долины исписывали тело умершего такими письменами, считая, что тогда Госпожа Смерть, как они её называли, поймёт, что душу этого человека можно спокойно оставить, отправив в мир иной, ведь его здесь ничего не держит.       Голос подала Локсар, явно понимающая всю нить разговора:       — Если это относилось только к мёртвым, то как тут уместен Драгнил? Он жив-здоров.       — Я не знаю, почему только у него папка с такими письменами, — пожала плечами Леви. — Ещё я слышала, что с помощью этого языка проводили своеобразный обряд «освобождения смерти». На церемонии присутствовал только главный маг Огненной Долины и человек, желающий обуздать смерть и напустить её на желаемую жертву. После церемонии этого человека убивали на глазах у всего народа, чтобы он никому ничего не рассказал и искупил свой грех. В голове не укладывалось, как Нацу Драгнил, который был жив и здоров, причастен к языку Смерти. Понятно было только одно: ответ следует искать в Огненной Долине.

***

      — Не волнуйтесь, я выполню свой долг. Я убью Сильвера Фуллбастера, — тихо произнёс мужчина и увидел в лакриме изображение человека в плаще, чей взгляд смотрел вдаль.       — Не забывай, ты не должен причинить вреда младшему Фуллбастеру и его сестре.       — Сестре? Вы говорили, что у него только сын по имени Грей.       — Как выяснилось позже, эта девушка… приёмная дочь Сильвера. Люси. У нас есть подозрения относительно неё, но тебя это не касается.       — Касается! — рыкнул человек. — Я должен знать всё, чтобы ни он, ни она не смогли мне помешать. Сильвер убил моего отца, намереваясь завоевать власть в Огненной Долине. И сейчас он завоёвывает Фиор изнутри. Сильвер — причина всех смертей. Мастер, поймите меня.

***

      Долина Огня прежде была самой могущественной державой, но Короля Огненных Драконов безжалостно убили. Что стало с сыном Короля, неизвестно до сих пор. Жители Долины не знали ни его имени, ни внешности, ведь был обычай: не показывать ребёнка королевских кровей миру до его пятилетия. Правление на себя возложила знать во главе с Сильвером Фуллбастером, который позже покинул Долину и отправился в Фиор, где вновь возглавил знать после смерти Джуда Хартфилия. Этого человека (Сильвера) считали невероятно добрым, смелым и отважным, ведь он поднял народ на ноги после смерти короля.