Дневники влюбленных

Все-таки я взяла декретный отпуск. Масаоми не мог быть постоянно рядом, у него на работе дел слишком много стало. Мне было весело проводить с другими родственниками время, особенно с Эммой за играми. Я хоть и нуб (такое слово интересное), но что-то пыталась делать. Масаоми заимел привычку после своей работы слушать что делает наш ребенок. Он выглядел в эти моменты так мило. Я не желала портить ему всю радостную жизнь тем, что после родов меня не станет. Я не хотела, чтобы он расстраивался по этому поводу. Я думала о том правильно я поступила что выбрала рожать вместо аборта. Мне было очень страшно. Шли месяцы, а живот-то рос. Я даже уже не могла ходить в своей рубашке, она не застегивалась вообще. Зато свитер моего мужа был самое то, хоть и он мне был большим. За весь декрет мне вообще стало лень все делать, и даже не хотела потом на работу возвращаться после всего этого. Шел уже шестой месяц, а я опять заявилась к Мизуки. Нет, не лечиться. Я просто хочу, чтоб он отказался от того что он меня лечить, ведь все ровно я его уже не посещаю как раньше. Когда я зашла в кабинет, увидела, что он был занят бумажками. — Опять пришла? — он злобно взглянул на меня. — Не волнуйся, мне нужно, чтобы ты кое-что подписал, — Я протянул ему мое заявление. — Что это? — взяв в руки мою «рукопись», спросил Мизуки. — Отказ от моего дальнейшего лечения. Раз уж умру, зачем оно мне? — я говорила уверенно, не боясь, что он накричит вроде «Ты сумасшедшая!» — Ладно, — вздохнул он, подписав бумагу. — Чай будешь? — М? Какой чай? — Черный, — ответил Мизуки коротко. - Последний твой прием я хочу отметить чаепитием. Позволишь? — Ну… Хорошо, — ну ради того, чтобы попрощаться, я согласилась на чай. Мужчина налил мне его. — Какой месяц? — спросил он, протягивая мне кружку. — Шестой, — коротко ответила я, взяв кружку в руки. Я отпила пару глотков жидкости. Вкус был необычный, во рту оставался привкус накипи чайника, что создавало отвращение при питье. — Как твой муж поживает? — с каких это пор Мизуки стал интересоваться делами Масаоми? — Нормально, — ответила я. Мы очень лампово поговорили, прямо как раньше. Я даже почувствовала чуточку ностальгии, когда вот так заходила к Мизуки. Я допила чай и ушла. Дома были только Эмма и Ватару. — Эмма-чан, а чего тут так пусто? — поинтересовалась я. — А? У Уке смена, Канаме занят, Цубаки и Азуса тоже на смене, Луи уехал куда-то, Субару на секции, все остальные на подготовительных. Масаоми, кстати, скоро со смены возвращается, — этим меня Эмма порадовала. Ватару и Эмма все это время играли в игры, и я к ним присоединилась. Сегодня мы играем в игру, связанную с танцами. Нужно вовремя нажимать по кнопкам чтоб набирать очки. Это было очень увлекательно, что я просто смотрела в экран нажимая по кнопкам джойстика. Я не видела куда нажимала, ибо после третьего поражения в этом состязании, я запомнила все кнопки и пальцы сами нажимали куда нужно. — Е-е-е! Я победила! — кричала я, подскочив с места. Первая победа средь их. Ура! Недолго радуясь, у меня прихватил живот. Руки стали дрожать, а дыхание… мне словно перекрыли воздух. — Юко-чан, что с Вами? — Эмма посмотрела на меня, отвлекшись от игры. Я хотела ответить, но в горле что-то застряло, и я стала кашлять. Закрыла рот рукой, я продолжала громкий кашель. Что за черт?! Боль в животе усиливалась и раздирала изнутри, будто внутри кто-то режет ножом. Эмма подскочила с места и бросилась ко мне. Я не слышала, что она кричала, мне словно уши заложило. Девушка помогла мне подняться и сесть на диван. Мне было плохо, я плакала. Одной рукой я закрывала рот, а второй держалась за живот. Своей кровью я запачкала платье и диван. Я видела, как Эмма паниковала, набирая что-то в телефоне, а Ватару бегал по комнате испуганный. Вдруг перед глазами появился Масаоми. Он был напуган до бледности лица. Я перестала на время ощущать боль, но после она удвоилась, и я закричала. Приехала скорая и меня увезли с мужем. Живот раздирало от боли. Я кричала, плакала, пока другие врачи пытались меня успокоить. Но я не слышала не своих криков, не самих их. Я ощущала свой конец… Спустя стольких часов боли, я наконец увидела свое дитя. На моих губах появилась улыбка, но я чувствовала, как тело слабело. В зал прибежал Масаоми. Он был испуган, но увидев меня он стал счастливее. Взяв меня за руку, он сказал: — Ты смогла… Я сама поверить не могла, что я смогла это сделать. Силы были на исходе также, как и моя жизнь. Я чувствовала, как тело умирало. Ноги и руки отнимались, и я не могла ими шевелить. Из последних сил я смогла сказать мои последние слова: — Масаоми… Спасибо тебе за все… Я закрыла глаза и больше ничего не чувствовала. Мой мир погрузился во тьму. Прощай, мой любимый Масаоми… Спасибо за все проведенное с тобой время…